Глава 37. Случайная жертва

Кристиан сжимает меня, поглаживая кругами мою трясущуюся от рыданий спину, успокаивая, защищая, давая убежище моей разорванной на ошмётки душе.

Это была моя первая любовь, а она, как известно, не подруга  мудрости, осознанности, равновесию и трезвости. Скорее, наоборот: безумие, чувства на грани, категоричность во всём, а главное, в желании владеть человеком целиком, без остатка,  управляют нами, когда мы впервые и по-настоящему любим, диктуют наши решения, совершают за нас поступки.

- Ева! Я с тобой, Ева! Всё хорошо, не бойся, Ева, не бойся! Я здесь, теперь тебе ничто не угрожает, я буду рядом, всегда рядом!

Его губы на моих щеках, висках, ладони сжимают голову, удерживая в самой удобной позиции для поцелуя в губы.

Кристиан не из тех, кто играет в игры, не из тех. Эмоции и переживания отпустили на волю его чувства, те самые, которые он никогда и не пытался скрывать. Но это ведь почти невозможно, когда тебе только восемнадцать лет, и ты если живёшь, то на полную катушку, если любишь, то так, чтобы сердце настежь, чтобы целиком и без остатка, чтобы каждой клеткой принадлежать и каждой мыслью владеть.

Дамиен ударил его настолько сильно, что от звука этого удара моя душа замерла.  Я знала, что мой сводный брат способен на безумства, знала всегда. Даже в детстве, когда мы так отчаянно воевали, и мои ответы никогда не заставляли себя ждать, я боялась его. Всегда ощущала во рту привкус фатальной черты, до которой я так часто дотрагивалась, но никогда не переступала, зная наверняка, что за этим последует.

«Дамиен может убить, если потребуется» - так сказала однажды она, его «серьёзное».

В тот страшный февральский вечер, леденящий своей обречённой неизбежностью, я видела, как Дамиен убивает: жестоко, одержимо, неумолимо.

- Думай, думай, думай! – внушаю себе.

И решение приходит, пусть не так быстро, но всё же:

- Мелания! Дамиен убивает твоего брата! – ору в трубку своего телефона.

- Где вы?

- В направлении Сюрейского моста, буквально в минуте от клуба! – уже почти рыдаю.

В такие моменты не важно, откуда придёт помощь, главное, чтобы вовремя. Личные счёты стираются в пыль, когда на кону жизнь таких важных для тебя людей.

Ребята появились быстро, но мне это короткое время показалось вечностью. Дамиена буквально отдирали от избитого Криса. И пока я боролась с собственной истерикой и шоком, Мелания вызвала врачей и взялась за меня:

- Говори полиции, что ничего не видела. Ничего не знаешь! Нашла избитого Криса и позвонила мне! Ясно?

- Ясно… - киваю.

И спустя время добавляю:

- Я не умею врать. Совсем!

- Да неужели! – бросает мне почти презрительный взгляд. – Значит, самое время научиться! Иначе не увидишь своего Дамиена много-много лет, пока он будет отрабатывать содеянное в колонии!

Мне показалось, она заплевала меня слюной, пока шипела свои наставления, но сознание чётко выделило главное: «своего» Дамиена.

- Окей! – соглашаюсь. - Скажу, что ничего не видела.

Но Мелания уже вытирает кровь с разбитых губ Дамиена.

- Как же ты так, Дам? Как же ты так, а? – причитает.

А Дамиен будто в трансе: похоже, осознание того, что он сделал с её братом и своим другом, наконец, придавило его.

Пришедший в себя в госпитале Кристиан сообщил полиции, что не знает парней, избивших его, не видел их лиц и почти ничего не помнит о случившемся. Кроме серьёзного сотрясения мозга, ссадин, синяков, ушибов  и сломанных рёбер у него не оказалось угрожающих жизни повреждений.

Когда спустя сутки я пришла навестить его и попросить прощения, Крис смотрел на меня не так, как раньше.

- Зачем ты соврал, что не помнишь, кто тебя бил? – спрашиваю почти шёпотом.

- А что бы это изменило?

- А что ты хочешь изменить?

- Ему не место в тюрьме, - отрезает.

Кристиан внимательно смотрит в мои глаза:

- Дамиен сказал не приближаться к тебе, предупредил всех, что ты - ЕГО девочка, - заявляет ледяным тоном.

Затем отворачивается к окну:

- Я переступил черту. Нарушил негласные мужские законы.

- Вы же люди, а не звери, чтобы решать свои споры таким чудовищным способом, Кристиан!

- Мужчины всегда становятся зверьём, когда дело касается любимой женщины, Ева!

- Ты думаешь… - не могу закончить вопрос. Смелости не хватает.

- Не знаю! - отвечает, глядя в небо.

Спустя минуту снова поворачивается, чтобы, возможно, прочесть в моих глазах ответ на тот единственный вопрос, который его волнует:

- Я одного не могу понять: за что все вы так любите его? Что в нём есть такого,  чего нет у меня, например? Чем он настолько особенный?

Я бы могла ответить ему, что, наверное, это он избил тебя, а не ты его. Это он чертит границы, а ты на них ориентируешься. Это он везде и всегда первый, он – победитель, а ты побеждённый. Он локомотив, а ты вагон. Он любыми путями добивается своего, а ты соглашаешься.

- Я не знаю, Кристиан. Это очень сложно, очень. Но то, что он сделал с тобой …

- Это и есть причина?

- Нет, нет! Что ты! Нет, совсем наоборот! Дамиен упал в моих глазах! Не представляешь, как сильно!  Я не ожидала, что он может быть настолько жестоким! Я боялась… боялась, что он убьёт тебя! – не могу сдержать эмоций.

- Как видишь, я жив и даже не имею серьёзных повреждений. Дамиен знал, куда и как бить, Ева. Но твой брат может убить, поверь, и для этого ему потребуется гораздо меньше времени, чем то, которое у него было. Не переживай о нём, он всегда контролирует себя и ситуацию, даже если со стороны всё выглядит иначе.

Кристиан берёт мою руку в свою:

- Я знаю, что ты боишься его. Знаю.

- Боюсь … - признаюсь шёпотом.

- Не нужно, Ева. Он … он никогда не причинит тебе вреда.

- Как можно быть уверенным в настолько диком и непредсказуемом человеке?

- Я же говорю, Дам всё держит под контролем, - улыбается. – А у тебя есть то, чего ещё никогда и ни у кого не было.

- Что?

Кристиан сжимает мою руку и смотрит прямо в глаза:

- Я никогда не видел, чтобы он смотрел так на девушку, насколько красивой бы она ни была. Никогда ещё с таким рвением он не защищал своего. Поверь, я знаю: мы в одной компании с тринадцати лет, задолго до того момента, как в его жизни появилась моя сестра, и я впервые вижу его таким. А в том, что случилось, я виноват сам: не нужно было целовать тебя у него на глазах!

- Я никогда не видел, чтобы он смотрел так на девушку, насколько красивой бы она ни была. Никогда ещё с таким рвением он не защищал своего. Поверь, я знаю: мы в одной компании с тринадцати лет, задолго до того момента, как в его жизни появилась моя сестра, и я впервые вижу его таким. А в том, что случилось, я виноват сам: не нужно было целовать тебя у него на глазах!

И спустя мгновение добавляет:

- Просто испугался за тебя и… не сдержался. В другой раз буду умнее! – улыбается.

Мы расстаёмся друзьями, хотя один из нас желает большего. Кристиан кажется мне необыкновенным, особенным человеком, его честность и порядочность подкупают – не каждый способен искренне защищать чувства друга, накануне избившего тебя так сильно, как это сделал Дамиен.

В моём мобильном 7 пропущенных вызовов от Дамиена, восемь текстовых сообщений и пять голосовых. Но я их не слушаю и не читаю.

Вечером слышу, как он тихонько зовёт меня из-за запертой в комнату двери, просит «просто поговорить», но я не отвечаю. И он уходит, не пытаясь её выломать или спрыгнуть со своего балкона на мой.

Утром выхожу из дома пораньше, а после занятий, где его и вовсе не было, еду ночевать к Либби. Дни проходят один за другим, Дамиен больше не звонит и не пишет, как и не появляется в школе. Мелании тоже нет, и это удерживает меня от любых телодвижений.

А сердце болит. Глупое-преглупое сердце буквально воет от тоски по человеку, едва не убившему другого человека. По мужчине, предавшему меня, променявшему то большое и ни на что не похожее, что родилось между нами на… я даже не знаю, на что. Мои глаза видели, как он целовал свою бывшую, обнимал её, и пережить это очень трудно. Больно. Обидно.

 «Я никогда не видел, чтобы он смотрел так на женщину, насколько красивой бы она ни была. Никогда ещё с таким рвением он не защищал своего».

«Я впервые вижу его таким…».

Слова Кристиана каждую секунду в моих ушах, мыслях. Любовь превращает нас в наивных глупцов, не просто готовых поверить в сладкую ложь, а иногда и жаждущих её. 

На пятые сутки моя истерзанная душа готова была верить во что угодно. Дамиен как будто знал об этом. И именно в тот день они появились в школе оба.