Эпилог, который не особо и нужен
(Осторожно, избыток сахара)
Мир лежал на ладони теплым куском янтаря. Где-то на линии горизонта из тумана поднимались горы, и теплые вершины из скрывались в низких облаках.
Мир дышал.
Мир пел, пусть едва различимо, но Лотта слышала эту музыку. И улыбалась. Господи, как хорошо… отпуск… и пусть Совет Директоров уговаривал ее провести отпуск в поместье, а то мало ли что произойти может, она не послушала.
В конце концов, она хозяйка, а не пленница в доме своем.
Она оперлась на мужа и спросила:
— Что опять?
— Ничего.
— Врать ты так и не научился.
Кахрай вздохнул. Когда он вздыхал, то мир слегка менялся, и становилось грустно. Правда, грусть была легкой, что утренний ветерок.
— Твой кузен решил сойтись с моей сестрой.
— Это плохо?
— Не знаю… а вот то, что он перевел пару сотен тысяч весьма сомнительной компании, это плохо. Я перевод заблокировал. Так что будет жаловаться.
Всенепременно будет.
Родственникам очень нравилось жаловаться на Кахрая, это их даже как-то объединяло. Правда, за пять лет жалобы не то, чтобы поутихли, скорее стали на удивление однообразны. Но хоть подкупить больше не пытаются. Кое-кто даже прислушиваться начал… из тех, кто остался.
Тогда, по возвращении, пришлось… непросто.
Одна Лотта бы не справилась.
И пусть на ее стороне был закон, и Совет Директоров, и управляющие с акционерами, и все, кто хоть что-то понимал, но… тех, кто ничего не понимал, все одно было больше. А родственники, поняв, что конфликта не избежать, сами раздули пламя скандала.
Чего стоили откровенные интервью кузины, в которых она рассказывала о чудовищных оргиях в старом особняке? Или слезы ее матушки, несчастной вдовы, обиженной и одинокой? Оставленной по прихоти Лотты без гроша? Стенания дядюшки…
Страдания кузенов.
Откровения появившихся из ниоткуда любовников. И шепоток, шепоток… репортеры в саду, дроны над садом. Попытки пробиться к сети дома. Пара идиотов, которым Кахрай все-таки сломал ребра, чтобы после отвечать в суде… и суды, суды, суды…
Она вздохнула.
И Кахрай коснулся губами волос:
— Извини.
— За что?
— За то, что помешал любоваться. Просто… вот не идет из головы. Как-то они… присматривать надо.
Надо. Здесь Лотта была с ним совершенно согласна. За родственниками нужен глаз да глаз. Но служба безопасности справится. Нынешняя. Поговаривали, что, если не лучшая в Созвездии, то почти.
Горы приблизились. И город с ними. Белокаменный, какой-то хрупкий, он казался ненастоящим, как и зелень, укрытая за кружевными стенами.
— Там, смотри, — Кахрай указал куда-то в сторону, и Лотта повернулась, чтобы увидеть, как над песком поднимаются разноцветные купола то ли растений, то ли животных. Существа переливались всеми оттенками перламутра. Шевелились огромные полотнища, и плясали щупальца, и казалось, будто медузы — а Лотта вспомнила, что это именно медузы — танцуют…
— А мне предлагают место в Совете, — вдруг призналась Лотта, хотя было не время и вообще она отказалась.
— Поздравляю.
— Я отказалась.
— Почему? — удивление Кахрая было вполне искренним. — Тебе же нравится все это…
Он нарисовал рукой какой-то непонятный знак.
— Нравится, но… — она посмотрела на него снизу вверх. — Я сказала, что время неподходящее, что… через год или лучше через два, когда ребенок подрастет.
— Какой…
Сказал и понял.
Порой он на удивление догадлив. И лицо вдруг разгладилось, и шрамы, которые он упрямо отказывался убирать, утверждая, что глава службы безопасности Корпорации видом своим должен внушать страх и трепет, почти исчезли.
— Ты…
— Месяцев через шесть. И это будет девочка.
Стоило бы раньше сказать, но вот… хотелось как-то по-особенному и вообще… а тут пустыня. И город, который летит навстречу, и медузы, и мир поет, и это пение заставляет забыть обо всем.
Лотту обняли.
Крепко. И в то же время осторожно. И Лотта раскинула руки, рассмеялась и сбросила поле, позволяя сухому ветру окутать транспортную платформу. Он же, коснувшись лица, опал, отступил, будто испугался Кахрая.
Какая глупость, однако, бояться Кахрая…
- Осторожнее, — проворчал тот, но не зло, а… обеспокоенно? Вот и правильно, что она ничего не сказала до отлета.
Сказала бы, стал бы уговаривать отпуск отложить, потом бы еще волновался, хотя волноваться не о чем, генетически они идеально совместимы и старый врач, тот, который принимал вовсе не в клинике имени Эрхард, сказал, что так бывает. Что люди перестали слушать себя, а Лотта молодец, что выбрала мужа не по генетической карте или роду, но сама, из симпатии…
— …и вообще не стоило так рисковать…
— Не занудствуй, — она ткнула локтем в бок. — Смотри… правда, красиво?
Город обрел плоть. И белоснежный камень вблизи оказался не таким уж и белым, появилась в нем характерная костяная желтизна.
— Красиво.
— Не ворчи.
— Я не ворчу.
— Ворчишь.
— Хорошо, ворчу… тебя не продует?
— Не продует, — Лотта подставила лицо ветру. — Здесь даже дышится иначе…
А зелень скрывалась во дворах и двориках, оползалась нитями лиан, укрываясь под тенью стен, обживала балкончики и окружала пруды, уже сама защищая драгоценную влагу от жаркого солнца. Дворец и вовсе утопал в зелени.
И еще здесь было прохладно.
Стоило платформе остановиться, как к ней устремились люди в белоснежных одеждах, правда, аутентичность их несколько портили весьма современные парализаторы, да и капли системы связи на висках блестели, дисгармонируя с боевым рисунком.
Лотту задвинули за спину.
А люди остановились.
— Я счастлив! — Одиннадцатый милостью всех Богов Диктатор Ах-Айора, Солнце Нации, Железный Всепобеждающий Полководец, Маршал Могучей Республики, Залог Освобождения человечества, Блистательнейший Владыка, Прозревающий пути грядущего, и прочая, прочая, лично вышел во двор встречать гостей. — Я до последнего не верил, что вы решитесь, а вы…
Его жена, первая и единственная, изобразила поклон. А еще улыбнулась. И Лотта улыбнулась в ответ, радуясь тому, что здесь и сейчас ей не надо играть, что… ее действительно рады видеть.
И она рада.
Она позволила себя обнять, поморщилась слегка, — от Данияра чересчур уж крепко пахло то ли специями, то ли притираниями. За прошедшие годы он стал еще немного шире, но теперь в фигуре его не ощущалось былой ленивой вялоти.
— Как могли мы отказать вам? — Кахрай сам снял Лотту с платформы.
— Как отказывали в прошлые годы.
— Мы были заняты. И… просим простить.
Данияр махнул рукой. Он и сам… что-то писали, что возвращению его ко власти далеко не все были рады. И что мятеж то ли случился, то ли собрался случится.
Потом писали про суд и казни, про кровавый режим.
Диктатуру.
И про то, что Совет Созвездия отправил ноту протеста.
Про суды опять же, в которых сонм адвокатов защищал честь и право диктатора на использование его любимого оружия. Суды еще тянулись и, кажется, грозили тянуться не один десяток лет.
— Идем, — руку Лотты обняли теплые пальцы. — Оставь их. Сейчас Дан начнет показывать свою гвардию, говорить про реформы, потянет на полигон… а меня в последнее время укачивает.
— Опять?
Некко счастливо зажмурилась, сделавшись похожей на кошку, добравшуюся-таки до сметаны.
— Я решила, что хочу девочку… но может, опять мальчик? Я не стала прибегать к корректировке, пусть будет, что получится…
— А… знает?
— Пока нет. Потом скажу, а то они такие нервные становится. В первый раз, представляешь, вообще меня на женской половине запереть хотел. Боялся покушения.
— И как?
— Покусились… женскую половину пришлось восстанавливать, а Данияр решил, что ему все-таки спокойнее, когда я рядом, — она посторонилась, пропуская Лотту.
Во дворце было прохладно.
И влажновато.
И влажный этот воздух позволил понять, насколько жарко было снаружи. Дышать сразу стало легче, а на кожу словно опустилось полупрозрачное водяное покрывало.
— С тех пор так и живем… на детскую половину или в гостиную?
— На детскую, — решилась Лотта и прижала руку к животу. Не то, чтобы она не хотела ребенка. Хотела, но… сама мысль о нем пугала.
Что она знала о детях?
Ничего.
Видела по связи. Поздравляла с рождением. И потом еще с наречением имени. Подарки отправляла… читала письма, хотя Некко в них была сдержанна.
— Когда? — Некко оказалась куда как внимательна.
— Месяцев через шесть примерно… я не знаю, что делать! — Лотта позволила панике прорваться. — Я… заглянула как-то на сайт, где про все это говориться. Пробовала читать. Я не справлюсь!
— Справишься, — ее подхватили под руку. — Главное, не лазь по сомнительным сайтам, там чушь пишут. И ничего-то страшного нет. Наймешь на первое время нянечку… слушай, я тебе свою одолжу.
— А ты?
— У меня их семь, — Некко улыбнулась снисходительно. — И половина ничего не делает, но числится, потому что это большая честь, а гарем после того, как… закрыли. Сперва в знак траура, потом вообще, вот и… но я с тобой хорошую отправлю. Или даже двух, чтобы подменяли друг друга? Макеши вот овдовела недавно, как-то сказала, что не против бы мир посмотреть, но вдовам одним путешествовать не принято.
В этом царстве ковров и гобеленов говорилось легко. О няньках и детях, о том, что старшенький пошел в Данияра, а вот младший — вылитая Некко, и это хорошо бы для девочки, но мальчишке не очень… и что шептались, будто он не родной сын, хотя Некко сама настояла на генетическом анализе. А Данияр злился. Но он мужчина, они часто злятся по пустякам.
Потом подали чай в высоком чайнике, бока которого украшала чеканка, а нос был изогнут. Чашечки к нему прилагались крохотные, с наперсток, а к чаю принесли сладости.
Много сладостей.
— Эрра прислала, — Некко держала крохотное, с ноготь большого пальца, пирожное. — Открыла-таки свою кондитерскую. И пишет, что весьма успешно. К ней и вправду очередь стоит, если через сайт записываться. Но нам скидку делает…
— Знаю, моя там четверть.
— И наша, — подняла руку, чтобы пирожное не достал малыш, который с подобным раскладом был не согласен и несогласие выражал единственно доступным ему способом — ревом. — Думает, не открыть ли кулинарные курсы…
Пирожные таяли во рту.
И вкус… Лотта закрыла глаза, наслаждаясь моментом. Странное дело, но плач ребенка не мешал, тем паче, что ребенок весьма быстро замолчал, переключившись на игрушку, усыпанную драгоценными камнями.
— А Заххара? Тоже пишет?
— И тебе? — Некко облизала пальцы и вздохнула. — Иногда жалею, что все так… честно, неплохо, но и в гареме были свои плюсы. А теперь порой и поговорить не с кем.
Лотта пожала плечами. Ничего-то про плюсы гарема она сказать не могла.
— И все-равно он на ней женится, — Некко скрестила ноги и откинулась на подушки. — Я так думаю… она всегда получала то, что хотела. А теперь она хочет этого самовлюбленного павлина, который решил, что слишком хорош для нее.
Она фыркнула, не скрывая раздражения.
— И я ей говорила, что не стоит тратить время, а она… — Некко махнула рукой. — Но любовь зла, мне ли не знать… а ты еще пишешь?
— Пишу, но… пришлось брать новый псевдоним.
После того, как правда о Лотте Харди вышла в сеть, случился очередной скандал, во многом благодаря кузине, заявившей, что Лотта страдает психическим заболеванием, а книги — вариант терапии, которой велели придерживаться врачи.
— И как?
— Да обычно… неплохо… я думаю, что ей стоит уйти.
— Тоже?
— И ты?
— А то, я ей так и посоветовала. Пока этот ее… гений уверен, что Заххара никуда от него не денется, он и пальцем не пошевелит.
Некко легла на бок, подсунув под грудь подушку. Глаза ее опасно заблестели. И она сказала:
— Слушай… а давай им поможем?
— Чем? — Лотта совершенно не представляла, чем она может помочь в обустройстве чужой тяжелой личной жизни. Даже Алина отказалась от мысли выйти замуж за Тойтека Мискари, предпочтя ему своих шмелей, лекарство из яда которых проходит последний этап испытаний.
— Отправим к ней любовника. Профессионального, — блеск в глазах усилился. — Ты только представь… главное, ей не говорить.
— И как мы…
— Обыкновенно. Ты же лабораторию финансируешь?
Лотта кивнула. Не совсем она, но «Фармтек» после скандала получилось приобрести по смешной цене. Лотта потому и рискнула, ведь скандалы забываются, а имущество остается.
— Вот… отправь туда, не знаю, аудитора, инспектора или еще кого-нибудь…
— Кого?
— А это мы сейчас выберем, — Некко поднялась, прижав к губам палец. И взглядом указала на малышей, которые устали и уснули прямо между подушек. А так тоже можно? На форумах писали, что дети должны спать исключительно в кровати.
Собственной.
Оснащенной искином, датчиками давления, сердцебиения и семью подушками безопасности. Только о моделях спорили, которая наиболее безопасна.
— Идем, — шепотом сказала Некко. — Ты когда-нибудь выбирала любовников?
Нет.
И дело оказалось весьма даже увлекательным…
…свадьба состоялась спустя полгода. Сразу после похищения, погони и даже перестрелки. В общем, все пошло не совсем по плану, зато закончилось именно так, как нужно.
Счастливо.
Конец