Эпилог

Князь Лукрецио смотрел на донну Паолу Раффаэле, сидящую перед ним в резном кресле библиотеки палаццо Мадичи, безо всякого аппетита. Да, хороша, да, неплохо сложена, но чего-то недостает. Лоска? Аристократизма? Влажные карие глаза, густые темно-русые волосы, лицо в форме сердечка… кажется, такие мордашки были в моде лет семьдесят назад.

Но что ему мода? Желто-красное богатое платье синьорине не шло, яркие цвета ткани заставили кожу казаться бледной и болезненной, квадратный вырез избыточно открывал острые ключицы, а складки у талии нелепо топорщились. Кажется, фрейлина догарессы чем-то немало досадила портнихе, раз та настолько постаралась. К тому же синьорина Раффаэле пахла. То есть ей, видимо, казалось, что ароматная розовая вода скрывает резкий запах ее тела, но чуткий вампирский нос страдал как от первого, так и от второго. Девица совсем недавно прикладывала немалые физические усилия. Она гимнастка? Пальцы пахнут каменной крошкой и влажным мхом, которым заросли все окрестные здания.

Ну конечно. Она вылезла через окно «Нобиле-колледже-рагацце», чтоб открыть для своих подруг забранную засовами дверь черного хода. Запах ржавчины. Запертую и заколоченную.

– Итак, синьорина Раффаэле, – кивнув, прошелестел князь, – мне не терпится услышать о причине вашего ночного визита.

Прочие ученицы, предпринявшие вылазку со своей предводительницей, щебетали сейчас в гостиной. Их развлекала сиятельная Лукреция, сестра князя. И только богу известно, чем это развлечение могло закончиться для юных дурочек.

– Я хочу преподнести вам подарок. – Паола растянула губы в улыбке.

– Парочку свежих молодых девиц?

Улыбка синьорины стала хищной.

– О нет, ваше сиятельство, свежатина – вовсе не дар, а всего лишь демонстрация моего к вам почтения и дружеского расположения.

Однако за последние пятьдесят лет аквадоратские дамы немало опростились. Наглая чертовка, она воображает, что может торговаться с экселленсе?

Красивое лицо вампира оставалось неподвижным, он молчал, побуждая собеседницу продолжить.

– Вы хотите Филомену?

– Простите? – Лукрецио приподнял безупречную бровь.

– Желаете ли вы получить себе синьору Муэрто, догарессу безмятежной Аквадораты? – повторила Паола, хихикнув. – Ах, ваше сиятельство, бросьте изображать удивление, вам оно не идет. Я прекрасно знаю, что Филомена посещала вас, и, когда визиты прекратились, вы преисполнились грусти. Каждую ночь вы страдаете, обращая к равнодушной луне душещипательные романсы.

Если бы вампиры могли краснеть, экселленсе в этот момент залился бы краской смущения. Он и предположить не мог, что его ночные песнопения над водами канала достигают окон «Нобиле-колледже-рагацце».

– Это и есть мой подарок. – Донна Раффаэле шутливо поклонилась. – Берите свою ненаглядную, тащите в свое логово, ешьте ее, пейте, обращайте, – в общем, творите с ней все, чего захочет ваше сиятельство.

Князь поморщился:

– Вы принесли серениссиму в кармане?

– Разумеется, нет. – Паола пожала плечами. – Вам придется самому явиться за подарком. Но, поверьте, труда это не составит. Наша дона догаресса уже некоторое время лишена одной из своих фрейлин, той самой чумазой Маламоко, которая сопровождала Филомену во время визитов к вашему сиятельству. Куда она делась, не знает никто. Маура с Филоменой тщательно скрывают отсутствие своей третьей подруги.

Экселленсе кивнул, наконец заинтересовавшись. Теперь ему стала известна причина, по которой Филомена прекратила общение. Маламоко могла ему противостоять, одна из немногих в Аквадорате. Лишившись ее защиты, догаресса опасалась наносить визиты в палаццо Мадичи.

– Также пропала зловредная ящерица нашей догарессы. – Раффаэле интерес собеседника ощутила, глаза ее победно блеснули. – Препятствий для вас не осталось. Но это, ваше сиятельство, всего лишь пролог к моему плану. Похищения супруги его серенити вам не спустит.

Увлекаясь, синьорина Паола начала допускать в своей речи просторечные обороты. Князь мысленно сокрушался о недостатке воспитания современных дам.

– Поэтому нам нужно направить погоню по ложному следу. – Раффаэле выдержала многозначительную паузу и добавила: – Вам известно об интрижке тишайшей Филомены с наследником да Риальто? Не отвечайте, вряд ли эта… догаресса поверяла вам тайны сердечные. Верьте мне на слово. Интрижка была, дож о ней знает, и, если Филомена исчезнет из дворца в ту же ночь, когда Эдуардо да Риальто отплывет из Аквадораты, подозрение падет на него.

– Когда отбывает синьор губернатор?

– Сразу после бала, – ответила Паола. – На острове да Риальто грядет пышное торжество. Я постараюсь, чтоб щебет наших влюбленных не остался незамеченным. Если наутро Филомену не обнаружат в ее постели, никто не удивится.

– Коварный план, – одобрил экселленсе. – И щедрый дар.

Донна Раффаэле довольно усмехнулась.

– Вынужден от него отказаться.

– Что? – Ротик Паолы приоткрылся, нижняя губа съехала, приоткрывая неровные зубы. – Мне не послышалось?

– Никто не будет таскать вам каштаны из огня, драгоценная… то есть синьорина. Ваша выгода в этой авантюре понятна, моя – сомнительна. Вы получите тишайшего Муэрто в полное владение, я – строптивую пленницу, которая очень скоро мне наскучит. Мой ответ – нет. И позвольте на прощание дать вам совет. Если вы желаете непременно стать догарессой безмятежной Аквадораты, относитесь к гражданам бережливо. Отдавать соучениц на кормление вампирского гнезда – низость, простительная портовой девке, но недостойная правительницы.

Он поднялся из кресла, кивнул и вышел за дверь, не обернувшись.

– Я все слышала, – сказала Лукреция, возвращаясь к нему после того, как проводила учениц к выходу из палаццо. – Не думала, что экселленсе Мадичи откажется от шанса щелкнуть по носу выскочку дожа.

– А я отказался?

– Хитроумная синьорина Раффаэле решила именно так.

– Она глупа.

– Однако ей хватило ума подбросить тебе наживку.

Князь посмотрел в лицо сестры, так похожее на его собственное.

– И я ее проглотил.

Они молчали, их неподвижные красивые лица не выражали ничего.

– Какая скука! – вздохнула наконец Лукреция. – Жду не дождусь возможности опять погрузиться в сон лет эдак на двести, чтоб здесь сменилось уже несколько поколений. Может, потомки смогут меня развлечь.

– Скоро, дорогая, уже скоро…

Экселленсе прислушался. То, что заставило его воспрянуть ото сна, никуда не делось. Оно приближалось.

* * *

Горничные расчесывали рыжую гриву догарессы в ее изумрудной спальне. Главная фрейлина донна да Риальто наблюдала за процессом, стоя за плечом Филомены.

– Монсеньор кардинал во время торжественного обеда поинтересовался у дожа, когда наши тишайшие супруги планируют одарить нас наследником.

Догаресса встретилась взглядом с Маурой в зеркале:

– Что ответил Чезаре?

– Что зарок, данный тишайшими супругами в молельне острова Николло в честь избавления Аквадораты от чумы, заставляет их не разделять ложе. И что мы, слава богу, не монархия, а республика, поэтому вопросы личных синьора Муэрто наследников кардинала интересовать не должны.

– Хороший удар, – кивнула Филомена. – Его высокопреосвященство забывается.

– Он до сих пор не может смириться с тем, что молитвы ее серенити подействовали.

– Это потому, что он не успел приписать победу своим.

Идея страшных зароков и отдельных постелей принадлежала догарессе. Слуги подготовили ей спальню, в которой она каждый вечер запиралась в одиночестве. Тайных панелей в ней не было, окно выходило во двор, где располагалась караулка ночной стражи.

Когда Маура поинтересовалась у подруги, когда та допустит к себе мужа, синьора Муэрто ответила, что для начала ей нужно разобраться в себе и понять, любовь ли то, что она испытывает к Чезаре, или просто страсть. Когда донна да Риальто вопрос повторила, ей ответили, что Филомене нужно узнать супруга поближе, чтоб решить, влюблена она в некий воображаемый образ или в живого человека.

Раздумья и разбирательства не мешали донне догарессе беситься от ревности. Донна Раффаэле и донна Сальваторе появились во дворце на следующий день после чумной авантюры. И первая не погибла под взглядами аквамариновых очей лишь потому, что взгляды не убивают.

Они теперь плыли в «Нобиле-колледже-рагацце» и обратно на двух дворцовых гондолах, время пути Филомена посвящала беседам с синьором Гаруди, который, как она узнала, некогда ходил с капитаном Муэрто по теплым южным морям.

Аквадоратская Львица втемяшила себе в голову, что должна узнать об обожаемом Чезаре как можно больше. И вовсе не для того, чтоб решить, достоин ли он ее чувств. Она, дурочка, хотела стать достойной его.

Дож, кажется, пребывал в растерянности. Или был обижен. Синьор Копальди, которого Маура попыталась осторожно о его серенити расспросить, только хмыкал и советовал не вмешиваться в семейные ссоры.

«Скорее бы вернулась Карла, – думала Маура, желая догарессе спокойной ночи. – Завтра во дворец явится капитан Саламандер-Арденте, и я должна попасться ему на глаза. Или должна не попасться? Что делать?»

* * *

Тишайший Муэрто веселился. Вино лилось рукой, девицы самого легкого поведения хохотали, музыканты терзали струны, акробаты через раз падали, отбивая хлеб у клоунов. Все были пьяны. Все, кроме хозяина.

– Чезаре, – шепнул синьор Копальди, склоняясь к плечу дожа, – вечерний туалет донны Филомены закончен, горничные удалились.

– Зачем мне это знать? – Его серенити посмотрел на огонь свечи сквозь бокал. – Или прикажешь брать спальню собственной супруги приступом?

– Поговори с ней.

– Однажды я это уже сделал. И что? Услышав о моем изъяне, синьорина в ужасе сбежала.

– Это твои домыслы.

– У нее отдельная спальня.

– Ей пришлось импровизировать! Когда на причале нас встретил кардинал Мазератти со свитой, она быстро сориентировалась, сообщив во всеуслышанье, что вы с ней молились об избавлении Аквадораты от чумы и что море послало спасение.

– Для демонстрации наших успехов хватило бы и чистых каналов! Кстати, мусорщики принесли деньги?

Синьор Копальди кивнул:

– Все до базанта.

– Конечно, за пару месяцев мы загадим воду до прежнего состояния, но пока на нее любо-дорого посмотреть.

– Чезаре!

– Ладно, уговорил. – Дож поднялся из-за стола. – Нанесу тайный визит дражайшей супруге.

Артуро уклонился от объятий веселой Коломбины и последовал за хозяином. Гвардейцы ночного караула на первом этаже отдали им честь.

– Я дам ей развод, – бормотал Чезаре. – Она уже сделала для нашего города больше, чем любая из предыдущих догаресс, и заслужила награду. Мы разведемся, синьорина Саламандер-Арденте найдет себе другого мужа, который сможет одарить ее целым выводком рыженьких саламандр…

Синьор Копальди не возражал этому бреду. Развод? После того как граждане превозносят имя донны догарессы на каждом углу? Она – символ Аквадораты. Она прогнала из лагуны морское чудовище, ее молитвы избавили город от чумы, она прекрасна и добродетельна. Отпустив от себя супругу, Чезаре поставит на себе крест. Сейчас, если бы дожа выбирали все граждане, а не избранные патриции, народ избрал бы Филомену.

– Я поступлю благородно… – Дож резко обернулся к спутнику. – Какого черта ей понадобились дети?

Артуро не отвечал. На самом деле, нужны или не нужны наследники донне догарессе и когда именно, он не знал. Детей хотел Чезаре и теперь проецировал свое желание на Филомену.

Они поднимались по лестнице на второй этаж, и синьор Копальди придержал дожа за локоть.

– Ты слышишь?

– Что? – Чезаре повернул голову.

– Кто-то крадется внизу.

Перегнувшись через перила, они узрели двух синьорин, облаченных в красно-желтые платья фрейлин.

– Ваша серенити! – ахнули девушки, приседая в реверансе.

Донна Раффаэле и донна Сальваторе явно возвращались после тайной вылазки.

Артуро строго поинтересовался, что именно они делали за пределами дворца. Паола, запрокинув голову, стрельнула глазками на дожа:

– Мы тренировались, ваша безмятежность, придворная жизнь слишком малоподвижна.

Бьянка согласно кивала, потупив взор. Маркизета синьору Копальди нравилась, она была гораздо ярче и живее подруги. Сейчас она казалась слишком бледной, зябко дрожала, придерживая у горла ворот плаща. В душную летнюю ночь это было несколько странно.

– Умоляю, – ворковала Паола, – не сообщайте о нашем проступке главной фрейлине да Риальто.

– Тем более что визит к Филомене планировался тайным, – пробормотал Чезаре. – Не дворец, а проходной двор.

– Тем более, – разнеслось строго, – что донна да Риальто сама об этом узнала.

Маура появилась на лестничном пролете, запахивая полы шелкового ночного халата.

– Ваша серенити, синьор Копальди. – Она кивнула, отчего ее белокурые локоны рассыпались по плечам. – Синьорины, извольте проследовать ко мне.

Донна Раффаэле прожгла начальницу злым взглядом, Бьянка пошатнулась. Артуро вертел головой из стороны в сторону. Донна да Риальто находилась выше на пол-лестничных пролета, фрейлины ниже, наблюдать за всеми одновременно не получалось. Чезаре, кажется, собирался сбежать. Вдруг из коридора второго этажа послышался грохот.

– Это в спальне Филомены! – вскрикнула Маура, и каблучки ее ночных туфель отбили дробь по паркету.

Чезаре преодолел оставшиеся ступени в два прыжка. Артуро ринулся за ним, слыша позади быстрые шаги донны Раффаэле.

Дверь изумрудной спальни была распахнута. Дож вбежал в нее первым, оттеснив на пороге донну да Риальто.

Под ногой Артуро хрустнул черепок разбитой вазы. Комната была разгромлена. Филомена стояла на кровати, прижимаясь спиной к стене, а на полу возились, сцепившись в смертельной схватке, двое мужчин.

– Пожалуйста! – закричала догаресса. – Они убьют друг друга!

Его серенити дерущихся проигнорировал. Он подхватил супругу на руки и понес из спальни.

– Артуро, где гвардейцы, черт их дери?

– Не нужно стражи! – Филомена болтала в воздухе ногами. – Артуро! Нет! Чезаре, отпусти меня! Кракен тебя раздери, болван, отпусти князя! Князь, прекратите!

Синьор Копальди с некоторым усилием узнал в одном из дерущихся экселленсе. Дож перебросил супругу на плечо и развернулся. Ему тоже стало любопытно.

– Ваше сиятельство! – радостно воскликнул он. – Какая неожиданная и приятная встреча!

– Стронцо Чезаре! – Филомена болталась вниз головой, ее волосы подметали пол. – Немедленно поставь меня на ноги! Это неприлично.

Дож подчинился.

– Значит, дражайшая супруга, так ты исполняешь свой зарок? – Он оскалился, наклонился к дерущимся и с усилием растащил их, держа за волосы.

Второй мужчина был громадным бородачом, огненно-рыжим, с безумными синими глазами. Синьор Копальди расчетливо обхватил его мощные плечи, удерживая от драки. Дож помог подняться князю. Тот, оказавшись на ногах, пошатнулся и оперся о столбик кровати. Маура скользнула ближе к догарессе. Паола с Бьянкой стояли в дверях.

– Итак, – начал Чезаре, обведя всех собравшихся тяжелым взглядом, – я требую объяснений.

– Ваша безмятежность, – звонко сказала догаресса, – позвольте представить вам синьора Филомена Саламандер-Арденте.

Она осторожно, чтоб не наступить босой ногой на осколки, пересекла комнату и взяла громилу за руку.

– Поклонись зятю, болван.

Этот едва слышный шепот разобрал лишь тот, к кому он был обращен, и Артуро, стоявший ближе всех.

Капитан кивнул:

– Ваша серенити, прошу извинить мне это вторжение. Я прибыл в Аквадорату после заката, новость о браке сестры настигла меня в портовой таверне…

– Лишние подробности, – перебил дож. – Зачем вы притащили в спальню догарессы его сиятельство?

– Позвольте объяснить мне, – прошелестел экселленсе.

– Уж будьте любезны.

– До меня дошли слухи, что на донну догарессу готовится покушение…

Речь князя прервал шум в коридоре. Синьору Копальди пришлось выйти, чтоб сообщить гвардейцам, что все в порядке, но они, нерадивые охранники, будут строго наказаны. А также чтоб велеть горничным зажечь свет в смежных покоях и принести туда вина и закусок, а слугам – прибрать в спальне.

– Перемещаемся, – решил его серенити и вышел в коридор, схватив за руку жену.

Они расположились в янтарной гостиной, заняв стоящие полукругом у камина кресла. Причем и донна Паола, и донна Бьянка тоже решили присутствовать. Донна да Риальто, отчего-то утратившая свою обычную властность, ничего на это не возразила. Она не отрывала взгляда от синьора Саламандер-Арденте, и этот взгляд был полон ужаса. С некоторым неудовольствием Артуро заметил, что еще одна синьорина смотрела на рыжего моряка. Это была маркизета Сальваторе.

– Итак, – сказал дож, когда слуги сервировали низкие столики вином и закусками и удалились, – начнем с самого начала. Князь Мадичи, до вас дошли слухи, и вы отправились к моей жене.

– Всего лишь с желанием уберечь ее серенити от беды. – Экселленсе прижал к груди белые ладони. – Я существо ночное, и отдежурить до рассвета у окна серениссимы не составит мне труда. И представьте мое праведное возмущение, когда ваш, тишайший Муэрто, родственник…

– Ты карабкался по стене, – перебил капитан. – Когда я пытался привести в чувство оболваненных стражников в караулке, ты лез в окно Филомены!

– Артуро, допроси гвардейцев! – скомандовал Чезаре. – Не сейчас, успеется. Продолжай, дорогой шурин. Неужели ты полез следом?

– Разумеется! – Сквозь бороду блеснули крепкие зубы. – По этим дурацким лианам, что оплетают фронтон. И был достаточно расторопен, чтоб кровосос не успел вонзить клыки…

– Рыбья кровь! – взвился экселленсе. – Соображай, с кем говоришь!

– Простите моего родственника, ваше сиятельство, – хихикнул дож. – Островитяне – ребята простые, они вряд ли могут себе вообразить, что где-то представители вашего вида могут являться почетными гражданами, достойными патрициями и аристократами. Я ведь прав, Филомен?

– Правы, – кивнул моряк. – Мне не стоит тыкать именно этому кровососу? Потому что, если существо сосет кровь, оно кровосос.

– А ты наглец!

– Не поспоришь, – согласился синьор Саламандер-Арденте. – Теперь, когда мы выяснили, кем являемся, может, объяснишь, что собирался делать в спальне приличной девушки, то есть благонравной синьоры? Филомена, ты ведь благонравна?

Догаресса заверила, что сверх всякой меры.

– Мне послышалось, что серениссима зовет на помощь, – сказал экселленсе.

Все посмотрели на Филомену, та пожала плечами.

– Иногда я говорю во сне. Синьоры, час поздний, мне кажется, мы могли бы закончить нашу беседу. Его сиятельство ошибся, мой брат тоже, а супруг не так понял обоих.

– С давних пор, – прошелестел вампир, – семья Мадичи была ночными господами Аквадораты. Сильные и бесшумные, мы охраняли покойный сон горожан, безопасность правителей. Поведение синьора Саламандер-Арденте оскорбляет вековые устои.

Капитан тряхнул рыжей гривой, будто сбрасывая наваждение.

– Ловко! То есть покушение на честь замужней синьоры вековых устоев не рушит?

– Покушения не было!

– Это решать не вам, экселленсе, – сказал дож. – Оскорбленная сторона здесь именно я. Дражайшая супруга, вы рано начали собираться, нам с вами предстоит долгая беседа наедине. Синьоры, синьорины, надеюсь на вашу скромность и на то, что никакие подробности сегодняшнего приключения не достигнут посторонних ушей. Если пойдут сплетни, я буду знать, кого в них обвинить. Его сиятельство очень вовремя напомнил нам о древнем институте ночных господ, который, по счастью, именно сегодня на закате был возобновлен. Князь Мадичи, вы и члены вашего гнезда отныне каждую ночь будете патрулировать улицы безмятежной Аквадораты наравне со стражниками. Гражданам пора перестать бояться наших вампиров.

Князь кивнул, на его бледном лице не дрогнул ни единый мускул.

– Дорогой шурин, – продолжал Чезаре, – рад приветствовать тебя в столице. Донна да Риальто, фрейлина моей супруги, займется твоим устройством. Утром явись в мой кабинет для разговора. Синьоры, синьорины, теперь оставьте нас с донной догарессой.

Когда все покидали янтарную гостиную, тишайшие супруги смотрели друг на друга столь свирепыми взглядами, что воздух между ними искрился.

– Он вроде неплохой парень, ваш дож? – Филомен пихнул в плечо Артуро. – Я уже успел вообразить себе согбенного старца с крючковатым носом, пока несся от таверны к площади Льва.

– Синьор Саламандер-Арденте, – Бьянка заглянула в лицо капитана, – я провожу вас в апартаменты.

Паола о чем-то говорила с князем, увлекая его по коридору.

– Грядет скандал, – задумчиво прошептала Маура, опираясь на руку синьора Копальди. – Скандалище.

– Не первый и не последний, Маурина. И все их мы переживем.

И они отправились каждый по своим делам. Кто-то спать, кто-то заканчивать дневную работу, а кто-то строить новые коварные планы и плести сети интриг.

Потому что жизнь человеческая похожа на море: огромна, непредсказуема и волшебно прекрасна.