3 глава

Хочется выть. Дико, надрывно, неистово. Но не позволяю себе и звука издать, лишь обнимаю себя руками и забиваюсь в самый угол камеры, куда меня поместили после задержания. Кстати, почему-то в камере я одна, но это хорошо, никто не лезет с расспросами и в душу с ненужными разговорами. Я не в том состоянии, чтобы адекватно отвечать. Сохраняя внешнее спокойствие, меня внутри колотит от переживаний и потрясений. Знаю, сейчас держу себя в руках, но позже меня накроет не на шутку, а спусковым крючком может стать сущая ерунда.

Подтягиваю к себе ноги, обнимаю колени, уткнувшись в них лбом. Сотрудники полиции выдали мне какую-то одежду, сижу не голая, но ощущение нереальности происходящего, до сих пор не покидает меня.

Артур мертв. Более того, его убили. Все улики указывают на меня: нож, самое главное доказательство, видео в гостинице, где я устраиваю скандал, увидев мужа с любовницей, наш разговор с угрозами от меня, записанный сотрудником отеля. Все против меня. Почему-то девушку, которая была с Артуром, не подозревают. У нее алиби. Железное: в полночь она покинула отель, а через два часа уехала на поезде. Этот уезд вызывает подозрения, но только у меня, для остальных все нормально. Ну и вишенка на торте — незнакомый мужик, с которым проснулась поутру. Без понятия кто он, и каким образом мы оказались вместе. Судя по одежде, взгляду и адвокату — он шишка. Человек со связями и властью. С такими нужно дружить и договариваться. Он как мой папа. Только вот…

Хрип душу в ладонях. Слезы прячу в волосах. Меня мог бы спасти папа. Он бы нанял адвокатов, поднял на уши всех следователей, чтобы те нашли улики, которые меня оправдали, но… Кто-то целенаправленно уничтожает семью.

Кому выгодно? От этого вопроса бросает в дрожь. Никогда не задумывалась о том, что кому-то будет выгодна смерть родителей и мое заключение. Артур, получается, стал разменной монетой. Ни за что, просто так.

Чем больше размышляю, тем тревожнее и сложно понять, что, черт возьми, происходит.

Трясу головой. Нужно собраться. Истерить и мотать сопли на кулак — делу не поможешь. У папы металлургический завод. Частный. Он способен выполнять средние заказы, но для в масштабах страны слишком мал. Значит, важные большие шишки не заинтересованы. Конкуренты есть, однако, без понятия, у кого осмелилась подняться рука, уничтожить соперника таким варварским способом. Если только… Нужно теперь наблюдать, кто прибежит меня спасать. Из чувства благодарности по логике я должна буду выйти замуж за спасителя, закрыв глаза на его возраст, жизненные принципы, внешность. Я буду красивой куклой, с которой можно будет играться, и она и слова не скажет, так как знает, благодаря кому на свободе.

И все же, очень хочется правды. Хочется понять, кто враг, а кто друг. Хочется распутать этот клубок интриг, сотканный изо лжи, предательства. Раскрыть план и разрушить его.

— Ольковская, на выход. Тебя ждет адвокат, — раздается противный скрежет засова, который режет слух. Я поднимаюсь с пола, одергиваю на себе одежду, приглаживаю волосы.

— Государственный адвокат? — смотрю на конвоира. — Я еще не пользовалась правом на адвоката.

— Иди, давай, — меня легонько подталкивают к железной двери, которая разделяет камеры и служебное помещение. Ведут по знакомому уже коридору, заводят уже в знакомые кабинет.

При моем появлении мужчина в костюме встает и оборачивается. Я вопросительно выгибаю бровь. По имени этого человека не знаю, но именно он был тут с тем утренним незнакомцем, когда следователь сообщил о смерти родителей.

За спиной закрывается дверь, а я не двигаюсь с места. Насторожено смотрю на мужчину, он улыбается. Улыбка приятная, но от этого доверия больше не стало. Видимо, он понимает меня. Спешно достает визитку и протягивает ее мне.

Даян Нуриманович Саттар.

— Очень приятно, — возвращаю визитку, чем удивляю мужчину. — Мне не нужны ваши услуги. Я обращусь к своему семейному адвокату.

— К сожалению, Максим Викторович отказывается работать над вашим делом. Считает, что спасать вас бесперспективно.

— В смысле? — от изумления меня ведет в сторону, я хватаюсь за край стола и опираюсь на него. — Он не будет со мной работать? Почему?

— Считает, что доказательства слишком существенны, чтобы вас оправдать.

— Не верю, — мотаю головой. — Это не может быть!

Даян Нуриманович невозмутимо протягивает мне мобильный телефон, на котором имя Максима Викторовича. Мне остается только нажать вызов. И я нажимаю.

Долгие гудки. Кажется, проходит несколько минут, прежде чем слышу щелчок на другом конце. Сердце екает. Я уверена до конца, что ошибка, поэтому выпаливаю сразу всю информацию на семейного юриста, который молча, меня выслушивает. Мой монолог длится полторы минуты, ответ Максима Викторовича занимает меньше секунды. Он отказывает мне.

Потрясенно опускаю руку с телефоном. Его осторожно у меня забирают, я вздрагиваю и смотрю на адвоката перед собой. Он не торжествует, даже не сочувствует. Прячет во внутренний карман мобильник и ждет от меня решения, прекрасно понимая, что, по сути, он единственный сейчас, кто рядом.

— Вы мне поможете? — тусклым голосом спрашиваю.

— Сделаю все возможное, что в моих силах.

На душе говно.

Я смотрю на Даяна Нуримановича и думаю, откуда он взялся, точнее, от кого пришел. На государственного служащего он не похож, в визитке не указано, в какой частной конторе работает. Только фамилия, имя и должность. Гадай теперь.

— От кого вы? — тихо спрашиваю, нарушая тишину.

Мужчина вскидывает на меня глаза. Темные, почти черные, и не моргает. Такой всю душу вытрясет, если нужно. Сейчас, когда весь мир против меня, когда я беззащитна, родителей нет, мне хочется понимать, кто мой друг, а кто враг.

— Вы же видели мою визитку.

— Я спрашиваю, от кого вы пришли.

Он медлит, и в воздухе повисает тишина.

— Сейчас это так важно? — Даян Нуриманович сцепляет пальцы в замок и устремляет на меня холодный до мурашек взгляд.

Я передергиваю плечами, мне внезапно становится холодно. В этот момент я осознаю, что от ответа зависит больше, чем просто деловые отношения. Это может определить, кто я есть на самом деле, и поможет ли он мне справиться с тем, что происходит вокруг.

Сижу на стуле напротив адвоката, сердце бьется чаще, чем обычно, нарушая нормы в медицине. Каждый звук, будь то дыхание и шорох за дверью, кажется оглушающим, мир перед глазами и за пределами этой комнаты допроса размазан. Я вижу, что Даян Нуриманович видит мой страх, мои сомнения, мои крошки надежды. Он не спешит ничего оправдывать. Ожидания рвет нервы на лоскуты.

Эти секунды молчания заставляют меня задыхаться от неизвестности, умирать и вынужденно оживать. Мысли в голове разные, они сейчас похожи на птиц в клетке, бьются об прутья, не зная, как вырваться на свободу. Мне безумно страшно, я отчаянно храбрюсь, задираю нос, но страшно даже рта открывать, боясь, что неправильно поймут мои показания, все обернется против меня.

Улыбаюсь легкой улыбкой, изображаю беззаботность, тем временем в душе бушует ураган эмоций: тревога о будущем, страх перед неизвестностью и ощущение уязвимости.

— Давайте попытаемся восстановить хронологию событий до сегодняшнего утра, — Даян Нуриманович сосредотачивается на планшете, куда видимо будет вносить все мои показания. Я тяжело вздыхаю.

С Артуром у нас на днях была годовщина свадьбы. Брак наш по договоренности, но мы всегда испытывали друг к другу большую симпатию. Я наивно полагала, что со временем притремся, будет нормальная семья. Ошибалась. Жестоко ошибалась. Артур предпочитал задерживаться на работе, а не спешить домой. На все мои попытки сблизиться неохотно откликался, было ощущение, что делал мне глубокое одолжение. Но я упрямо желала быть счастливой с мужчиной, которого выбрали мне родители.

Забронировала номер в отеле, в котором у нас была свадьба и первая брачная ночь. Заказала романтический ужин. Предупредила мужа о том, что у меня для него сюрприз, позже вышлю адрес, куда нужно будет подъехать.

Сюрприз получила я от Артура: столкнулась на входе отеля. Ладно, если бы был один, но, увы, рядом с ним находилась незнакомка. Не нужно быть лауреатом ученых степеней, чтобы не понять, кем является девушка, так нахально прижимающая к моему мужу.

Голос предательски срывается, я опускаю голову, пряча лицо в волосах. Не могу говорить о том, что было дальше. Мне безумно стыдно. Сжимаю руки в кулаки, заметив, как пальцы начали мелко дрожать. Пытаюсь выровнять дыхание и собираться. К счастью, адвокат не давит и не выпытывает настойчиво подробности. Он ждет.

Ожидание тянется, как вечность, я понимаю, что нужно до конца рассказать некрасивую историю, чтобы хоть кто-то еще был в курсе, что произошло накануне. Мне нужно успокоиться. До безумия цепляюсь за надежду от Даяна Нуримановича, что он поможет разобраться в этой сложной ситуации и оправдать меня.

Как и все оскорбленные жены, я устроила скандал на публику. На меня тогда накатило странное чувство злости, досады и желания растоптать обидчика. Я не только оскорбляла самыми грязными словами парочку, я им угрожала.

Конкретно, наезжала на Артура, который пытался меня утихомирить, утащить в сторонку, чтобы не тешить публику. Тогда мне не нужны были его попытки успокоить меня; в тот момент я была полна ярости и не понимала, как он может быть так безучастен ко мне. Я была задета его изменой, обижена его отношением ко мне. Он пытался что-то сказать, но каждое его слово, каждая попытка защитить себя лишь подливала масла в огонь.

Я хотела, чтобы все видели, что я не сдамся, что я достойна большего, чем такая предательская измена. Внутри меня бушевали сильные эмоции: любовь, ненависть, унижение. Я отчаянно хотела, чтобы Артур испытал все, что испытываю по его вине. Мне хотелось его уничтожить, растоптать, задавить. Я пообещала мужу, что убью его. Мою угрозу слышали множества людей, в том числе и любовница, еще эту ужасную сцену зафиксировали камеры. Все факты против меня, и только чудо поможет мне выйти сухой из воды.

— Что мне грозит? — шепотом спрашиваю, не смея смотреть на адвоката. Слышу, как шуршит бумагами, что-то печатает и записывает. Украдкой бросаю на мужчину быстрый взгляд. Он ловит его.

— Так как вы ранее не привлекались к уголовной ответственности, если покаетесь, признаете вину, то вам светит от шести до десяти лет. Будет все зависеть от прокурора и доказательств.

— Но я его не убивала…. — твердо произношу. — Угрожала — да, но не убивала. Я понимаю, меня мало кто будет слушать, но все тщательно спланировано. Я не исключаю момента, что убийство Артура и смерть родителей — все связано. Мой отец владелец завода, он небольшой, но многие хотели и хотят его прибрать к своим рукам. Папа умер, по идеи управление должен был взять Артур, но его тоже убрали, осталась я, меня тоже убирают.

— Кому это может быть выгодно? — Даян Нуриманович хмурится, что-то смотрит у себя в планшете. Не получив ответа на вопрос, поднимает глаза. Я пожимаю плечами.

— Я не знаю. Меня никогда не вводили в курс дела производства, мое дело было учиться и быть красиво, чем и занималась, — грустно хмыкаю. — По идеи, если во главе завода никого нет, есть могут продать и растащить на куски, наверное.

— Я вас услышал, Милана, — собирает вещи, у меня сердце уходит в пятки от понимания, что сейчас вновь вернусь в камеру. Хватаю мужчину за руку, мешая ему.

— Вы мне поможете? — умоляюще смотрю в черные глаза. — Вы должны мне помочь! Прошу вас!

— Я сделаю все возможное в рамках закона.