========== Вступление. ==========

Мой шанс понять, что же именно случилось и почему – записать все события по порядку. Но чтобы перейти к случившемуся непосредственно, придётся сначала рассказать о моей злости, семейной жизни и тайной стороне желаний. Конечно, после знакомства со Светкой и нашего совместного решения пожениться, в моей пустоте населённее не стало. Но всё-таки на сердце потеплело. Когда мы познакомились в августе 2004 года, Светлане был 21 год, она только что отучилась на бакалавра госуправления и была свободна как ветер. Эта девушка как-то сразу стала неотъемлемой частью моего личного пространства. И это поначалу меня забавляло. Её непосредственность, жажда быть в центре моей жизни, быть моей вселенной – вполне нормальное поведение для такой молодой девушки, жаждущей поклонения, любви и ухаживаний. Ни в чём этом я ей не отказывал. А уж секс у нас происходил ярко и часто – она умела заводить так, что в глазах белело. Но… Это самое «но». Оно было неизбежно. Каждый человек по-своему уникален и нуждается в некой толике личного пространства, неприкосновенного для окружающих. По-настоящему неприкосновенного. Она этого не понимала тогда, не понимает и сейчас. И наше «но» вскоре выросло в нечто пугающее. Но давайте по порядку.

========== Глава 1. Апрель 2006 года. Здесь и сейчас, или Доброволец. ==========

Расписались мы летом 2005-го, вскоре после моего двадцать девятого дня рождения. Сняли малосемейку двенадцати квадратных метров и стали жить отдельно от всех. Моя мама сначала обиделась, но со временем, пообщавшись со Светкой плотнее, заявила, что терпеть её не может и чтобы я её к ней в дом не приводил. Дело житейское, хоть и неприятное. Тем более молодая жена так же встала в позу и объявила мою маму «злой свекровью». Короче, они не сошлись категорически. И главное – почему-то решили, что высказывать об этом надо мне, день за днём.

Я по-прежнему работал охранником в музее, регулярно выбираясь на фотопленер, чтобы снимать пейзажи и гуляющих по улицам города людей. Естественно, за это ловил от Светки претензии, что где-то шляюсь, по дому ей не помогаю и тому подобное. Ага, не помогаю. Когда мы узнали о её беременности, в июне 2005-го, дела домашние как-то сами по себе легли на меня. Мытьё посуды, влажная уборка, готовка по вечерам – мало ли всякого надо делать. Она же постепенно угнездилась на диване с вязанием и просмотром сериалов. Естественно, личного времени стало не хватать. Но стоило мне пойти куда-то с фотоаппаратом, по возвращении ждали упрёки. Куда ушёл, зачем ушёл, гад такой? Не так летишь, не так свистишь… Понятное дело, я списал это на разгулявшиеся гормоны, да и Света постоянно просила после таких сцен прощения и так же кивала на перестройку организма.

Чтобы не нервировать будущую маму, я сократил свои «хотелки» до того минимума, без которого совсем уж грустно будет. И до родов всё устаканилось. А вот после мой вполне уютный мир взбесился. Упрёки участились, стали злее, даже грубее. Светлана начала строить наши отношения с той позиции, что мне больше нельзя никуда отлучаться. Потому что она жутко устаёт с ребёнком. И снова я решил, что потерплю ради неё и нашего Костика, презабавного карапуза, генератора пузырей и милоты, которого я пока даже не мог осознанно называть сыном. Родился Костя четырнадцатого февраля 2006 года, вполне нормальный пацан. Так и повелось в первые недели: я обслуживаю нас, Светка – нашего мальчишку. Стирка пелёнок, мытьё, каши, глажка бесконечная. Полный набор. Ну и падение на раскладной диван в бревнообразном состоянии. Самое обидное – упрёки не прекратились. Прекратился секс. А что вы хотели? Молодая мама выматывалась так, что я диву давался: и откуда у неё силы берутся, когда ей надо что-то для себя сделать? Наивный тогда был, что тут скажешь.

Начались затяжные уже скандалы и обиды, стоило взять в руки фотоаппарат. Что Света только ни говорила! Ты меня не любишь. Урод, по дому не помогаешь. Вечно куда-то хочешь уйти. И понеслась душа в рай, как говорится. Каждый день, неделями. И я не выдержал. В тот тёплый апрельский денёк солнышко грело так уютно, что мы решили прогуляться с Костиком в коляске. Выбрались на улицу и медленно отправились осваивать окрестности нашего кирпичного дома. Соседи здоровались, весна набирала силу, настроение хорошее… Было до того момента, пока я не услышал от Светки нечто совершенно новое и при этом дикое. Светка дёрганным движением поправила одеяло на малыше и забубнила:

- Не тряси коляску! Что ты толкаешь её, словно воз с картошкой?

- Нормально всё, чего ты? – удивился я.

- Вот куда ты опять собрался? – спросила она.

- А, вот ты о чём, - понял я. Перед выходом ведь сложил на тумбочке в прихожей кофр с фотоаппаратом и большую «вспышку». – Надо будет съездить, клиента сфотографировать. Обещал хорошо заплатить.

- Опять ты по мужикам шастаешь! – повысила она голос.

- Чего? – вот тут я растерялся. – Ты о чём?

- Думаешь, я не знаю? – жена почти прошипела эти слова. – Таскаешься по парням, трахаешься там, а потом ко мне лезешь!

- Ты охренела? – не выдержал я. – Чего несёшь?

- Ах ты! – она развернулась и с размаха влепила мне пощёчину. – Козёл! Убирайся!

- Да что с тобой?! – закричал уже я, отступив на шаг от остановившейся коляски. А она вдруг разрыдалась и кинулась мне на шею, выговаривая, что устала, просит прощения и вообще очень-очень любит-любит. Потом стала просить никуда не ездить, а то она так боится и нервничает, когда остаётся одна дома. А её так хочется гулять, но не одной. Дома тоскливо и нехорошо. А деньги, что деньги. Вот будет здорово, если я найду постоянную работу с хорошей зарплатой, а не эти разовые шабашки и мизерный оклад сторожа.

Что-то в моей душе перевернулось. Ведь это же я втянул её в семейную жизнь, а теперь она вот - стоит, плачет, жалуется. Как же её тяжело, наверное. А я тут со своими мечтами, снимками, творчеством. Но вот наезд про мужиков я не не понял. Гуляли мы ещё долго, Света успокоилась, всё было нормально. До самого возвращения. Когда зашли домой, она словно одеревенела, сняла пальто, вытащила из коляски сына и унесла его в нашу комнату. «Карету» же я сложил по мере возможности. Всё-таки пространства не много. И уже потом понял, что реакция Светки вызвана фотоаппаратом на тумбочке. Оставив спящего пацана в кроватке, она вернулась в прихожую и тихо сказала:

- Солнышко, пойми меня и прости. Но сейчас твои фотографии нам не к месту. И без того денег мало. Найди нормальную работу, прошу тебя.

- Свет, - я так и стоял в прихожей в одном ботинке. – А скажи мне, что это было? Твои слова про каких-то мужиков меня задели. С чего такая претензия?

- А разве не так? – её голос словно стал глубже. – Ты же у нас по мужикам знаток. Ты когда в последний раз ко мне подходил? Когда ласкал?

- Вот как, - я начал злиться. – Ты же сама мне даёшь от ворот поворот уже полгода. Да вон, позавчера, что ты мне сказала, когда я попытался к тебе подойти? Напомнить?

- Я уставшая была! – явно рассердилась жена.

- А ты всегда уставшая в последнее время, - парировал я, уже не пытаясь сдерживаться. – Как ни подойду, ты или занята, или вымоталась. То голова болит, то дел полно, то ещё что. А потом мне вот такие претензии, значит?

- Ты меня не любишь! – голос Светланы задрожал, того и гляди слёзы польются. – Твоя чуткость куда-то испарилась. Раньше ты понимал моё настроение, знал, когда и чего я хочу.

- Раньше и ты замечала меня рядом с собой, разве не так? – я прислонился к стене. – А сейчас только и слышу от тебя. Не так смотришь, не так говоришь, не то делаешь, не там прошёл, не тем тоном сказал. Думаешь, это радует?

- Мудак, - прошептала она, а я ощутил вину. Похоже, Света совсем устала от материнства. Наверное, и так бывает. Тяжело вздохнув, я взял с тумбочки кофр и решительно закинул его на антресоль над вешалкой в прихожей. После чего сказал, глядя на жену:

- Хорошо, я пока не буду заниматься фотографией. И найду работу.

Рядом с этой плачущей девчонкой мне стало так неуютно, что захотелось сделать всё, что угодно, лишь бы она успокоилась и снова улыбнулась. В душе развернулась такая знакомая ласковая пушистая нежность, похожая на тополиное семя. Я подошёл к Светлане, обнял её, и она совсем тихо разрыдалась мне в плечо. Ничего, родная, прорвёмся. Всё только начинается. Так я думал тогда. И не ошибся.

Комментарий к Глава 1. Апрель 2006 года. Здесь и сейчас, или Доброволец.

Комментируйте)

========== Глава 2. Май 2007 года. Затяжное падение. ==========

Был момент, когда старая страсть почти взяла надо мной верх. Да, я завёл странички на нескольких сайтах гей-знакомств. Дурак потому что. Любой знает, что тайное ВСЕГДА становится явным. Без исключений. Вот и Светка нашла, блин, истину на той стороне монитора, так сказать. Чёрт её понёс в сеть в тот день. А потом… Бедная моя морда. Бедная моя жена. А что вы хотели? Именно тогда я вычитал ту фразу, о которой вам написал выше: бывших геев не бывает. Природа зовёт, так сказать. И вот такая двойственность хуже всего. Светлану я любил, даже после всех наших скандалов, ссор и обид. Ради неё я бросил фотографию, потом не поехал на четвёртую сессию моей заочной учёбы в вузе на дизайнера – не бросать же её одну на два месяца с малым? По крайней мере, так она говорила, когда убеждала меня, что не сможет без мужа справиться. Любил её, а потому всегда шёл ей навстречу в отношениях. В итоге: ни личного пространства, ни творчества, ни секса. Пардон, вру. Секс у нас иногда всё-таки случался. Раз в два-три месяца. Когда ей этого хотелось. При этом из бойкой, даже дерзкой девчонки, Светлана превратилась в едва подвижное бревно. Почти по-английски. «Замри и думай об Англии». Интересно, о какой Англии думала она?

Но я не об этом. В общем, моя молодая жена нашла пару закладок в браузере и решила проверить, куда они ведут. Никогда женское любопытство не доводило до добра, вот и на этот раз всё получилось наихудшим образом. Хорошо хоть, не было никаких переписок, просто смотрел чужие странички. Но и этого хватило, чтобы вызвать взрыв. Истерику она мне закатила знатную. И справедливую. Вся беда в том, что не всегда мне хватало сил держать в узде свои стремления. Иногда они прорывались. Но без последствий. Никаких походов налево или там интернет-связей. Слава богу, ума хватало хотя бы на это. Но в тот раз Володя Вертинский, морда тридцати лет от роду, влип по самые те самые.

Объяснять что-либо было бесполезно, да и неоправданно. Чего там говорить-то? Раскрыть глубоко закопанные комплексы и желания? Ей? Ну на фиг, жить ещё хочется. Жена есть, ребёнку второй годик, дом, пусть и съёмный, работа. Почему съёмный? Мы к тому времени перебрались жить в Хабаровск, нашли однушку в Южном районе, я нашёл работу печатника в рекламном агентстве, Света всё так же сидела дома с малышом. И твердила мне, что я запер её в четырёх стенах… Твою ж мать! Да возьми ты ребёнка и иди гулять! Найми няню, в конце-концов, если так хочется одной побыть. Моей зарплаты хватило бы и на это. Но нет же, опять я во всём виноват. В общем, потому и полез куда не следует – захотелось просто растянуть туман в голове. Туман обид и сожалений.

Тот скандал оказался тяжёлым, надрывным и злым. Сначала она кричала на меня, потом говорила, потом плакала. Затем мы говорили уже вдвоём. И она впервые заговорила про развод. И я сглупил – не позволил ей высказаться до конца. Малой всё это время спокойно дрых в кроватке. Тупо заткнув Светлану тихим «молчи», я ушёл из дома в ночь, побродить и остыть, да и ей не мешало прийти в себя. С одной стороны – не измена же. С другой… Ещё в библии сказано: «Мысль о грехе – уже грех». Купив в ближайшем ларьке полтора литра химического коктейля, я вернулся. И мы, сидя на диване и потягивая пойло, начала разговаривать заново, уже без тихих криков, истерики и зубовного скрежета.

Разговаривали мы прикосновениями. Её чёрные волосы так и просили, чтобы их пригладили. Спустя несколько минут Света спросила:

- Теперь ты уйдёшь?

Эта мысль мне категорически не понравилась. Да вся ситуация попахивала моим ублюдочным предательство. Слово за слово я постарался убедить самую красивую девчонку на свете в том, что данная сволочь по имени Владимир никогда не даст ей повода усомниться в его верности. Жена лишь вздохнула на это и сказала в итоге:

- Нет тебе теперь веры, Вовка. Сложно нам будет. Понимаю, что знала всё с самого начала. Но всё равно тяжело. Знаешь, иди-ка сюда.

В ту ночь я вспомнил, что она умеет быть очень нежной и активной в постели. Но больше такого не было никогда. Словно наши отношения провалились куда-то в бездну.

Комментарий к Глава 2. Май 2007 года. Затяжное падение.

Прочитал - прокомментируй!

========== Глава 3. Май - сентябрь 2007 года. Амплитуда отношений. ==========

История с сайтами случилась в первых числах мая. А 30 числа того же месяца Света встретила меня с работы очень уж оживлённо и даже радостно. Когда я приготовил ужин, мы уселись за стол, и она сказала:

- Вов, помнишь, мы в начале месяца мирились очень?

- Конечно, помню, - ответил я, уплетая макароны, обжаренные с яйцом.

- Тогда вот, - она положила передо мной на стол что-то белое и продолговатое. Сначала я не понял, но уже через секунду перестал жевать. Тестер на беременность, две полоски, оживление жены. И ощущение падения в пропасть. Тут не знаешь, как выжить с одним ребёнком и на одну же зарплату, да ещё и на съёмной квартире, а тут такой сюрприз. Я отложил ложку, сцепил пальцы рук под подбородком и с удивительным для самого себя спокойствием уставился на Светлану. Она торопливо продолжила:

- Мы тогда так сильно поругались, что решила, будто ты уйдешь. Я не ожидала, честно, Вов. Я таблетки пью. Но вот оно как. Ты ведь не против?

Глухая злость подкралась к самому горлу огненным комом. Опять за меня кто-то что-то решает. Хочу я чего-то, не хочу. Никого не волнует. Я старательно спокойно спросил:

- Ты уверена, что всё правильно делаешь?

- Конечно, нам сейчас трудно. Но ведь потом, через полгода после родов, я выйду на работу. Обязательно. И всё будет хорошо. Это же маленький.

- Почему ты меня не спросила, сможем ли мы сейчас потянуть второго ребёнка? Ты, когда Костика родила, на работу ведь так и не пошла. Да, понимаю, - я вздохнул и помолчал, а затем добавил: - Он маленький, до садика ещё жить и жить. На нянечку у нас нет денег. А сейчас ты говоришь, что будешь работать. Когда? Родишь второго, года полтора пробудешь с ним дома, только потом, если всё будет нормально, сможешь начать что-то делать. До того работать мне. Я и так пашу от зари до зари. И нам едва хватает сейчас. Голыми и голодными не ходим, уже хорошо.

- Ну, вот видишь, Вова, - Света улыбнулась и коснулась пальцами левой руки моей правой щеки. – Можем ведь.

- То есть, ты вот так вот решила всё, я правильно понял? – голова стала чугунным ядром. – И как мне зарабатывать ещё больше? По ночам вагоны разгружать? И долго я так протяну? Нет, солнце, я не согласен. Силы и без того не бесконечны.

- Ты… - она напряглась, уставившись на меня со странным прищуром. – Ты сейчас мне на аборт намекаешь?

- Не намекаю, - твёрдо сказал я. – Открыто говорю. Делай аборт. Мы просто не потянем второго ребёнка.

- Но как же, - она сложила свои ладони лодочкой и утопила в них лицо. – Это же…

И тут меня начало трясти. Заметив моё состояние, Света испуганно засуетилась по кухне. Выпив стакан холодной воды с настоем пустырника, я тяжело встал из-за стола, забыв и думать про ужин. Наши со Светкой взгляды встретились, и я сказал, словно припечатал:

- Или аборт, или мы расстаёмся.

- Владимир! – почти крикнула она.

- Да, Света, - я чувствовал себя последним скотом, но другого выхода не видел. Не так хорошо мы жили, чтобы настолько рисковать. Больше в тот день мы не разговаривали. А через несколько дней она сделала аборт. Холод, воцарившийся в нашей семье, просто обжигал. И в середине июня я отправил Свету и Костика к её родителям, а сам вернулся в городок у моря, к матери. Первую пару дней она торжествовала, но вскоре заметила моё тоскливое состояние и постаралась окружить неким подобием заботы, как она это понимала. То есть стала поливать грязью мою жену. Пришлось уйти и от неё. В середине лета позвонила Света, мы холодно поговорили, но, когда разговор зашёл о Косте, словно забыли невзгоды. Наш малыш рос здоровым и крепким парнем. Уверенно ходил, учился болтать (знал даже несколько внятных слов), в общем – именно он стал тем цементом, что стянул нас со Светкой обратно друг к другу. Полтора месяца телефонного общения привели к тому, что мы оба перестали лелеять случившееся и решили подумать о будущем. В какой-то момент я понял, что без них двоих мне намного тоскливее, чем если бы они были рядом. Мятежное беспокойство каждый день трепало мне нервы. Вот в сентябре и решили съехаться заново, уже без каких-то особых условий. Я вернулся в Хабаровск, нашёл работу, быстро снял квартиру, уже ближе к центру. А потом приехали они. Взяв на руки своего сынишку, я ткнулся лбом в щёку жены и прошептал:

- Прости меня, дурака страшного.

- Люблю я тебя, Вовка, - просто ответила моя Светланка. И мир всё-таки вернулся в наш дом, пусть и не навсегда. Но следующие два с лишним года оказались самыми счастливыми для нашей семьи. И я благодарен судьбе за эти дни.

Комментарий к Глава 3. Май - сентябрь 2007 года. Амплитуда отношений.

Жду отзывов.

========== Глава 4. Август 2010 г. Время пустых ожиданий. ==========

Весной 2010 года мы всем табором вернулись в мой родной городок. Я устроился на работу в одну из двух местных телекомпаний в службу новостей видеоинженером-монтажёром. Работа не пыльная, но муторная. Светлана сначала поработала в детском саду, а лето просидела дома с пацаном. И в августе я привёл её к себе на работу. Она стала корреспондентом и ведущей новостной программы. На самом деле работа нам обоим очень понравилась – готовы были торчать там и днём, и ночью. Зачастую наш Костик торчал там вместе с нами долгими вечерами. Он даже стал «звёздочкой» эфира – пару раз его снимали на вставки для детских программ. Или брали мнение по простым вопросам. В свои четыре с лишним года парень уже пытался рассуждать и имел собственное мнение по вопросам сладостей, игр, драк в группе в садике и разговоров за жизнь.

Монотонность работы сначала даже радовала. Резать видео, гонять ребят на запись текста, сведение картинки и аудиопотока, эффекты, заставки, подводки… Жизнь кипит, работа летит. Но постепенно на душе становилось тоскливо. Рутина радует, когда есть рядом поддержка, понимающий человек. Я же получал в основном только упрёки. Есть деньги – мало. Нет денег – не хочешь взрослеть. Стабильность – наше всё. Пусть мало, зато регулярно… Это я про зарплату. Мои попытки заниматься художественной фотографией пресекались на корню. Разве что раз в месяц свадьбу поснимать. Это ведь копеечка. Жуть-то какая. До того, как привёл Светку на телевидение, вообще мрак был. Она сидит дома на диване с вязанием и с сериалами? Я виноват – запер в четырёх стенах, увёз от подруг из большого города. Прихожу с работы, а ужина нет? Я виноват – она ухайдокалась стирать (ага, машинкой) и посуду мыть (тоже машина на кухне). Квартира заросла метровым слоем пыли? Я виноват. Чего это муж, приходя с работы, не хватает швабру с тряпкой? Обнаглел, инфантил, не желающий взрослеть и брать на себя ответственность. Не ценю мать своего ребёнка. И к августу мне опять всё стало ровно.

Мысли о разводе плотно засели в голове ещё раньше. Но именно весна и переезд в том году снова всё поменяли, пусть и ненадолго. Родители Светки помогли влезть в ипотеку, появилась уже не съёмная квартира. И что-то такое затеплилось внутри. Может, ещё была жива надежда на лучшее? Не знаю ответа. Но мы решились на второго ребёнка. А чего? Работа есть, крыша над головой есть, всё хорошо. Эта иллюзия на тот момент казалась крепкой и настоящей. Срок доктора поставили для малыша – к ноябрю. Отлично всё шло.

В августе, в первых числах, на горизонте нарисовались старые друзья-ролевики. И уговорили помастерить на полигоне под городом. Игру затеяли масштабную, яркую, ролевую. И самое главное – «страйковую». То есть народа ждали много. Войнушка для взрослых всегда притягивала человеков, молодых и не очень. В середине августа мы со Светкой и Костиком выбрались на этот полигон за пару дней до игры. Палатка, надувной матрас, всё как надо – уж комфортно жить в лесу мы научились давно. Наш парень везде был в центре событий. Где кто что делает – он там. Время пролетело отлично. Потом была игра. Просто на вынос, как говорится. Участники получили за сутки сценарного ролевого экшена столько драйва, что потом, после финального оповещения, ещё сутки гудели палаточные лагеря от эмоций – люди не спешили разъезжаться. И вот тогда-то, вечером, я и напился. Всё это время без задней мысли держался от градусов подальше – мастер на игре лицо официальное и несёт большую ответственность. А тут игра «ёк», можно расслабиться.

Да, я так расслабился, что до сих пор помню ту ночь. А началось всё с того, что у меня было прекрасное настроение. Уговорили с друзьями литр виски в четыре морды, всё путём. И тут к нам подошла Светка. Она укладывала Костика спасть в палатке. Мальчишка наш преспокойно уснул, уж это я знал на тот момент. Он вообще у нас был спокойный основательный парень. Подошла Света и сказала, старательно глядя куда-то в сторону:

- Вов, пойдём, поговорим.

Произнесла она это таким тоном, что моё веселье моментально слетело лохмотьями с головы, ставшей кристально ясной. Снова ей что-то не понравилось. Я с самым беспечным видом сказал парням, что скоро вернусь, встал с бревна, на котором сидел возле костра, и мы с женой молча двинулись куда-то в ночь по дороге, убегавшей с большой поляны, уставленной палатками и огнями нескольких костров. Удалившись на некоторое расстояние, мы остановились на бетонной плите, кинутой когда-то кем-то над ручьём. И Света холодно обронила:

- Знаешь, что, Владимир. Мог бы и помочь.

- С чем? – не понял я.

- Я там одна ребёнка укладывала, а ты сидел тупо бухал с парнями, - сказала Светлана. – Почему я всё должна сама делать? Помощи от тебя никакой!

Её голос обрёл пронзительные скрипливые нотки. А я в полном «афиге» пытался понять, что такое успело произойти? Жена продолжила:

- И вообще, в последнее время ты чего-то вообще никак мне не помогаешь. И дома я, как заведённая, кручусь. И на работе никакой от тебя помощи. Я даже просто пожаловаться не могу. Ты меня вообще не жалеешь. Взвалил всё на меня, а сам…

От такого потока обвинений мои мысли сбились в удручённое стадо, а потом принялись скакать в голове, поднимая клубы дурных эмоций. Светкин голос всё лился и лился, то истончаясь, то набирая грозную силу напористого прораба.

- Я готовлю, убираю в доме, обстирываю тебя. Мог бы и напрячься немного. Когда мы в последний раз в ресторан ходили? Вечно денег нет!

Я слышал её и пытался совладать с эмоциями. Ничего не понимаю. За что? Что я такого опять натворил, что её понесло здесь и сейчас? Нет денег? А где они? Мы ведь…

- Ты вообще слышал меня?! – вопль заставил вздрогнуть. – Опять ты тупо стоишь с пустыми глазами! Что я тебе такого сделала?! Почему ты так со мной?!

- Как? – спросил я, глядя в её побелевшие от злости глаза. Гормоны? Надеюсь, что так. Светка аж задохнулась от возмущения:

- Да кто ты вообще такой?! Сколько я могу тебя терпеть с твоими выходками?!

- Стоп, - что-то холодное до белого блеска в глазах поднялось по шее и остановилось у макушки. – Что ты сказала? Ты меня терпишь?

- А что мне остаётся?! Я думала, у нас семья! А мы постоянно перебиваемся с хлеба на воду! Ни одеться нормально, ни куда выйти, - голос Светки стал затухать, словно сам себя испугался.

- То есть, по-твоему, семья, это когда мужик упахивается, неся в дом большую денежку, а потом дохнет, не дожив до шестидесяти лет? – спросил я. – По-твоему, семья, это когда жена вечно ноет, как всё плохо, думая, что мотивирует этим мужа на подвиги? Или семья, это ты и твоя картинка о том, какая она должна быть? А я опять не попал в эти рамки, так что ли? Не гроблю себя ради твоего сидения на диване?

- Козёл! – крикнула Светка и хлестнула меня по щеке. – Да если бы ты упахивался! Ты же сидишь на своём телевидении за мизерную зарплату вместо того, чтобы пойти на нормальную работу!

- Это где платить будут на пару тысяч больше? – поинтересовался я, уставившись за её спину. – Или просто пойти на вторую, ночную там, или сменную?

- Да хотя бы, - твёрдо сказала Светка, победно сверкнув глазами.

- Мда, - протянул я. – Так, значит… Терпишь. Я, значит, на плохой работе сижу… А кто мне тогда плакался про «мало денег», про то, что учёба никуда не денется, а сейчас надо ребёнка поднимать. Про то, что надо просто немного потерпеть, а потом всё будет нормально. Кто?!

Теперь на крик сорвался уже я. Криво усмехнувшись, я сказал:

- Я бросил универ ради тебя и Костика. Помнишь, как я тебе говорил, что эта учёба важна? Что потом будет хорошая работа, отличная специальность? Что ты мне говорила? Что деньги нужны прямо сейчас, а не когда-нибудь? Что мы не можем себе позволить? Я тогда согласился с тобой, солнышко. Я всё время с тобой соглашался. Но, знаешь, что? Кажется, хватит соглашаться. Кто я такой, чтобы заставлять тебя терпеть и мучиться?

- Вот как ты заговорил, - упавшим голосом ответила Светлана. – Ты вообще меня любил? Хоть немного? Мы с Костей для тебя ничего не значим?

- Это ты сейчас о чём? – удивился я. – Мы говорим о моём нежелании работать, как ты дала мне понять. Разве не так? А теперь смотри, что получается. У нас семья, есть сын. Ты образованный человек, который почему-то упорно не хочет работать по специальности. Может, ты вообще не хочешь работать? Так найди себе доброго и заботливого олигарха, дорогая. Если такие существуют на свете. Я в твоих глазах должен и обязан тебе по гроб жизни за то, что родила мне сына. А разве Костик только для меня родился? Я тебя насиловал? На цепи в загс тащил? Не помню такого. Я во всём виноват, смотри-ка ты. В чём «всём»?!

- Как ты низок, - Светка отвернулась от меня и уставилась куда-то в лес. – Ты так и не повзрослел, не хочешь брать на себя ответственность за семью…

- В том смысле, что не гроблюсь на трёх работах, давая тебе возможность сидеть дома? – с каким-то шипением выдал я. – Всё лето приходил с работы и слышал: «Дорогой, я не готовила». «Дорогой, я так устала, приберись на кухне сам». И дальше, дальше, каждый день. Полы мою я, стирка, готовка, ребёнок на мне…

- Вот не надо! – вспылила жена. – Я его сегодня уложила!

- Дома это моя обязанность, - с усмешкой сказал ей. – Я уж не говорю про наш с тобой интим. Я надеялся, что ты всё-таки вспомнишь, что ты живой человек, а не просто жена. Весь последний год чувствую себя лесорубом с пилой. Но, знаешь, дорогая, пилить брёвна надоедает.

И прилетела вторая пощёчина. Я же только усмехнулся и добавил:

- Ты не думала, что смеяться в самый разгар секса – как ушат холодной воды для мужчины? Хотя о чём я с тобой говорю. Ты же всегда думаешь только о себе. Я к тебе даже подойти уже не могу, если ты этого не запланировала.

- Какой же ты мерзавец, - Светка вдруг безмолвно разревелась. А я стоял и смотрел на неё. Просто смотрел и понимал, что эти слёзы, из-за которых раньше метался и чувствовал себя тварью, больше не трогают. Эти слёзы, что лишили когда-то сил сопротивляться. Слёзы, из-за которых слил универ, свои фотографии, планы, мечты. Главное ведь, чтобы Она не плакала, моя Женщина. Ага… Когда тебя сквозят обвинениями и претензиями по несколько раз на день год за годом, никаких сил не хватит оставаться влюблённым и заботливым.

Помню, вот это всё помню. Мы начали ругаться. Громко, с надрывом, так, что друзья наши и знакомые принеслись разнимать. Хотя больше никто ни на кого руки не поднимал. А утром… Будто ничего и не было. Это тоже стало нашей фишкой за последнее время. Скандал, и типа всё в порядке. Так, лёгкий бриз, приснилось, что ли?

Уже дома, потом, я словно утонул в холоде и пустоте. Нет, даже не так. В каком-то песке, от которого начала чесаться кожа, а в голове стали роиться мысли не просто о разводе. Чувства к этой женщине осыпались пеплом. Я понял, что снова стал лишь средством для достижения каких-то целей. Даже не так, не понял. И раньше подозревал, так, слегка. Просто осознал во всей полноте. И задумался: а были ли чувства с её стороны с самого начала? Может, она меня и выбрала-то только по принципу «Вези меня, мой сильный конь». Повзрослеть, взять ответственность… Это значит, перестать быть собой и отдать все силы на исполнение желаний другого человека? Тогда – не хочу.

Комментарий к Глава 4. Август 2010 г. Время пустых ожиданий.

Тоскую без комментов… Волком вою… В лес гляжу, убежать хочу. Злые вы…

========== Глава 5. Июнь 2013 года. Старые связи не ржавеют. ==========

Что мне помешало тогда, после выезда на игру, разорвать отношения со Светланой? Не знаю, на этот вопрос нет у меня ответа. Может, потому что у нас был сын Костик, и мы ждали второго ребёнка? Я просто не мог оставить всё вот так. Сам вырос практически без отца. И не хотел, чтобы мои дети хлебнули той тяжести? Не знаю. Или просто успел настолько привыкнуть к Светке, что уже не представлял, как жить без неё? Что без неё хуже, чем с ней? Жалко как-то звучит.

Так и пошло потом. Рутина, жизнь, работа, скандалы с завидной регулярностью. Знаете, я тогда бросил пить. Окончательно. Чтобы не провоцировать такие вот ситуации, как тогда, в лесу. Опять в нору спрятался, скажете вы. И будете правы. Но меня всю жизнь учили думать сначала о других, а не о себе. Мужчина должен быть таким, сяким и никаким. Иначе какой он мужчина? Так, быдло, не желающее взрослеть и брать на себя ответственность за семью. Типичная наша установка. Вы никогда не задумывались, что в нашем странном обществе с одной стороны – патриархат. Мужики то, мужики сё. И на диванах лежат, и совсем охренели, и тэдэ и тэпэ. Но как только дело коснётся семьи, то всё. У мужчины прав нет от слова «совсем». Хотя, наверное, вру. Когда мужчина проявляет достаточную волю, женщине некуда деваться, кроме как делать, что ей говорят. Но не всякий на это способен, и не всегда. Обычно всё просто. Женщина: «Или делай, как я сказал, или ты меня не любишь и пора разводиться». Мужчина: «Да, дорогая». И в гараж – бухать с мужиками, спиваться, уходить с головой в рыбалку там. И уходить, не дожив до шестидесяти. Уходить от рака, цирроза, диабета, сердечных сбоев, инсультов… Мало ли способов уйти есть у человека, не видящего впереди ничего, кроме глухой стены раздражения и обвинений со стороны той, кого он когда-то выбрал для создания семьи? А мы все вокруг слышим: «Он женоненавистник!» Почему? Не обратил внимания на бабу, которая изо всех сил лезла ему на глаза. Он козёл… И так далее. Интересный антифеминизм получается. Знаете, есть у меня знакомый психолог. Так она со мной больше не хочет общаться. Избегает, я бы сказал. Не дай бог опять что-нибудь расскажу из своего быта. Ей и сказать-то нечего на мои рассказы. Но я отвлёкся.

Летом – море, палатки, шашлык. Зимой – ничего, кроме быта. Весна и осень – так же. Ни-че-го. Серые и пустые будни. За два года с помощью Светкиных родителей рассчитались за ипотеку. Смогли, мать её. Тут же продали квартиру, купили дом в черте города, в нормальном коттеджном посёлке. Слегка недостроенный, зато дёшево. И у меня появилась возможность отключить мозг. Год ковырялся, сделал стены, полы, внешнюю обшивку, стеклопакеты поменял. Осенью двенадцатого года взяли в кредит машину, малолитражку городскую. Естественно, на ней стала ездить жена. Это не в претензию. Честно. Я реально опасался и опасаюсь садиться за руль. Дороги боюсь, чего уж тут. А без транспорта стало сложно. Костя пошёл в школу, младшему вот-вот должно было исполниться два года. Машина стала нужна очень. Больнички, садик за полгорода, супермаркеты, в которых дешевле затариваться сразу на всю семью на неделю. Рутина, говорю же. Но песни на тему «испортил жизнь, запер, мало зарабатываешь» не утихали. Даже поймал себя однажды на мысли, что она хочет овдоветь, чтобы стать свободной, но не разведёнкой. Как-то раз Светка призналась мне, что до дрожи боится осуждения общества, если вдруг придётся разводиться. В общем, всё, как всегда.

В мае тринадцатого года отправил её с пацанами к родителям. А сам выпросил на работе отпуск и занялся полноценным выносом дома. В полуподвале собирался сделать гараж. А для начала – прокинуть новую электросеть. И в начале июне всё завертелось, как говорится. Пыль, грязь, пот. Нагрузив в плетёный мешок строительного хлама, я пошёл к воротам, где уже ждали вывоза десяток таких мешков. Ещё мешков десять, и можно будет заказывать грузовичок. Опершись плечом на столб забора, я решил постоять, обмахиваясь бейсболкой. И тут за спиной, с улицы, раздался голос:

- Владимир? Ты?

Я обернулся и обомлел. Вот так привет из прошлого. Передо мной стоял прилично так одетый мужик, в котором ещё вполне узнавался Женька Воронков. Тот самый Евгений, что предлагал мне сто лет назад некие отношения на вечеринке в музее. Я улыбнулся и обрадованно сказал:

- Привет! Давно не виделись!

- Да уж, - поддакнул Женька. Выглядел он стандартно, в общем-то, для своего возраста. Небольшой животик, залысины, очки на носу. Ботаник учёного вида. Но всё такие же живые глаза и улыбчивое лицо. Мы разговорились. Вспомнили старых знакомых былые годы, молодость. Он грустно повздыхал и вдруг выдал:

- Значит, ты теперь тут живёшь? У меня дом дальше по улицу, через три коттеджа. Приходи в гости, когда пожелаешь. Только позвони сначала.

Он протянул мне визитку, достав её из кожаного портмоне. Вручив её мне, Женька словно спохватился:

- А приходи сегодня! Ко мне гости придут, посидим, выпьем, пообщаемся.

Я на миг задумался. Почему бы нет? Мои в отъезде, вечером делать нечего. И я сказал:

- Хорошо, жди. Брать чего-нибудь?

- Забудь, у меня всё есть, - Женька рассмеялся. – Ну, давай. Жду вечером.

Он потыкал пальцем в экран дорогого смартфона, а потом начал с кем-то общаться про контейнеры и перевозки. Проводив взглядом удаляющуюся фигуру, я вернулся к ремонту. В голове не было никаких особых мыслей. Ну, позвал, хорошо. Уже ближе к вечеру я смыл с себя трудовой пот, принарядился в лучшие свои дорогущие джинсы и синюю рубашку с коротким рукавом и вензелем в виде двух сплетённых «V» на лацкане нагрудного кармана. Посмотрев на себя в зеркало, остался доволен. А чего? Белобрысый мужик лет тридцати на вид. Да, я тогда ещё неплохо выглядел. Фигура не расплывшаяся, но и не спортивная, да. Когда? Только работа да работа. Ну и дом. Но и без того бог не обидел. Рост метр восемьдесят, размах плеч заметно больше полуметра, не широкие бёдра. Пузо над ремнём не висит. Всё вполне прилично. Именно на этом моменте поймал себя, что оценивая отражение с точки зрения – приударил бы сам за таким или нет? Словно что-то пробудилось в глубине души. Давно позабытое и странное.

Хоть Женька и говорил, что ничего брать не надо, я решил, что идти с пустыми руками – совсем уж моветон. Так что упрятал в яркий бумажный пакет ноль семь «Баллантайна». Этот вискарь мне всегда нравился больше остальных, хоть его и считают дамским напитком. Так и потащился по улице в свете вечернего солнца. Вскоре взгляд зацепил суматоху во дворе одного из коттеджей. Среди топчущих газоны людей выделил Женьку и с облегчённым вздохом нагло вломился на чужую территорию. Воронков с довольной миной выхватил из рук пакет, заглянул внутрь, вскинул брови и протянул:

- Это я погорячился. Такое надо брать всегда. И побольше!

И он потащил меня знакомиться с гостями вечера. Не помню уже их. Никого. Лишь какие-то образы остались в памяти. В тот вечер я решил просто отдыхать. В хорошей компании – почему бы и нет? Правда, почему странный осадочек был от самого факта наличия гостей. Наверное, хотел просто побыть со старым знакомым без лишних ушей и глаз. Расползаться гости стали за полночь. Проводив последнего, Женька перехватил меня на выходе из ворот на улицу и сказал:

- А вот ты останься, Вов. Давай ещё посидим. Так давно не виделись.

Мы подошли к разгромленному газону. С сомнением осмотрев место битвы с шашлыком и бухлом, хозяин дома махнул рукой и сказал:

- Пусть до утра валяется всё. Потом уберу.

Мы прошли в дом, где он усадил меня на шикарный кожаный диван в зале, погасил верхний свет, оставив некий полуинтимный настенный. Уселся рядом и растянулся с глубоким выдохом, почти растёкшись до пола. Я заметил свой пакет, который стоял у низкого журнального столика, и потянулся к нему. Женька тут же подхватился и перехватил мою руку:

- Погоди, щас организую закуску.

Он умчался на кухню, где сразу чем-то загремел. Я же решил осмотреться. Вполне типичный домик среднего класса. Фикусы, хром, стекло и кожа, диваны, динамичные кресла, плазма диагональю в полтора метра на стене. Даже завидно, блин. Похоже, Женька состоялся получше некоторых. В итоге, после созерцания чужого успеха, я растянулся на диване, цапнул с журнального столика пульт и врубил телик. Ну, а что? Главное достоинство любого дома – это окно в большой мир жвачного искусства и жутких новостей. Это скопище иллюзий, миражей и кошмаров засветилось и показало какую-то харю. О, а это канал музыки, оказывается. И кто тут у нас? Включив звук, я расплылся в улыбке. Главный мерзавчик всея Болгарии и Европы. Азис и его песенка «Мразиш». Ну, прэле-е-е-естно. Стоп, если Женька слушает этого крашенного парня, то… Нет, ничего это не означает. Насколько знаю, Азис просто сделал себе странный хайповый имидж, будучи на самом деле обычным мужиком. Или так притворяется?

В зал вернулся Евгений, поставил на столик два широких низких стакана, вазочку с нарезанными фруктами, тарелку с сырным ассорти и хрустальную розетку с оливками, фаршированными какой-то фигнёй. Не удивил. Усевшись рядом, он с интересом уставился на меня, а я на него. Наши гляделки длились недолго. Мы одновременно начали говорить.

- А ты…

- Что…

И заулыбались. Всё-таки давно не виделись. Я подтянул к себе пакет, извлёк бутылку вискаря и наплескал в стаканы янтарной жидкости. Женька тут же схватил один из них, вскинул над собой и сказал:

- Давай! За встречу!

И быстро вылил в себя всю дозу. Словно нервничал. Я последовал его примеру, но выпил не всё. Оливки оказались неплохими. Слово за слово, глоток за глотком, и мы разговорились. Стали вспоминать прошлое, музей. И не могли не вспомнить про Кирилла, погибшего в попытке заработать побольше денег для семьи. Женька с хмурым лицом пригубил виски, вздохнул и сказал:

- Знаешь, иногда мне кажется, что семья нужна. Это правильно, так должно быть. Но не могу забыть Кира. Никогда не прощу его жену. Это ведь она настояла, чтобы он тогда поехал на заработки. И вспоминая его, думаю уже о том, что вся эта шелуха лишь способ сжить человека со света. Ты тянешься, соответствуешь, пытаешься заработать. И всё время должен, не имея ничего. Семья сжирает тебя, как тот монстр, что пугает детей по ночам. Она сжирает твои мечты, планы, желания, стремления кем-то стать. Потому что она не терпит конкуренции, понимаешь?

- Ещё бы, - с кривой усмешкой ответил я.

- Ах, да, - Женька покивал, - ты же у нас тоже семейный. И как оно, Вовка? Хорошо живётся?

- Тебе честно сказать? – спросил я. – Или нарисовать благостную картинку?

- Нарисуй, - подался вперёд давний приятель.

- Вот смотри, - я поставил стакан на столик. – Есть пара, у них два замечательных парня растут, есть свой дом. Не такой коттедж, как у тебя, но всё–таки. Есть машина. Оба работают. Зарплаты нормальные, вроде бы.

- Но? – тихо добавил Женька.

- Всегда есть «но», - я хохотнул. – Что странно, когда работал только я, и зарплата была очень небольшая, мы лопали «дошик», соевый плов там, всякую хрень дешёвую. Но первенца кормили и одевали всегда отлично. Потом она вышла на работу всё-таки, мы начали привыкать к колбасе, круто, да? Звучит, правда, как-то не ахти. Сейчас у нас двое. Снова одеваем и кормим, как надо. Но я вот уже забыл, что такое мясо. От полуфабрикатов уже тошнит. Странно мы живём. Снаружи картинка на загляденье. Но стоит узнать поглубже нашу жизнь, становится не по себе. Сколько бы денег в дом ни приходило, их нет. При этом особо лучше питаться мы не стали. Одежду новую покупаем редко, только по необходимости, как и обувь.

- Писец, - проговорил Женька, глядя на меня большими глазами.

- А ты думал, не все живут так, как ты, - усмехнулся я. – Знаешь, я недавно подсчитал, как бы я жил, если бы был один, но с моей нынешней зарплатой.

- И? – Евгений пригубил виски.

- Скажу одно, что мог бы обедать в вип-зале ресторана «Император» каждый день. И это не ударило бы по моему бюджету.

- Даже так, - протянул Женька. – Мне вот думается, что всё было бы по-другому. Ты бы занимался своими фотографиями, перебивался с копейки на копейку, иногда бухал…

- Возможно, - я пожал плечами. – Но две вещи в моей жизни были бы однозначно.

- Это какие? – приятель с любопытством откинулся на спинку дивана.

- Я был бы спокоен… И спал с мужиками, - выдал я с широкой улыбкой.

Женька захохотал, а потом хлопнул меня по плечу. И мы дружно влили в себя ещё по порции янтарной «радости». Прожевав кусок яблока, приятель сказал, словно в раздумьях:

- А ведь кое-кто тебя до сих пор вспоминает. Ты был таким симпатичным в молодости.

- Это кто же? – удивился я.

- Может, помнишь? Ты тогда ещё подрабатывал по выходным своим на рынке, видеокассетами торговал, - Женька взял со столика пульт и сделал телик тише. – У тебя был постоянный клиент. Мужик такой, седой, Робертом звали.

Я напряг память, пытаясь сообразить, о ком зашла речь. Вроде такой был. Да, этот мужик лет под сорок тогда регулярно таскался к моему прилавку, подолгу перебирал кассеты, но часто уходил ни с чем. И почему-то он всё время пытался со мной поговорить о чём-то левом. Вот как, значит. Интересное кино. Поняв, что я вспомнил, Женька сказал:

- Так он до сих пор тебя вспоминает. И жалеет, что так и не решился тогда познакомиться с тобой поближе.

- Не уверен, что ответил бы ему, - задумчиво сказал я. – Тебе ведь отказал, хотя ты тогда мне очень понравился.

- Насколько «очень»? – подался вперёд Женька.

Жаром потянуло так, словно он горел. При этом жар почему-то ощущался не только на лице. У меня начало припекать шею, грудь и ещё много где. Словно резко подскочила температура в комнате. Мой взгляд сцепился со взглядом Евгения. И я с лёгкой улыбкой прикрыл глаза и сказал:

- Очень.

- Так почему? – с некоторым раздражением в голосе спросил он. – Почему ты мне тогда отказал?

- Испугался, - честно ответил я. – Молодой был, глупый. Тем более только что первый опыт состоялся не очень приятный.

- В смысле? – не понял Женька. – Вы же тогда переспали…

Он назвал имя, а я лишь улыбнулся в ответ и сказал:

- Ну, вот сам подумай. Пришёл парень к тебе, девственник, можно сказать. А ты ему бокал вина… и без подготовки до финиша.

- Блядь! – вырвалось у Евгения, поскольку он всё прекрасно понял. – Ни хрена себе дохлые ёжики.

- Вот так как-то, - я сдержал зевок. Жар как-то даже отхлынул.

- А объяснить ты мог? – грустно спросил приятель.

- Молодой был… - начал я.

- Глупый, - закончил он. – А сейчас?

- Что сейчас? – спросил я.

- Ты бы согласился? – он о-о-о-очень медленно поставил стакан на столик.

Я посмотрел ему в глаза и словно в омут:

- Да.

Он подался вперёд, обхватил моё лицо горячими ладонями и впился поцелуем в губы. Дальше всё словно утонуло в тумане. Разговор вот запомнился, а секс нет. Только горячий бред, пылающая кожа, пальцы в волосах, шёпот: «Вова, Вовка, мальчик мой». И кайф. Такой желанный, яркий, на разрыв. Причём, не задницы, нет. Как говорят – на разрыв аорты. Нет, вру. Помню, немного, но всё-таки. Его губы на моём теле, плавящее дыхание, наслаждение, скользящие по коже шершавые пальцы, прикосновения. Я с ним тоже играл. А он отзывался. Господи, сколько же времени мы потеряли. Я потерял. И моя Светка потеряла, со мной.

Проснувшись утром в одной постели с Женькой, я понял, что это – то, чего мне до дрожи не хватало все эти годы. Нашарив трусы, я встал с кровати, надел бельё, потом джинсы и рубашку. А когда наклонился к его лицу, чтобы коснуться губами его щеки, он сонно улыбнулся и обхватил за шею тёплыми руками. Прошептал:

- Не пропадай, пожалуйста! Приходи ещё сегодня вечером… Я ещё посплю и на работу. Прихвати, кстати, мусор, пазязя.

Это было так странно, слышать от взрослого мужика молодёжное словечко. Но я лишь усмехнулся и свалил из Женькиного обиталища, послушно прихватив чёрный пакет с кухни. Не думаю, что но поручил мне прибрать во дворе.

День прошёл быстро, работа спорилась, мысли всё время скатывались в ночные игры с Женькой. И вот я снова перед его воротами. Звонок у калитки, врезанной в створку, отозвался далёкой трелью в доме. Но никто не поспешил открывать. Ещё раз нажал, потом ещё. Тишина. В груди зашевелилось странное ощущение, что всё идёт так, как и должно. Как всегда. Это было ледяное чувство, стылое, замораживающее. Я нашёл в кармане джинсов его визитку, набрал на смартфоне номер. Гудки, и больше ничего. Долгие, длинные, режущие слух гудки. Облизав пересохшие губы, я набрал его номер ещё раз. И снова. И так ещё раз десять. Женька не брал трубку. Вот так, значит… Это и есть встреча веером? Холод из груди исчез вместе с вечерним теплом вокруг. Я развернулся и спокойно пошёл к дому. Войдя в калитку, закрыл её очень аккуратно. Дошёл до крыльца нашего дворца. Сел на ступеньку. И медленно выдохнул. Кажется, опять жизнь показала мне, какой я неудачник и лох. Что ж… Не привыкать. Что-то ощутимо тяжёлое и плотное болезненно поползло от затылка к правому виску, раздвигая кости и мысли. Навалилось серое спокойствие. Темнеющее небо навалилось на дорогу, на всё вокруг, вымаривая ожидания и желания. Пустое это всё. Ладно, попробую завтра поговорить. Я встал и прошёл в дом, где так же спокойно поужинал и лёг спать.

Евгений не показывался дома несколько дней. А потом, работая во дворе над крыльцом, я услышал, как возле наших ворот стих шум мотора и обернулся. Так и есть. Из окна белого джипа на меня с лёгкой улыбкой смотрел Женька. Я бодро подошёл к забору и сказал:

- Привет.

- Заходи сегодня, - предложил он.

- Я тебе тогда звонил вечером, - начал я, но Женька предостерегающе поднял руку. Улыбка сползла с его лица:

- Не надо было вот так вот названивать, Володя. Сам ведь понимаешь. Мы с тобой оба взрослые люди.

- Да, я всё понимаю, - безмятежно ответил я. А в груди кружили хлопья пепла. – Всё нормально.

- Так ты придёшь? – спросил он.

- Нет, сегодня не могу, занят, - ответил я, улыбнулся и добавил: - В другой раз.

- Ну, ладно, - протянул он. – Тогда пока, что ли.

Стекло плавно отгородило его от меня, всяких ненужных мыслей и связей. Машина покатила по дороге к его коттеджу. А я развернулся и ушёл к дому. Опять крыльцо, опять серое небо. Взгляд упал на ржавое лезвие от серпа, валявшееся в траве у дорожки. Ещё не весь двор привёл в порядок. Да, в тот день я вновь подумал о самоубийстве. Спустя много лет.

Комментарий к Глава 5. Июнь 2013 года. Старые связи не ржавеют.

Плохо, когда люди мимоходом превращают последние огоньки твоей души в пепел. Больно… Или нет?

========== Глава 6. Апрель 2014 года. Стальная паутина под ногами. ==========

Стоило лишь чуть повернуть голову, и солнечные вспышки начинали дрожать и скользить по тонкой стальной паутине внизу – то влево, то вправо. Так можно играть вечно. Особенно, если сидеть на уступе скалы за кустами, отделяющими обрыв от каменного парапета высотой в половину человеческого роста. От видовой площадки, от людей, от города, от смрада пустого серого существования. Апрельский день горел ярким солнечным дождём, согревающим оттаивающую землю. Весна пришла во всю силу. Оставалось только потерпеть – до лето уже рукой подать, ну или ногой топнуть.

Я в тот день как раз и сидел вот так вот на скале, глядя вниз, на искрящиеся железнодорожные пути Знакомое место, знакомое настроение. Но была одна существенная разница – пальцы правой руки сжимали стеклянную флягу капитанского рома, наполовину пустую. Или полную? В общем, ополовиненную. Отпитое уже улеглось во мне, подогревая странные парящие мысли. Глядя на пути, я думал и периодически смеялся. Почему нет? Имею право. Я смог. Сумел прожить почти год после истории с Женькой, не натворив глупостей. И за это стоило выпить, что я и сделал. А почему бы нет? Буквально час назад Светлана мне выдала новый пакет претензий на тему «терплю, испортил жизнь, не хочу взрослеть и ишачить». Да, не хочу. Охренеть, правда? НЕ ХО – ЧУ.

Так ей и сказал, да. В итоге мы поругались просто феерично. И я сломал кухонный шкаф. А чего? Так захотелось хоть что-нибудь сокрушить, что лучше уж – дверца, чем что-то мягкое и дышащее. Костя был в школе, Валерка в садике, а я тут случайно заявился с работы за документами, забытыми с утра. И её величество принцесса снизошла с дивана отчитать меня. Типа я не хочу работать, таскаюсь домой. Хочу, чтобы меня уволили. Круто, просто охренительно. Сама уже полгода, как уволилась, и сидела дома. Типа ей стало невмоготу. И теперь она отдыхала. Помню, я в тот день привычно огрызнулся, типа – не мешай, бумаги забыл. Похоже, это её обидело. Я ею пренебрегаю! Со мной невозможно разговаривать, сразу хрень какую-то нести начинаю на её справедливые упрёки. И я тогда спросил:

- В смысле? То, что я с тобой не согласен, у нас теперь зовётся хренью и невозможностью со мной поговорить?

- Это бесполезно, - вздохнула Светка, села обратно на диван и уставилась в окно с видом мученицы, обиженной до глубины души. Я же подошёл к ней и спросил:

- Что случилось?

В ответ – тишина, наша, привычная, классическая. Медленно, почти незаметно, я выдохнул, и сказал:

- Будешь молчать? Хорошо.

Развернувшись, ушёл в прихожую, где начал одеваться. Надо было возвращаться на работу. Она вышла следом и молча встала у шкафа. Дождавшись, когда я обуюсь и возьмусь за ручку двери, Света тихо спросила:

- Вот так вот и уйдёшь?

- А что мне остаётся? – сухо спросил я, глядя на неё.

- Ты меня не любишь больше, - вздохнула она. В по-прежнему красивых глазах блеснули слёзы. Я невозмутимо облокотился на стену. Светка с минуту молчала, а потом выдала:

- Уйдёшь, можешь не возвращаться.

Развернулась и ушла в сторону кухню. Типа, она всё сказала. И меня пробрало. Вот значит как? Она решила? Вся из себя такая королева… Да когда же ты начнёшь хоть немного считаться со мной, девчонка?! Скинув туфли, я проследовал за ней. Там-то всё и обрушилось. Столько злобы и грязи мы ещё никогда друг на друга не выливали. Попробую перечислить. Что услышал в свой адрес, а потом расскажу, что орал сам. Итак, от неё в мою сторону звучало следующее: испортил жизнь, за что ей такой крест, инфантил, козёл, безответственный, не люблю, невозможно говорить, какую же ошибку… И так далее. А с моей стороны было: отказался от самого важного в жизни, всё отдал, села на шею, вцепилась и в загс потащила, невозможно говорить, главная ошибка… Правда, много общего? Это сейчас я могу сказать, что оба в тот день перешли все границы. Помню, Костик наш заскочил туда же, на кухню, с криком: «Не трогай маму!» И остановился. Потому что я стоял в проходе, а Светка истерила у окна. Как артистично она это делала! Как будто действительно её тут избивали. С усмешкой посмотрев на старшего, я сказал: «Запомни всё вот это, сын. Так женщина и делают из мужика козла последнего». И тут Светка успокоилась. Она ведь тоже это услышала. Моя жена пристально посмотрела мне в глаза, словно и не рыдала секунды назад, после чего спросила абсолютно спокойным голосом:

- Вот, значит, как ты обо мне думаешь?

- А по-другому не получается, - ответил я. – Даже сейчас ты просто сменила маску, всего лишь. Поняла, что слёзы не сработали. И вот, пожалуйста, куда только они делись.

- Знаешь что, дорогой, - её губы скривились в тонкой улыбке. – С самого начала ты показался мне любящим, хорошим, понимающим человеком. Но сейчас я вижу, насколько ошибалась тогда. И насколько ты мерзок сейчас. Все эти твои проекты, фотографии, съёмки, игры эти ваши… Они же всегда для тебя были лишь повод быть от меня подальше. Думаешь, я не вижу, как ты провожаешь взглядом парней на улице? Я ведь не слепая.

Да уж, она была права. В последнее время я заимел такую плохую привычку. Смотрю. И на парней тоже. Прежде всего как на возможных фотомоделей. Впрочем, на девушек тоже смотрю. И сейчас спокойно ответил Светке:

- Да, родная, провожаю. Постоянно. Я фотограф. Они красивы. Все. Я смотрю на них и думаю, как можно их таких вот красивых сфотографировать. Что в этом плохого?

- А обо мне ты думаешь хоть немного? Что я чувствую, когда вижу эти твои взгляды? – жена стала повышать тон.

- Ты тоже, - сказал я.

- Что тоже? – спросила Света.

- Не думаешь о моих чувствах, - что-то во мне словно прорвалось. – Зачем ты мне постоянно рассказываешь, как хорошо тебе было с бывшими? Которые, кстати, тебя замуж не звали, если что. Зачем ты постоянно твердишь мне, какой я неудачник? Что все мои мечты – удел ребёнка, не желающего повзрослеть. А стать взрослым, с твоей точки зрения, это дать тебе возможность лежать на диване? Почему ты решила, что можешь требовать от меня, чтобы я удовлетворял тебя по первому намёку? Тебе не говорили, что в сексе участвуют двое? Ты же холодна в постели. Тебя пока разогреешь, сам пять раз остынешь. А когда я подхожу, что в ответ слышу? Нет настроя? Даже голова уже не болит, ага.

- Мудак, - бросила Светка, презрительно скривилась и добавила: - Ниже пояса бьешь, больше сказать нечего?

- О, ты ошибаешься. Есть мне чего сказать, - усмехнулся я. – Просто я всё ещё надеюсь, что ты меня услышишь. И послушаешь. И хоть что-то сделаешь, если тебе семья дорога так же, как мне.

- Тебе?! – она сделала большие глаза. – Дорога семья?! А что ты сделал для семьи?!

- Дети одеты, обуты, не брошены, - сказал я. – Ты не ходишь в обносках, у нас есть машина, нормальный дом. Разве не о таком ты мне говорила подряд восемь лет?

- Так, значит, - они как-то поникла даже. – А я?

- Что ты? – спросил я, уже зная, что мы выходим на старую орбиту.

- Я как? Что мне делать? Думаешь, я хочу вот так вот мелким клерком работать в мэрии? Мне тоже хочется большего, - голос Светланы прозвучал глухо, почти тоскливо. – Не об этом я мечтала, когда тебя встретила. Я хочу сделать карьеру, поездить по миру, пожить ярко, в конце концов.

- Ну, так живи, - чуть не рявкнул я, едва сдерживаясь. – Кто тебе не даёт? Сколько раз я тебе говорил? Оставь нас с пацанами, и езжай, куда хочешь! Так нет же! Это же ты будешь тогда плохо в своих глазах выглядеть! Тебе надо, чтобы тебя выгнали! Бедную и несчастную! Всеми брошенную! А ты вот возьми да и реши сама, что делать дальше! Могу только тебя процитировать. Повзрослей. Пойми, что это твоя жизнь. И не мне решать, как тебе жить дальше. Если хочешь свободы, я тебе её даю. Мы уже не раз говорили на эту тему. Почему ты не едешь никуда? Правильно, это будет выглядеть плохо со стороны. Ты будешь выглядеть плохо, так? А ты не думай о плохом, просто начни жить так, как тебе хочется. Зачем тебе виноватый кто-то? Зачем ты пытаешься сделать виноватым во всём меня?! Я не тащил тебя в загс в наручниках! Не заставлял рожать… Это не было только моё решение. Неужели ты сейчас жалеешь, что родила Костика? И Валерку? Если так, то уходи. Ну, или могу уйти я.

Она слушала мою тираду, медленно бледнея. А потом села на краешек кухонного углового диванчика и сказала:

- Уходи, Вов. Пожалуйста. Просто уйди.

Я развернулся переполненный обидой и злобой. И именно в то мгновение взгляд упал на приоткрытую дверцу шкафчика. Как я не сорвал его весь – не знаю. Наверное, остатки самообладания сработали. Но эту дурацкую дверцу я оторвал с хрустом. Замахнулся, чтобы обрушить её на стол. И медленно опустил и прислонил к стиралке, стоящей здесь же на кухне. Затем ушёл в прихожую, обулся и вышел из дома во двор. Субботний день только набирал силу.

Улица, магазин, фляжка, обзорная площадка, скала. Так здесь и оказался. Стальные нити внизу притягивали взгляд. А мысли… Они лезли в голову, топчась по душе. Ну, вот что я за дурак? Мерзавец! Испортил девчонке жизнь. Теперь ещё и мальчишкам порчу этими скандалами. Почему у меня не получается быть покладистым? Что такого в этих фотографиях? Горько усмехнувшись, я ответил сам себе: они часть меня. И отказаться от них я не смогу физически. Требовать от меня этого – всё равно, что требовать самоубиться. Взгляд вновь прилип к искоркам стали внизу. Может, действительно, хватит портить жизнь женщине и двум пацанам? Дать развод? При этой мысли всё внутри болезненно сжалось. До сих пор не могу представить свою жизнь без неё. Вот только не получается усидеть на нескольких стульях одновременно. Почему всё время надо что-то выбирать, от чего-то отказываться? За что мне такое? Работа, семья, творчество… Третий лишний. Но что именно? Семья? Нет, не смогу. Работа? А жрать что-то надо, да, и детей кормить, одевать. Творчество? Его и так почти нет в моей жизни. Отойти от него совсем? Совсем? Глухое раздражение снова зашевелилось в груди. А почему я должен отказываться от самого себя? Ради чего? Что за жертвенность такая?

Помню мысль, посетившую меня в тот момент. Не могу так больше. Кажется, пора всё это прекращать. Тело само начало раскачиваться на кромке скалы, словно баюкая. Но я спохватился, достал из кармана пальто телефон и задумчиво уставился в экран. Написать ей чего напоследок? Нет, на хрен эти слёзы. Она не кошка, чтобы рубить ей хвост по кусочкам. Да и я не железный. Никаких сил больше нет. На губах стало солоно. Я машинально облизнулся. Влага… В смысле? Плачу, что ли? Я натянуто усмехнулся и провёл правой ладонью по лицу. Точно, мокро. Обалдеть. Это же надо, так истерить. Вытерев руку о пальто, я полез всё-таки в телефон. Захотелось услышать хоть чей-нибудь голос. О, а вот и нужный человек. Несколько гудков и знакомый голос спросил:

- О, как дела?! Привет!

- Привет, Алекс, - буднично сказал я. – Как жизнь молодая?

- Нормально, - бодро ответил старый друг. – Сам как? Давно не виделись.

- Всё в норме, - я запрокинул голову. – Просто отлично. Рад, что и у тебя так же.

- Так, стоп, - голос Алекса стал ровным и почти без эмоций. – Что случилось?

Блин, просчитал. Я испуганно брякнул:

- Ладно, пока! Увидимся!

- Вовка, сто…

Звонок прервался. Я резко отложил телефон в сторону. Небо над головой по-апрельски синело ярко и глубоко. Прохлада лезла под пальто. Я же решил ещё покачаться. Да, всего лишь покачаться.

Телефон зазвонил истошно, резко. Мой взгляд зацепился за имя. Алекс. Паникует, что ли? Всё-таки слишком долго мы дружим. Он просчитал моё состояние на раз. И теперь там бесится. Не ответить будет нечестно по отношению к нему. Я вздохнул, взял в руку смартфон и принял звонок. Всё тот же голос рявкнул:

- Сидеть! Ты где?! Говори немедленно!

- Сижу на скале на нашем месте, где всегда собирались раньше, - ответил я. – У меня десять минут. Потом всё.

- Что всё?! – заорал он где-то там. – Ты совсем ёбнулся, что ли?! Или Светка довела?!

- Прощай, - сказал я в трубку и отключился опять. При этом вырубил и гаджет. Чтобы больше не искушать судьбу. Сейчас посмотрим, нужен ли я ещё в этом мире. Взгляд на часы. Без трёх двенадцать. Класс. В семь минут пополудни всё кончится. Взгляд устремился вниз. Снова картинки из прошлого. Встреча, тот разговор, свадьба, рождение Костика, наши скандалы, та игра, сегодняшний разговор…

Он с шумом уселся рядом на скале, довольно грубо ухватил меня за подбородок и повернул моё лицо к себе. Мой друг. Вечно лохматый, длинный, эмоциональный. Чёрные волосы, не собранные в привычный хвост, прядями лежали на сером пальто. А зелёные глаза пристально уставились на меня. Его зрачки расширились:

- Ты что тут плачешь? Как дитё малое.

- Прости, - пробормотал я, и привалился к его плечу. – Силы все вышли.

- Дурень, - он обнял меня за плечи. – Какой же ты дурень. Больше так не делай. Она того не стоит, поверь. Зачем ты вообще с ней связался, а?

- Не знаю, - честно ответил я. – Тогда думал, так надо. Потом влюбился. Помнишь, как истерил ночью в парке? Было так больно, когда впервые понял, что действительно люблю, а ответного чувства нет. Только расчёт.

- Помню, Вов, - Алекс сжал пальцы на моём плече. – Ты часто из-за неё плачешь. Чем же она так тебя зацепила?

- Не знаю, - прошептал я. А по лицу текли слёзы, которые никак не мог остановить. Они вымывали из сердца что-то очень важное, оставляя простой спокойный свет понимания: между нами со Светкой никогда ничего не было настоящего. Я нашёл в ней укрытие от внешнего мира. Она попыталась выстроить за мой счёт свой мирок, тоже мечтая об укрытии от взрослой пугающей жизни. Что же мы с тобой натворили, Светланка? А как же теперь наши мальчишки?

- Знаешь, Вов, - сказал Алекс. – Лучше бы ты так и продолжал по парням ходить, раз всё так.

- Чего? – я даже отвалился от него, в панике уставившись на друга.

- Ты думал, никто не видел? – он усмехнулся. – Просто это всё личное дело каждого. Мы не лезли к тебе. Ты не лез ни к кому из нас. Жаль только, с Матвеем у вас ничего не вышло. Ты рохля, Вов. А он придурок молодой. Вы оба друг друга стоили. А мы ведь всей компанией видели, как он начинает прикипать к тебе. И твои чувства видели. Но жизнь сука та ещё.

Я понурился. Вот зачем он сейчас старую рану ковырнул? И тут понял. Правильно сделал. Мы живы, значит, всё можно исправить. Я усмехнулся и посмотрел ему в глаза, а потом сказал:

- Спасибо.

- Наконец-то, - облегчение на лице Алекса было неподдельным. А день откровений заиграл новыми красками. Значит, ждёшь, что я пожертвую всем ради тебя, Света? Этому не бывать. Где там мой телефон? Наведя камеру на улыбающегося друга, сказал:

- Улыбнись, парень.

Он вскинул голову и зажмурился на солнце. Так и помню тот день. В виде его лица, улыбки и полуприкрытых глаз. Я встал на ноги, потянул друга за собой, и мы вдвоём медленно пошли сквозь кусты к парапету. Перебравшись через него, мы на миг застыли. И он сказал:

- Ну, всё, моя миссия выполнена. Не пугай так больше, Вовкище. Я знаю, сегодня ты прошёл по краю. Но больше так не делай.

- Я постараюсь, - наши взгляды встретились. – Жаль, что ты обычный упёртый гетеро. А то бы приударил.

Он усмехнулся и сунул мне под нос кулак:

- Только попробуй.

Мы обнялись, и он ушел к дороге, где сел в такси. Похоже, все это время тачка так и стояла здесь в ожидании. Часы на руке показывали двенадцать двадцать девять. Целых двадцать две минуты новой жизни. А яркое апрельское солнце над головой ласково гладило по волосам уютным весенним теплом. И тут телефон зазвонил ещё раз. Светка. Я осторожно провёл пальцем по экрану. Словно он мог укусить за палец.

- Слушаю.

- Вовка, - её голос был полон слёз. – Вернись, а?

- Свет, - мой голос дрогнул. – Солнышко, прости меня за этот день.

- Это ты меня прости, дуру такую, - её голос был полон искренности. Но я знал, что этот день не последний в нашем списке скандалов. Однако, рвать и метать смысла нет. Она сказала:

- Иди домой, мой хороший.

- Скоро буду, - я отбил звонок. Взгляд сам собой уцепился за тонкую фигуру проходившего мимо юноши в красной куртке. Он шагал, засунув руки в карманы и заткнув уши наушниками. Почему я трачу в пустую время? Оно ведь уходит безвозвратно. И я бодрым шагом стал догонять парня. Чтобы сфотографировать в профиль. Надеюсь, морду не кинется мне бить.

Комментарий к Глава 6. Апрель 2014 года. Стальная паутина под ногами.

Жизнь - сука такая, да. Как вам проход над бездной?

========== Глава 7. Путь наружу. Октябрь 2016 года. ==========

Два с половиной года понадобилось мне на полное переосмысление собственной жизни после того сидения на скале. К началу шестнадцатого года я стал меняться. Осознанно, но пока без конфронтации дома. С чего начал? Просмотрел свой гардероб. И понял, что устал носить серо-чёрное унылое гэ. А как иначе назвать? Вы вообще задумывались, почему для среднего поколения нет нормальной изысканной моды? Есть эклектика и броскость для молодёжи, эпатаж для женщин, метросексуальность и ламберство для бездельников с деньгами. А вот для обычных людей среднего возраста, для тех, кто и платит налоги, ничего такого нет. Ширпотреб в лучшем случае. Цветовая гамма – оттенки чёрного, серого, ну иногда синего или вкрапления белого. Покрой – парашютоподобный. Посмотришь на улице, кто во что одет. И сразу видно – для них ничего не шьют. Просто по умолчанию. Типа – нет таких на свете. Это забытое, брошенное поколение мужчин в чёрном и женщин в безразмерных балахонах. Они уже списаны. Мы списаны со счетов. Я списан… в свои без малого сорок лет. Это открытие стало для меня шоком. И внутренним спусковым крючком.

Первым делом я полез в интернет. И стал заказывать всякую чушь из одежды. Главный принцип тут был: неформатно, пафосно и броско. Но стильно, мать вашу. В Питере – мантии с капюшонами. В Москве – брутальные и просто яркие футболки, толстовки, свитшоты и прочие радости. В общем, с миру по нитке – и за три месяца полностью сменил одежду.

Вторым шагом стало самоуважение. Душ два раза в день, всегда чистое бельё, бритое лицо, начищенная обувь, если это не кроссовки. А если всё-таки они – то тщательно вычищенные щеточкой.

Третий шаг – бег. Я начал бегать. Каждый день, в любую погоду, по утрам, перед работой. Да, пришлось научиться вставать совсем рано. Боже, чего мне стоили первые недели этого мазохизма! Ушедшего животика они мне стоили. Так что я тогда заткнул своего внутреннего раба лени. Семь тысяч шагов на фитнесс-браслете с утра – минимум. Бегом. И за день обязательно ещё не меньше пяти тысяч шагов просто ходьбой. А ещё полный отказ от сладких газировок, печенек, булочек и сгущёнки… Последнее было особенно трудно – с детства обожаю эту вкуснятину. Мама, роди меня обратно! Так себя менять оказалось подобно самоистязанию индийских дервишей. Но я справился.

Четвёртый шаг, после которого Светлана начала тихо паниковать, - татуировка на плече с заходом на шею в её тыльной части, под затылком. Чёрная блестящая кобра словно ползла от шеи, где трепетал кончик хвоста, к ладони. Раздвоенный кончик языка слегка заползал на внутреннюю сторону запястья, так, чтобы чуть-чуть показывался из-под манжета рубашки. Пока мне её набивали, а заняло это почти полгода, Светка лишь кривилась, бросая фразочки о детстве в жопе одного парня, не желающего взрослеть, молодящегося старика. Но однажды увидев чёрную змею на моём преобразившемся теле, Светлана тихо подошла сзади, пока я вытирался после душа, прижалась к моей спине и спросила:

- Что происходит, Вов?

- Ты о чём? – сделал я вид, что не понимаю.

- Вот это всё? – её пальцы скользнули по коже, где змеилась чёрная красавица.

- Просто захотелось, - я пожал плечами, накинул полотенце на шею, развернулся и с лёгкой улыбкой спросил: - Тебе не нравится?

- Она красивая, - сказала Светка. – У тебя кто-то есть?

- Ты о чём? – с нарочитой лёгкостью спросил я.

- Ты с кем-то встречаешься? – она повысила голос. – Говори!

- С чего ты взяла? – удивился я.

- Ты стал внимателен к своему внешнему виду, Вова, - она поджала губы. – И будешь мне говорить, что никого себе не завёл на стороне?

- Думай, что хочешь, - ответил я. – Я никого не заводил. Думаешь, за собой надо следить только тогда, когда намечаются отношения? А в другое время не надо?

- Кто она?! – её голос сорвался на визг.

- Нет никакой «она», - попытался я её успокоить, внутри понимая, что добился её внимания впервые за долгие годы.

- Значит… - на её глазах заблестели слёзы, а губы мелко задрожали, - это он. Ты снова встречаешься с мужчинами.

- Во-первых, никакого «он» тоже нет, - резко сказал я. – А во-вторых, почему сразу во множественном числе, Свет? Ты настолько плохо обо мне думаешь? Хотя чего я спрашиваю… Ты ведь всегда была обо мне не высокого мнения.

Я внимательно посмотрел на жену, пробежав взглядом её фигуру от пальцев на ногах до одутловатого злого лица с двумя подбородками. Да, что-то она совсем за собой перестала следить. Хотя, конечно, двое родов никакую женщину не сделают стройной. И в целом фигура моей жены могла дать фору многим нимфеткам… Но это её дело – следить за собой или нет. Когда-то я попробовал с ней поговорить о том, что не стоит так расплываться. А в ответ – скандал с воплями о разводе, нелюбви и прочих прелестях. На фиг, на фиг такое счастье!

Вишенкой на тортике моего нового имиджа стали три вещи. Похоже, именно они и кристаллизовали окончательно моё новое отношение к жизни. В августе я заключил договор с городской картинной галереей о проведении моей персональной выставки фотографий. Да, нашёлся спонсор – влиятельный городской депутат, к которому в руки попал альбом моих работ. Пожилой дядька сам мне позвонил и предложил благотворительную помощь. В половину стоимости выставки. Упускать такое никак нельзя было. И я решился, занял ещё денег, а галерея пустила меня за бесценок в один из залов. Когда я рассказал Светке о том, что моё бездарно потраченное на фотографирование время вылилось в такое вот светское мероприятие, на котором обещался быть городской «цвет нации», так сказать, она словно взбесилась. То есть напомнила мне, как она умеет орать и обвинять. И я наконец понял, что же у неё за отношение к моему творчеству. К тому, что я могу, оказывается, чего-то добиться в жизни без её участия и управления. Это была обида за то, что вместо красивой жизни я «посадил её на цепь» брака и детей. Проще говоря, она всегда мне завидовала? Охренев от такого предположения, я не стал задавать ей глупых вопросов.

А пошёл и в конце августа проколол уши и стал носить чёрный каменный ушной пирсинг. То есть, окончательно впал в детство. И получил от этого удовольствие, сравнимое разве что с долгим оргазмом. Даже сам поразился. Это сколько же положительных эмоций я был лишён в юности? Небо словно стало выше и синее, люди ярче, а сама жизнь обрела жар и лихорадку безостановочных дел и событий. Я словно оторвался от груза повседневных забот. На работе мужики даже шутить надо мной перестали. Словно увидели – я счастлив от таких маленьких перемен, несущих в себе заряд полноты существования.

Так незаметно я добрался и до главного своего действия перед октябрём, когда была назначена выставка. Что я сделал? Сам в шоке до сих пор. И рад. Безумно рад, что мне хватило смелости это сделать. Когда до выставки оставалось всего три недели, мне позвонил всё тот же депутат и пригласил на встречу. Там меня познакомили с неким приезжим типом и его супругой. Они долго восхваляли моё видение мира. И скопом купили набор моих работ, условно названных мной «Молодость в штанах». Два десятка летних фотографий. В цвете. Парней возрастом от восемнадцати до примерно тридцати. Разных, ярких, в городе и на пляже, в гипермаркетах и на улицах… Смеющиеся и горюющие, хмурые и ехидные, удивлённые и весёлые - все они были мне дороги. И я продал эти работы. Денег получил от парочки столько, что понял – это шанс. Я теперь мог года три отдать творчеству, не думая о хлебе насущном. Да что хлеб… О масле и колбасе тоже можно было больше не думать.

Что удивительно, Светлана была искренне рада такому повороту. Она словно расцвела вместе со мной. Стала ходить на фитнесс, начала учиться всяким штукам в онлайне. Мальчишки тоже времени даром не теряли. Костик плотно занялся спортом. По всей детской начали появляться медали за призовые места на чемпионатах по кудо. Ну а Валерка продолжал посещать садик. В следующем году ему предстояло идти в первый класс. И он готовился к этому со всей возможной серьёзностью. Так вот, третьим шагом к внутренней свободе стала не продажа фотоколлекции, нет. Другое. Я уволился с давно надоевшей работы. Просто вот так, в никуда. Без истерик, ужаса в глазах и прочего.

А потом пришёл октябрь. Открытие выставки пришлось на первое октября, на субботу. После дождя город словно умытый блестел стёклами окон и холодел серым асфальтом. А в галерею пришло много людей. Такого не ожидал никто. И вот там, среди всей этой суматохи, я вновь и впервые встретил его. Игоря Грачёва, мужчину в самом расцвете сил, на тот момент двадцати девяти лет от роду. Помню, в электрическом свете мимо стены с моими работами тянулась гомонящая череда зевак. А среди них вдруг мелькнуло знакомое лицо. Это оказался мой бывший коллега Игорь. И ведь виделись всего неделю назад, в день моего увольнения. Но вот поди же ты. Я увидел его другим. Не привычным парнем за компом где-то в соседнем кабинете. Не тем вечно хмурым и задумчивым типом, с которым регулярно сталкивался в коридоре, когда шёл покупать дешёвый обед у тётки, приезжавшей каждый день в офис с клетчатыми сумками всякой снеди в пластиковой таре. И не тем суматошным клерком, несущимся куда-то с кипой бумаг по коридору. На этот раз я его увидел. Чуть пониже меня ростом, черноволосый, худощавый, спортивный и порывистый. Казалось, вот-вот сорвётся с места по неведомым делам. На его симпатичном лице блестели карие глаза. Нос тонкий и ровный, губы чуть пухловатые, бледно-розовые, сухие… Скулы тонкие, щёки чуть впалые, подбородок острый. А ведь он выглядит моложе своего возраста, вдруг осознал я. Года так на двадцать два, двадцать три, не больше. Поразительно, почему не видел этого раньше?

Одет Игорь был в классические английские брюки, матовые туфли серой масти, тонкий свитер цвета маренго с у-образным воротом, а поверх всего стильный кардиган, похожий на пальто без пуговиц, сине-серый, в мелкую клетку. И завершал картину серый же шарф, обнимавший шею молодого человека и прятавший от посторонних глаз светлую полупрозрачную кожу, под которой вились тонкие жилки. Иногда, при движении рук, виднелась ложбинка под горлом. То есть этот свитер он надел на голый торс? Поняв это, я чуть прикрыл глаза, несколько раз размеренно вдохнул-выдохнул и спокойно отвёл взгляд от парня. Игорь как раз умудрился уставиться на меня. И улыбнулся. Эта улыбка словно спица вошла в грудь. Чёрт, как он может так улыбаться? Никогда такого не видел! Он же на работе тоже смеялся и не раз. Но совсем по-другому.

Когда официальная часть открытия закончилась, я отправился в холл галереи, чтобы взять в гардеробе пальто и пройтись подышать свежим воздухом. На улице царил вечер. Осенний, прохладный, но ещё очень уютный, пусть и напоенный лёгкой льдистостью начинающегося октября. Знакомый голос за спиной раздался почти сразу:

- Так вот ты какой, северный олень.

- Попрошу без выражений, - я с улыбкой развернулся к Игорю, последовавшему за мной наружу.

- Оказывается, я тебя не знаю, - на лице парня было удивление, а вот в глазах – смех. – Никто у нас тебя не знает. Так что предлагаю… Приятно познакомиться! Зови меня Игорем, не ошибёшься.

Он протянул мне руку. Я твёрдо пожал тёплую ладонь и сказал:

- Взаимно приятно. Владимир.

Так мы и познакомились. Спустя много месяцев после первой встречи. Два незнакомца.

Комментарий к Глава 7. Путь наружу. Октябрь 2016 года.

И вот он, выход в свет… Что думаете? Семейный человек, отец, муж - и такой пассаж.

========== Глава 8. Падаю в небо. Август 2017 года. ==========

Мы не стали встречаться, как могло бы показаться после того, что я уже рассказал. По крайней мере – тогда. Ну, пересекались иногда. Он всё-таки менеджер по PR: дизайн, заказы, всё такое. А я как раз фотохудожник и дизайнер. Всё в масть, так сказать. Но иногда мы вдвоём сходились в одном из городских магазинчиков крафтового пива, где садились за один столик, заказывали какое-нибудь экзотическое пойло ценой в бутылку вискаря и болтали. Обо всём. И как-то так получилось, что к следующему лету Игорь знал обо мне всё. Да и я о нём узнал не меньше. Единственный ребёнок в богатой семье, престижные школа и университет, потом неплохая должность. Как настоял его отец, парню надо отработать на других лет шесть, а уже потом начинать своё дело. Иначе он не сможет грамотно руководить. В общем-то Игорь был с ним согласен. И сейчас как раз он проходил очередной год «предбизнесовой» практики. Похоже, не последний. Так он сам говорил. Как-то незаметно для самих себя мы стали очень близкими друзьями. Носились друг к другу по первому зову, мебель там переставить, на встречу с кем-нибудь сходить за компанию, всякое было.

Так пролетели месяцы, настал август семнадцатого года. Морской сезон, так сказать. И мы семьёй отправились на берег моря с палатками, походной кухней, мангалом и жаждой раствориться в летней неге. Мальчишки старательно помогали грузить машину, Светка собирала баулы, я загружал, стараясь сделать это максимально компактно. И ранним утром первого августовского дня мы поехали. Недалеко, зато эта база нам всегда нравилась. Застолбив место на полосе песка, способной вместить отдыхающих в три палаточно-тентовых ряда, мы стали возводить наш лагерь. Торчать тут намеревались не меньше трёх дней, чтобы всласть накупаться, обожраться мяса и пива (некоторые из нас), так наотдыхаться, чтобы потом минимум полгода не вспоминать о море.

Костик в меру сил помог поставить палатку и кухню, а Света тут же взялась творить обед. Всё-таки отдых с детьми отдых не для всех. Я помог ей разобраться с вещами. Надувной матрас отправился в палатку, туда же сумки с вещами для пацанов и для нас. Всякие там купальники, плавки, крема от солнца и прочие нужные вещи. В это время Валерка успел усвистать к прибою, где и поселился. Пришлось отправлять к нему Костика с песочным набором игрушек. Ну и самому сходить, обмазать паразитов защитным кремом. Вернувшись, уселся на одно из раскладных кресел. Так день и пошёл. Возня, болтовня ни о чём, дети в прибое, купание и солнце. Ну как болтовня. По нашей привычной схеме. Светка трындит без перерыва, а я максимум издаю звуки типа «ага», «да ну?» и «надо же». Это у нас такой диалог. Она говорит, я сочувствую. Если попробую вылезти со своим мнением или фразой длиннее трёх слов, наступает некая тишина из разряда «Хто сдесь?! Оно говорит?! Молчать! Я говорю, а не ты!» Уже не задевает. Бог с ней, пусть трещит.

Когда начало темнеть, мы загнали пацанов в лагерь, обтёрли и переодели. Всё-таки морской ветерок коварен, а они нам здоровые нужны. Настало время готовить шашлык. Замаринованное мясо уже настоялось. Мангал собран заранее. И мы с Костиком стали колдовать. Уголь, жидкость для розжига, опилки особо пахучих сортов дерева, шампуры… Красота. А там и красное сияние под серо-чёрной вуалью тающего от огня чёрного древесного угля. Жар, он так приятен, когда лишь слегка касается твоей кожи. Но зол и хищен через мгновение и готов сожрать твою конечность. Словно кот, сначала безмятежный, мирный и тёплый. Но вот ты уже перешёл границу дозволенного… И твоя рука полыхает от ран, нанесённых когтями.

Мальчишки прижились с планшетом в кухне, где Светка зажгла фонарь под потолком. Я же сижу на покрашенной в белый цвет покрышке, вкопанной в песок наполовину. В руке уже третья по счёту банка пива. Рядом дышит мангал, витают ароматы дыма и мяса. Да по дороге уже в который раз шагает одна и та же парочка. Чего это они? Я спохватился, что таращусь на бродящих в ночи людей. Обычно мимо шмыгают по одному, по два. В туалет там, или душ. А тут типы дефилируют туда-сюда, словно не решаются на что-то. Ощутив кое-где позыв осуществить животный акт пометить территорию, я подождал, пока парочка пройдёт мимо, и за их спинами проскочил к стене камыша. Небольшое озерцо полностью заросло этой высокой травой, создавая шумящий ночью обманчивый барьер. Пойдёшь вот так отлить, а там чуть зевнул и улетел вниз. И хорошо, если не пьяный. Главное – докричаться, чтобы помогли вылезти. Ну вот и я пошёл к этой границе между реальностями. На овраг посмотреть и свой показать. Не овраг, да.

В разгар возвращения миру арендованного пива я услышал слева от себя очень подозрительные звуки, знакомые каждому, кто хоть раз жадно целовался. Я привёл себя в порядок и развернулся, чтобы уйти. Да так и замер. Снова те двое, надо же. Ага, мужчины, ёбушки-воробушки! В общем, звезда – в шоке, шок – в жопе… А посмотреть было на что. Чёрные силуэты на фоне фонарей, заполонивших берег. Мужские, ага. Целующиеся, да ещё так смачно, что я не выдержал и закашлялся. Парочка тут же отлипла друг от друга и панически ломанулись прочь. Один из них громко выругался и сказал:

- Ну, бля! Да где же одним-то побыть?!

- Не на пляже, - ответил я. – Тем более не в природном туалете.

- Вот же… - продолжил силуэт. – Ты, мужик, это…

- Не дёргайтесь, - сказал я. – Ухожу уже.

- Э, Владимир? – неуверенно подал голос второй член бодрой парочки.

Я остановился и уставился на него. Знакомый голос, однако. Недолго думая, я шагнул в его сторону и, наконец, узнал:

- Игорь, ты? А чего это вы тут…

И тут до меня дошло. Потому что осознал, что видел. Так он гей? Я сглотнул, ощущая пустоту в груди. Гей. Всё время рядом был гей. И что? Я тряхнул головой, резко выдохнул и шагнул ещё ближе. Вот тут узнал и второго. Им оказался Григорий, тот самый бармен-продавец в пивном магазинчике. Они оба уставились на меня, словно два барана. А я на них. Робкая улыбка коснулась губ Игоря. Он нервно оглянулся и сказал:

- Ты только не говори никому, пожалуйста.

- Я не радио, чтобы вещать, - ответил я, усмехнувшись. – Валите, а я к своим пойду, там шашлык доходит уже.

И спокойно пошёл от них прочь. В спину долетел смешок Игорька и шёпот Григория:

- Блядь, да чем же я так согрешил, а?

- Мной, - коротко подытожил пивомен.

Я чуть не заржал, дошёл до покрышки у мангала, уселся и продолжил пить пиво. Кусок картона, приспособленный под махалку, загнал с моей помощью в мангал поток свежего воздуха. Кажется, мясо готово. Я начал снимать с углей шампуры и ножом стаскивать в эмалированную чашку горячие ароматные кусочки жаренного прокопченного мяса. Ах, красота… Вкуснота! Не удержался и прямо у мангала сожрал шматок с колечком чернёного жаром лука. Блаженство наступило после глотка пива. Всё, я на отдыхе.

Появление чашки на столе в кухне восприняли воплями «ура!». Светка с лёгким недовольством спросила:

- Куда ходил? Я выглядывала, тебя не было.

- Отлить, - коротко ответил я.

- Мог бы и предупредить, - проворчала она.

Но уже прошло то время, когда я считал нормальным давать ей подробный отчёт о своих действиях и планах. Нет, ну иногда, по инерции, да. Но не сейчас. Да и настроение было очень уж благостным, чтобы чего-то там встревать. Так что я промолчал. А пацаны насели на шашлык, лопая с мясом ещё и лаваш, нарезанные ломтики свежих огурцов и помидоров, и попивая сок. Мне даже стало немного завидно – всё у них ярко, вкусно, памятно. И хорошо, что так. Костик заметил мой взгляд и улыбнулся, впиваясь крепкими зубами в кусок шашлыка. И тут снаружи раздался голос Игоря:

- Хозяева, можно к вам?

- О, а ты здесь откуда? – удивилась Светка, при этом глянув на меня. Странным взглядом.

- Я тут с друзьями, - сказал Игорь, заходя в кухню. А с ним в не такую уж и большую пляжную хозяйственную палатку вломились ещё два человека – Григорий и колоритная девушка, вся в татухах, пол-лица в пирсинге, майка и шорты ядовито-зелёного цвета. За цвет волос сказать было невозможно. Главное – они были. Пряди радовали оттенками белого, зелёного, зелёного и чёрного. Короче, ужас родителей. Её вид обезоружил Светку на целых десять минут, в течение которых мы познакомились, оприходовали половину бутылки вина, притащенной гостями, и приговорили половину остатков мяса. Так часов до одиннадцати и просидели в кухне за болтовнёй. Света была искренне рада компании, но потом ушла в нашу огромную семейную палатку, забрав мальчишек. Предупредив, что там и останется. Валерку так просто не уложишь.

Третья бутылка вина сменилась штофом виски, припасённом мной именно для моря. Мы вчетвером расселись по стульям, и пошёл вялый разговор ни о чём. Хороший разговор. В котором я мог позволить себе говорить. Я задумчиво посмотрел в сторону палатки, где уже все притихли. Сидевший рядом Игорь коснулся пальцами моей руки, привлекая внимание и, наклонившись, прошептал в ухо:

- Не говори никому, хорошо?

Его взгляд словно невольно скакнул в сторону Григория и его жены Риты. Я же легко усмехнулся и опрокинул в себя дозу вискаря из пластикового стаканчика. Вскоре они ушли, и я остался в кухне один. Погасил фонарь под крышей и вышел наружу. Лёгкий прохладный бриз приятно освежал горящую кожу. Да, вот она, жизнь, где-то рядом. Народ чего-то поёт, шумит, требует, общается, настаивает и любит. А я тут, глухим истуканом при жене и детях. Шаг влево, шаг вправо, прыжок на месте – попытка побега, за которую следует сквозной вынос мозга. В свете звёзд даже безлунное небо поражало красотой. Россыпь огоньков, то редкая, то переходящая в плотную вуаль искр – вот что я увидел, задрав голову. Затем глянул на пляж между мной и шепчущим прибоем. Идеально… Для раздумий. Я наклонился, зацепил за уголок циновку, на которой днём валялась Светка, загорая между обедом и ужином, и двинул к воде. Метрах в двух от шелестящих волн остановился, сел на замершую циновку и глотнул виски прямо из горла. Закрутив крышку на бутылке, воткнул тару в песок, а сам откинулся на руки назад, уставившись в небо. Мерный шелест волн гармонично совпал с мерцанием звёзд. На душе стало хорошо, спокойно и знакомо-равнодушно. Вот он, Игорь, парень, которому в октябре стукнет уже тридцать один год, живёт себе и не тужит. Ладит с парнями, приняв себя когда-то безоговорочно и прямо. А я? Что мне помешало? Почему всё вот так? Странно, страшно и порой кошмарно? Почему у меня не хватает сил или смелости жить своей жизнью? Почему я упорно стремлюсь проживать чужие стремления, мечты, планы, ожидания? Неужели так и будет идти до конца? Ведь уже за сорок один возраст перешагнул. Я усмехнулся сам себе, нашарил бутылку, свинтил ей голову и хлебнул янтарной отравы, наждаком продравшей горло. Поздновато, батенька, спохватился. Это молодому можно менять жизнь по пять раз в год. А ты о чём думаешь? Бросить жену, сыновей, привычный уклад? Куда ты денешься один? Кому ты будешь нужен? И что о тебе подумают? Кто подумает? Этот вопрос заставил меня удивиться. А действительно? Думать некому. Вот уже год, как мама покинула этот мир. Как жила отдельно, упорно не признавая невестку, так и ушла спокойно, тихо.

При этих мыслях я ощутил горечь, замешанную на пресном пепле. Тоска колючим клубком шевельнулась в груди. Мама, как я по ней скучаю. Надеюсь, Светке хватит ума не говорить ни слова о ней. Пока хватает. Как будет дальше, посмотрим. Но у неё и тут двойные стандарты. Мою маму в своё время не приняла. А в последнее время всё чаще заговаривает о том, что надо бы её маму, овдовевшую пару лет назад, к нам забрать. При этой мысли я ощутил глухую злость. Моя, значит, мама плоха для неё оказалась, а я должен её мать принять. Нет уж. Только если купит себе отдельную квартиру, не ближе пары кварталов от нас. Тогда ещё ладно.

Размеренные шаги по песку заставили меня выпрямиться и оглянуться. Ко мне подошёл Игорь и нагло уселся рядом на циновку. Так же нагло сцапал из моей руки пузырь бухла, присосался к нему, несколько раз глотнул, отдал бутылку обратно и сказал:

- Как же всё достало. Гриша такой трус. Сейчас чуть не воет там. Типа его видели с парнем, теперь все узнают…

- Пусть не ноет, не разболтаю, - спокойно ответил я.

- Это я уже понял, - сказал Игорь, посмотрел на меня и спросил: - А почему? Почему ты так спокойно всё воспринял?

- Тебе правду сказать? – оживился я. – Или придумать что-нибудь этакое?

- Давай правду, - выдохнул парень.

- Я би, - спокойно выдал ему свой секрет. – По молодости спал с мужиками.

Не буду же я ему говорить, что спал с мужчинами всего два раза? И оба раза всё было очень нехорошо. Игорь даже отодвинулся, словно хотел увидеть меня целиком, после чего сказал:

- Хм… А всё может быть. Ты выглядишь очень…

- По-гейски? – спросил я.

- Нет, словно богемный человек, - поправил меня Игорь. – Именно таким, кто может всё.

- Ну, вот видишь, - пожал плечами я. – А ты чего с женатиком связался?

- Да как-то так, понравился он мне, - невнятно ответил Игорь.

- Ты ведь умный парень, - я хохотнул. – Так что сам смотри.

- Да ну его, вечно ноет и всего боится, - Игорь спокойно крутанулся на циновке и беспечно улёгся так, что его голова бухнулась мне на бедро. Я с удивлением уставился в его блестящие в ночи глаза. Взгляд парня был внимателен и туманен. Пришлось ещё раз присосаться к вискарю, чтобы суметь прочитать его мысли. И я сказал:

- Я тоже женат, знаешь ли. И староват для тебя. Так что…

- Стоп, - прервал он. – Я сам буду решать, кто для меня староват, а кто нет. А про то, что ты женат…

Его губы растянулись в улыбке:

- Думаешь, я слепой? Это же видно всем, что вы с женой не пара. Уже не пара. Может быть, раньше всё было, и любовь, и страсть, и планы. Но сейчас от всего этого остался только пшик.

Я скрежетнул зубами. Всё-таки это больно, когда вот так с размаху по любимой ране. Игорь уловил мою реакцию и стал серьёзным:

- Прости, Владимир, я не хотел. А ты её ещё любишь, да?

- Наверное, - ответил я. – Наверное.

- А вот она к тебе испытывает что угодно, но только не любовь, - сказал парень, ёрзая по циновке. В итоге его голова переместилась поближе к моему животу. Это начинало нервировать. Наши взгляды вновь встретились. И я наклонился поближе, чтобы увидеть блеск звёзд в его зрачках. Его руки тут же обхватили мою шею. Игорь потянулся вверх, и наши губы встретились. Сначала холодно, словно деревянные. Но уже через мгновение он выдохнул что-то нечленораздельное и лизнул меня в губы! От удивления я приоткрыл рот. И этот нахал воспользовался моментом. Его язык нагло коснулся моего. Наш поцелуй плавно набрал температуру. И это было здорово. Мы целовались долго, самозабвенно, как гурманы пробуют новое блюдо. Над нами сверкали россыпи звёздных огней. Рядом размеренно дышало море, то выдыхая свои волны на берег, то забирая их обратно. А где-то рядом, но бесконечно далеко от меня, спали мои сыновья и женщина, что родила мне этих бесенят. Кажется, это уже не имело никакого значения. Потому что я начал падать вверх, в бездну внутренней свободы.

Комментарий к Глава 8. Падаю в небо. Август 2017 года.

Как вам море, пляж, шашлык… в первых числах марта?

========== Глава 9. Здравствуй, мир… Ноябрь 2017 года. ==========

Странно мне сейчас вспоминать те дни, когда наши с Игорем отношения, сначала робкие и осторожные, стали перерастать в нечто по-настоящему осязаемое. Окончательно границу мы перешли в ноябре того же семнадцатого года. Вот прямо сейчас подумалось, что это была моя личная революция. Не седьмое число, конечно, но всё-таки. В тот день я пришёл к Игорю в гости с пакетом «под настроение», как он выразился, диктуя заказ. Красное полусухое вино средней паршивости, две коробки дорогих шоколадных конфет, кусок дырявого сыра и нарезка дорогущей сыровяленой колбасы. В общем – странный набор, я бы сказал.

Игорь распахнул железную дверь своей двухкомнатной холостяцкой квартиры сразу, словно ждал буквально за ней. Выхватив пакет, он схватил меня за грудки и втащил вовнутрь. Мужчина радостно сказал:

- Ты пришёл! Наконец-то!

Его губы накрыли мои. Я же в это время умудрился развернуть нас, обхватить Игоря за талию левой рукой, а правой притянуть дверь до щелчка. Ну их на фиг, этих любопытных соседок. Игорь довольно замычал в меня, отчего стало немного щекотно. И я обхватил его уже двумя руками и ответил со всем жаром, на какой был способен. Что уж поделать, если мой разум остаётся трезвым в любой ситуации. Это, кстати, одна из причин, почему со мной скучно на тусовках. Я жёстко замкнут. Жизнь приучила, я уже рассказывал о её подарках. Но у Игоря мог хоть немного ослабить вожжи. Чуть-чуть. Но даже этого мне хватало, чтобы словить кайф.

Шаловливые лапы бывшего коллеги по работе стащили с меня пальто, отправив его куда-то в район обувной полки. А сами мы отправились на кухню, где как раз вскипел чайник. Оторвавшись друг от друга, мы с Игорем шумно выдохнули в унисон. Я улыбнулся и сказал, глядя в его искрящиеся глаза:

- Здравствуй.

- Привет! – ответил он тихо. – Я не очень-то верил, что ты придёшь. Всё-таки семья, заботы.

- Я обещал, - что ещё на такое ответишь? Игорь спокойно прошёлся по кухне ручным ураганом, отчего на столе появились фужеры, блюдо с нарезанными фруктами и хрустальная конфетница, куда тут же отправилось содержимое принесённых коробок. Колбаса и сыр были красиво растаращены на ещё одной тарелке. Между делом парень умудрился вручить мне штопор. Так что я без дела не остался.

Вино оказалось очень даже неплохое на вкус. Мы оба его оценили по высшему разряду, когда вновь целовались после первого захода. Это было здорово. В итоге Игорь стащил с меня пуловер и рубашку, оставив с голым торсом, а сам свою просто расстегнул и вытащил из-под ремня джинсов. Дождавшись, когда я налью по второму фужеру, он вздохнул, взял прибор за тонкую ножку, посмотрел сквозь его содержимое на плафон под потолком и сказал:

- Помнишь Сержа? Его ещё в сентябре турнули из лагеря?

Я тут же вспомнил историю, прогремевшую в начале учебного года. Какие-то доброхоты и борцы за чистоту национальной морали где-то нарыли информацию, что директор одного детских оздоровительных лагерей под городом – гей. И подняли хай на весь край. Из-за чего талантливому педагогу пришлось уехать, причём быстро. Нашлись желающие заранее наказать «растлителя». Хотя вся тусовка в городе знала, что за Сержем никогда не водилось девиантных извращений. Но мужчину городские активисты решили наказать авансом, так сказать. Я криво усмехнулся, чувствуя, как лицо начинает потихоньку наливаться жаром:

- Конечно, помню. А что такое?

- Да он написал Морьке, что у него всё путём. Доехал до Питера, там устроился в какую-то гимназию, работает, - Игорь глотнул вина, потом спохватился и поднял фужер перед собой: - Давай за то, чтобы все самые тяжёлые проблемы решались максимум удачным переездом.

- Давай, - поддержал я его тост. Стекло звонко соприкоснулось. Вино ушло вовнутрь. Стало совсем хорошо. Обнажённый торс вовсе не казался теперь уязвимым ни для прохлады, ни для чего другого. Игорь поставил фужер на стол.

- Как там Морька, кстати? – спросил я.

- Да что ему сделается! – заулыбался Игорь, вскочил со стула, ухватил меня за руку и потащил в зал. Там включил телевизор, оснащённый крутейшими возможностями работы с медиафайлами. На экране я с удивлением увидел Мориса, который вольготно валялся на кушетке в какой-то гримёрке. Именно валялся. Облачённый в балетную пачку. Ага, мужик. Помня выходки этого сорокалетнего долговязого мужика немного бандитского характера, я не смог удержаться от смеха. Игорь присоединился ко мне. А Морька на экране картинно повёл ногами, словно балерина, показывая чресла, затянутые в тоненькую белую ткань, во всей красе и говоря:

- Это тебе дорогой! Наслаждайся! С днём рождения!

Игорь тут же объяснил:

- Это он мне подарил, типа себя.

- Смотрю, он верен своим принципам, - усмехнулся я, в очередной раз поражаясь раскрепощённости Мориса. Я бы так никогда не смог.

Забавное у нас случилось знакомство. Второе, как и с Игорем. В конце сентября парень затащил меня в тематический клуб, запрятанный в глухих дворах одного из микрорайонов. Там вовсю отмечали какой-то праздник, то ли день рождения, то ли юбилей. Отговорившись жене, что на пару дней валю в командировку, я ушёл в это подполье с твёрдым намерением не возвращаться весь названный срок. Сутки на гудёж, сутки на отходняк. Типично, как дважды два. И вот прямо у барной стойки мы с Морисом и столкнулись. Он застыл, медленно бледнея и таращась на меня. Я же похолодел от страха. Меньше всего ожидал встретить в таком месте ещё одного своего знакомого по видимой жизни. В отличие от меня, Морис быстро взял себя в руки и спросил:

- А ты тут как?

- Так, - типа ответил я, пытаясь собраться с мыслями. Вот и что я ему скажу, а? Он же теперь спокойно может сдать меня Светке. Они работают в одном управлении мэрии. И тут я обратил внимание на то, как Морис одет. И окончательно охренел. Фанат яоя, мать твою! Верх – белая рубашка, тонкий галстук, чёрный приталенный пиджак по фигуре. И низ… Клетчатая юбочка, белые колготки и лаковые туфли. Япона школота, завались она ветками! Именно в этот момент к нам подрулил Игорь, слинявший за коктейлями для нас с ним. Он радостно обратился к Светкиному коллеге:

- Моря, счастье моё, ты вся такая японская!

- Ну, так бери меня, дорогуша, на всю жизнь! – тут же отреагировал Морис, отмирая. – Я тебе пригожусь краник погреть холодной зимней ночью.

- Поздняк метаться, Морианна, - грустно сказал Игорь. – Мои краник с грелкой заняты.

- Да ну? – искренне удивился Морис. – И кто у нас такой опрометчивый? И счастливый? Поxему не я?

Он капризно надул накрашенные губы. А я, наконец, сообразил, что ему надо бояться меня больше. В таком виде передо мной предстал, что сутулых в гробах выравнивай. Игорь же ответил Морису, преспокойно положив мне руку на плечо:

- Вот он, мой идеал.

Взгляд Светкиного коллеги обжёг. Но в нём не было ни презрения, ни страха. Мужчина лишь улыбнулся уголками рта и сказал:

- Надеюсь, наше рандеву уважаемые Владимир оставит между нами.

- Я надеюсь на встречную любезность, - улыбнулся я в ответ. Мы явно поняли друг друга. Никогда бы не подумал, что этот предельно собранный на работе специалист и примерный семьянин, муж и отец, мало чем от меня отличается. Сколько же таких вокруг, вынужденных скрывать свою суть? Чёртов социум с его древними правилами. Не будь собой, будь как все, а то сожрут… В голове тогда так и нарисовалась жутковатая картина. Словно раскатывает вокруг меня этакий аморфный зверь, слепленный из когтистых лап, вооружённых палками, арматуринами, разбитыми стеклянными бутылками. А я стою по колено в какой-то гнойной жиже и не могу сдвинуться с места. И знаю, что, если вырвусь из болота, то попаду под этот страшный каток. Хороший выбор, да? Или утонуть в болоте быта, или сдохнуть под ударами общественного мнения. Круть, одним словом. В общем, тогда, в конце сентября, я по-настоящему понял, что в таком вот состоянии могу провести весь остаток жизни. Если ничего не сделаю.

А потом был октябрь. Примерно в середине его состоялась конференция фотожурналистов и фотохудожников, в которой я не мог не принять участие. По городским меркам, моё имя если и не гремело, то звучало вполне громко. И вот там меня окончательно поломало. А ведь всего лишь увидел гостей из «нерезиновой». Две парочки, с которыми меня познакомили, заставили покрыться холодным потом. Сначала были Рудольф и его жена Клара. Типичные представители столичного бомонда, яркие, пафосные, местами кривомордые. Это я про их отношение к местным. Хорошо, хоть меня их снобизм миновал. Видели моё творчество, снизошли «до похвалить», так сказать. А потом шепоточком, с хиханьками, предложили потусить, если у меня на примете есть пара «мальчиков», один для него, второй для неё. Еле-еле смог сохранить лицо. Слава богу, нарисовался Морька, которому я их и сбагрил. Стареющий блядун с его свингующей вуайеристкой благополучно уплыли за горизонт. Но тут меня представили Венедикту Алерскому, одному из самых громких фотографов страны. Удивительно, но человек в свои почти шестьдесят работал с фотоаппаратом так, что только премии налетали. Он попросил звать его Венечкой. И одно это уже вызвало во мне стойкое желание забиться куда-нибудь под плинтус. Вот же столичная манерность во-плоти. Пока седеющий мужчина с аристократичным лицом и в дорогом костюме вещал мне о космических кораблях на просторах большого театра, возле нас крутился парень лет двадцати пяти, очень яркий, смазливый, дорого и крикливо одетый. Сплошная эклектика. Наконец, он не утерпел и влез в разговор:

- Венечка, нас уже ждут!

- Да, да, котёнок, уже иду, - рассеянно отозвалась столичная звезда. – Так вот, дорогой Володенька, я бы хотел, чтобы мы с вами поработали…

- Ну, Венечка! - заныл парень, словно ему было лет на пятнадцать меньше, чем на самом деле.

- Ай, - выдохнул гость конференции. – Что же ты такой вредный сегодня, котёнок? Лучше познакомься с очень интересным человеком. Это Володя, а это мой Никитушка…

Меня почти стошнило. Увы, при всём понимании, что передо мной просто «папик» и его «детка», я не смог долго смотреть на этот «инь-янь», где «инь» - от возраста синь, а «янь» - от денежек пьянь. Жуть. Тогда-то я и понял, что…

Игорь отвлёк меня от этих воспоминаний очень жарким поцелуем. И как-то стало на душе спокойно, тепло и уверенно, что я при тянул к себе Игоря и впился в его губы уже жёстко. Он от неожиданности охнул, а потом судорожно скинул с себя белую рубашку. Так мы и приземлились на разложенный диван в его гостиной. Ощутив под собой податливое, но в то же время сильное тело, я выбросил из головы всякие мысли. Губы сами начали гулять по лицу Игоря, по шее, по вискам. От моего дыхания на ключичную ямку он аж задрожал. Слабое место у парня. Я успел выяснить уже давно. А следом начал изучать его обнажённый торс. Атласная кожа, умеренная поросль на груди, возбуждённые каменные соски… Мой язык исследовал всё это медленно и нагло. А Игорь чуть ли не в голос постанывал. Похоже, ему было хорошо.

Каменный от горячего возбуждения пресс парня прикипел к моим губам, так не хотелось отрываться от этого прекрасного тренированного тела. Не накаченного, боже упаси. Просто классного тела человека, регулярно посещающего спортзал. Но я знал, что дальше будет намного лучше. Уже проверено во время наших редких встреч на его квартире. Пока я пил мелко дрожащее возбуждение живота Игоря, мои пальцы нащупали пуговицу на его джинсах, а затем и молнию. Ширинка распахнулась, а оттуда ощутимо толкнулся в ладонь крепкий большой член, пока ещё укрытый тканью белья. Где-то вдалеке раздался шипящий стон, словно втянули сквозь зубы воздух. Голос Игоря прошептал:

- Боже, что ты делаешь? Не прекращай.

Как будто я собирался? Лишь требовательно хлопнул его по бёдрам. Понятливый партнёр приподнял зад, давая мне возможность стянуть к коленям его штаны. А вот и то, что лучше всяких прессов, пусть и сказочных. Мои губы жадно припали к стволу сквозь ткань, уже покрытую пятнышками влаги. А затем я требовательно потянул за резинку трусов. Игорь снова приподнялся, и эта часть одежды также соскользнула куда-то по ногам. Его напряжённый член качнулся, обретая свободу. Он был волшебен, легендарен, невероятен… Чёрт возьми! И я взял, а как иначе? Ласкать, тянуть и лизать и сосать этот член мне понравилось с первого же раза, когда довелось это проделать. Крепкий, ровный, с большой рельефной головкой, просто – идеальный. Играть с ним было одно удовольствие. И мне, и его хозяину. Руки Игоря обхватили мою голову, помогая заглатывать орудие поглубже. Так продолжалось несколько минут. Пару раз пришлось отступать, чтобы не дать парню разрядиться. Потом он всё-таки со стоном отодвинул меня, встал с дивана, гордо махнув влажным членом, быстро стянул до конца джинсы с трусами и перевернул меня на спину. Лёг сверху. И началась новая пытка. Что он вытворял в тот вечер! Этот чёрт меня буквально вылизал, от лба до пальцев ног. А потом взялся за мой инструмент, да так обстоятельно, что я улетел туда, где на карте стоит отметка рая. В какой-то момент я вдруг ощутил в себе что-то инородное и вздрогнул, вскидывая голову. Наши взгляды встретились, и Игорь очень доверчиво спросил:

- Можно?

Моё сердце рухнуло куда-то туда, где он сейчас хозяйничал. И я кивнул, стараясь удержать в голове остатки разума. Этот гад выдавил мне туда чего-то холодного, но почти сразу стал втирать, нагревать, растягивать вход в тело. Где один, там и два пальца, а затем и три. Боли не было, так, слегка саднило, вызывая недоумение и странное ожидание. А потом что-то большое, горячее и очень твёрдое приникло к моему анусу, словно в поцелуе. И двинулось вперёд. От напора пошла волна… Не боли. Это было что-то другое. Тянущее, жёсткое и в то же время очень жгучее. Словно заполняющее твёрдым жаром. Миг-другой, а потом это нечто словно прошло порог. И стало чуть-чуть полегче. Но ровно на волосок. Пока я впитывал эти ощущения, Игорь шептал мне на ухо какую-то чушь про «потерпи, мой хороший». На что я просто схватил его за виски и притянул для поцелуя, затыкая поток пустых слов. И он начал двигаться, заполняя пустоту во мне собой. Ту пустоту, что столько лет грызла изнутри, пожирая каждое мгновение прежней жизни. Эта пустота даже не стала сопротивляться. Она просто исчезла. В одно мгновение с тем чудом, что пришло на очередном движении Игоря внутри меня.

Помню, в то мгновение, когда поймал этот пароксизм странного ощущения наполненности, внутри словно что-то отпустило. И по лицу побежали слёзы. Из головы мгновенно вылетели все мысли. Остались только чувства. И их становилось всё больше и больше. Они стали заполнять меня, вливаясь с каждым толчком. Это было то, чего не хватало. Это было моё естество, добравшееся, наконец, до сердца, души и кое-чего пониже пупка. Это был я. Тот, кого так старательно загоняли в бездну. Я вернулся.

Игорь резко втянул воздух и начал задыхаться. Так могло показаться со стороны. Я же просто балдел. Всё-таки здоровая простата – великая вещь для гея. Кончили мы практически одновременно. Он – в презик во мне. Я – на себя. Но то, что горячо плеснулось мне на живот и грудь, Игорь тут же размазал своим торсом, вжимаясь в меня, словно змей в ножку бокала. Мы оба расползлись слипшимися медузами. И я ещё раз поцеловал его в губы, а потом сказал, глядя в затуманенные глаза:

- Спасибо.

Та ночь была длинной и запомнилась на всю жизнь. Извините за подробности, но потом уже я имел Игоря, потом он опять меня, а там мы вообще чего-то начали такое творить… Короче, напились и натрахались, что те кролики в винном погребе. И были счастливые до похрюкивания. Уже под утро я, лёжа почти под спящим Игорем, вдруг подумал: а чем я отличаюсь от Венечки? Вот он я, мужик за сорок. А рядом тихонько дрыхнет парень тридцати лет от роду. В чём разница между мной и тем стареющим «папиком»?

В груди стало неуютно. Но я лишь резко выдохнул, отчего Игорь сонно что-то пробурчал, обнял меня ещё крепче и закинул ногу, проехавшись коленом по моему утомлённому хозяйству. Однако, судя по реакции, не такому уж утомлённому. Но я не стал развивать эти поползновения организма. Мысли в голове засели крепко. Да, я не папик. Те московские гости… Они были вот такие, как есть. Первая пара – уставшие друг от друга люди, которых вместе держат только правило приличия бомонда. Вторая – верх откровенного ужаса для любого стареющего гея. Ладно, если у тебя есть бабло, ты можешь вот так снять «молодое мясо». А когда денег нет? До половины шестого дружить с Дунькой Кулаковой? Страх божий… Я задышал часто-часто, прогоняя нахлынувшую панику. Или того хуже? Так и останусь рядом с абсолютно уже чужой женщиной, ломая жизнь ей и себе. А Светке ведь не молодеет. Может, и не стоит цепляться за призрак благополучия? Отпустить, наконец? Тогда я понял, что ещё не готов. Страшно это всё даже представить. Но понял самое главное. Рано или поздно правда вылезет. Там, где меньше всего ждёшь. И что тогда будет, даже представлять не хочется. Именно в ту ноябрьскую ночь я понял, кто я есть на этом свете. И что надо сделать, чтобы стать этим самым «я». Но не был готов на такое. Ну вот не был, и всё тут. Слишком долго сидел в раковине пустоты. Слишком долго.

Комментарий к Глава 9. Здравствуй, мир… Ноябрь 2017 года.

Вот и ещё один шаг сделан к финалу. Но каков он будет, этот финал? Раскрывающим мир? Или выстрелом в висок? Хочу ваших комментариев. Хочу. Ой, ка-а-а-ак хо-о-о-о-очу…

========== Глава 10. Без оглядки. Январь 2018 года. ==========

Новогодние каникулы. В этих словах у каждого свои смыслы. Мои - оказались в тот январь простыми и понятными. Но с такими далеко идущими… В общем, снежные дни были, весёлые и двуликие. Дома маскарад. Улыбки, подарки, Светка со своим очередным заходом на тему испорченной жизни. Да, поругались, у нас иначе уже не получалось разговаривать. Стоило только начать. И любая тема скатывалась на словесный теннис в духе «ты такой – а ты такая». Но даже в этом настала такая стылая рутина, привычка даже, что мы с ней порой очень странно смотрели друг на друга. После Нового Года я уехал из города на неделю. Типа на усадьбу какого-то нувориша, который захотел фотоальбом русской зимы и своей жены-модели в мехах. Впрочем, и усадьба, и нувориш, и жена в наличии были. Игорь постарался. Он помог мне просто офигенно. Уговорил друзей на фотосессию, напросился в гости, чтобы меня сопровождать. Ну, мы и поехали вдвоём на его машине.

Дорога заняла часов семь. Сначала добирались по грунтовой дороге с укатанным снежным покрытием до посёлка, потом уже там искали эту самую усадьбу. Но нашли. Нас встречали уже впотьмах с фонарями и собаками. Охрана буквально сопроводила нас до дверей большого дома, залитого огнями. А за ними уже ждали высокий атлетического сложения блондин с холодными серыми глазами, облачённый в строгий белый костюм с синеватой рубашкой и белым же атласным галстуком. Ага, в глуши, костюм, галстук… Пока я офигевал, к нам подошла и его супруга, оказавшаяся не просто моделью. Я узнал эту девушку мгновенно, просто по долгу работы. Известная российская фотомодель, яркая брюнетка, нарядившаяся по случаю в удивительно красивое голубоватое платье пастельных тонов. Помню, поймал себя на мысли: «Куда я попал?» Но краснеть не пришлось. Чёрт меня дёрнул перед поездкой зайти в мэрию, на предмет вспомоществования местному филиалу союза художников. Так что и оделся вполне прилично. А заезжать домой переодеваться не стал. Так что сейчас, скинув сумки, свой фотокофр со штативом в чехле и чёрное пальто в руки прислуги (нашлась такая, вообще жуть), предстал перед хозяевами в дизайнерском костюме, сшитом по ориентальной моде (китайский, короче, с вышивкой там и прочими яркими элементами). Игорь рядом со мной, в синем свитере и джинсах, как-то даже потерялся. Хозяева с нарочитым удивлением смерили меня взглядами и заулыбались. Мужчина сказал:

- Приятно познакомиться в живую, господин Вертинский. Позвольте представиться. Кирилл Аполлонский. А это моя жена Жанна.

Чмокнув протянутую дамскую ручку и пожав лапу мужскую, я спросил:

- Здесь так принято? В вечерних нарядах по дрова ходить?

- А вы за словом в карман не лезете, - усмехнулась девушка. – Не удивляйтесь, прошу вас. Мы и сами только прилетели. Но вертолёт уже в ангаре.

- Понимаю, - склонил голову я. – Такую красивую девушку, как вы, возить надо только по воздуху, подальше от зевак.

- Но, но, - погрозил мне пальцем Кирилл. – Попрошу без вольностей в сторону моей половины.

- Ой, вот только не надо этих расшаркиваний, - очнулся, наконец, Игорь. – Кир, мы вообще-то с Вовкой пара.

- Именно, - сказала Жанна. Теперь кулачком погрозила уже она:

- Ты на моего мужа ни-ни.

Я уже намного серьёзнее посмотрел на них. Кажется, эта семья тот ещё рассадник современных тенденций. Будем знать. А Игорь спросил:

- Что насчёт бани?

- Сегодня весь вечер топится, - отмахнулся Кирилл. – Вам сейчас покажут апартаменты, а мы с Жанночкой пока сходим, переоденемся.

Молодой человек в чёрной футболке и строгих брюках проводил нас на второй этаж, где оставил в большой комнате, из которой вели ещё двери в туалет и ванную. А ещё тут был огромный траходром. Иначе это чудовище назвать было невозможно. Отделка комнаты напоминала что-то такое осенне-умиротворённое, Оттенки жёлтого и коричневого. Чего я терпеть не могу. Но тут уж лучше помолчать. А то переселят в конуру какую. Пока я избавлялся от китайской красоты, Игорь быстро перекинулся в шорты и белую футболку, после чего взялся мне помогать. Да так мы с ним увлеклись, что только вежливое покашливание от дверей заставило нас отлипнуть друг от друга. Игорь без тени смущения поправил сбитые шорты и одёрнул задранную футболку. Я же несколько нервно поддёрнул трусы, а потом с независимым видом медленно надел свои цветастые домашние штаны. И блинную футболку-джазовку молочного цвета. Только после этого позволил себе посмотреть в сторону входа в нашу комнату. Там стоял всё тот же шикарный Кирилл. Но уже в домашних чёрных штанах и мягкой шерстной рубашке в большую синюю клетку. Они с Игорем словно проснулись, нарочито громко засмеялись, и Кирилл сказал:

- А вы в хорошей форме, Владимир.

- Ты это, пошёл отсюда, нахал, - тут же засуетился Игорь, пытаясь вытолкнуть хозяина дома из помещения.

- Да ладно тебе, я женат, - заулыбался блондин. – Вы пока в баню идите, а потом встретимся за ужином.

И испарился где-то в коридоре. Мы с Игорем не успели даже словом перекинуться, как нас уже вели куда-то ещё. Причём, всё тот же парень. Вскоре нас встретил уютным теплом предбанник сауны. Оставшись, наконец, наедине, мы быстро разделись и юркнули вовнутрь. Никаких тряпок, только природа, мать её. Уже там я понял, что не утерплю. Тем более Игорь с чего-то решил заглянуть под лавку, на которой обычно сидят. Ага, с чего-то… Вот прямо не знаю, да. Совсем не в курсе. Он же меня спровоцировал! Пусть на себя пеняет! Мои жадные руки тут же прилипли к его ягодицам. Потом левая скользнула по уже влажной от жара коже вперёд, где нащупала весьма приятным орган с довесками. А правая уютно легла между половинками задницы. Игорь медленно выпрямился, прижался ко мне спиной и повернул голову со словами:

- Весь день тебя ждал.

- И не напрасно, - ответил я и поцеловал его в скулу. Пальцами же начал потихонечку «доить» его полунапрягшийся член. Он тихонечко простонал:

- Да-а-а-а…

Другая моя ладонь беспардонно гладила его промежность, нагло касаясь подрагивающего ануса. Это было что-то животное. Оба понимали, что хотим тупого похотливого секса. Но всё-таки следовало его сначала подготовить. Чем я и занялся пальцами и языком. Сам себе удивляюсь, как успел потерять последний стыд в постели с моим парнем? Столько лет весь из себя «девочка-целочка», а тут такие страсти. А вот, завидуйте молча.

Игорёк просто начал растекаться лужицей передо мной, а в какой-то момент с некоторой злостью потребовал:

- Давай уже, скотина!

И я дал. Вошёл резко и сразу почти на всю длину своего инструмента. Парень громко ахнул, выгибаясь и подаваясь вперёд. Но уже через секунду он ухватил меня руками за бёдра и грубо прижал к себе:

- Сильнее! Хочу тебя!

Этот жар буду помнить всю жизнь. Мой мальчик стонет, вцепившись одной рукой в лавку, а второй в мою задницу, изгибается и подмахивает. Я же с утробным стоном насаживаю его на свой член, чувствуя себя беспощадным и всемогущим хозяином. Это было для меня новое ощущение. Странное и осознанное уже потом. А тогда я просто драл Игоря так, что оба, излив страсть друг на друга, просто стали амёбами на пару минут. Но всё-таки помылись, да. Чего, зря, что ли в баню пошли?

Выбравшись наружу, мы вытерли друг друга махровыми полотенцами, заботливо оставленными прислугой, оделись, и снова нас повёл местный Сусанин по дому. В большой столовой нас уже ждали. Во-первых хозяева, во-вторых, еда. Первые расправлялись со второй. Так что мы не стали зевать и присоединились. Минут через двадцать звяканья ложек, вилок и бутылочных горлышек по ободкам бокалов, мы смогли оторваться от чревоугодия. И Кирилл нас порадовал:

- А вы там неплохо поигрались, мальчики. Владимир, моё вам восхищение. В вашем возрасте быть таким энергичным не каждому дано.

Я тут же покраснел. Они что, нас видели? Жанна засмеялась и сказала, лукаво глядя мне в глаза:

- У нас тут везде камеры. Так что, если хотите, можем даже запись подарить.

- Хотим, - тут же сказал Игорь. Я же лишь смущённо улыбнулся. Истерить и рефлексировать поздно, так что хрен с ним. Взяв себя в руки, я сказал:

- Хотелось бы обсудить график нашей работы.

- Всё завтра, дорогие гости. С утра и обсудим, - твёрдо сказал Кирилл. Они с женой встали из-за стола. – Пойдём мы спать. Устали с дороги. Да и вам стоит отдохнуть после таких-то подвигов.

Игорь заржал, а я тут же треснул его по спине и спросил:

- Чего тебе оторвать ночью, красавчик?

- Меня, - заулыбался парень. – Сорви меня, как грушу с ветки. И съешь!

- Фу, извращенец! – я замахал на него руками.

- Сам такой, - совершенно серьёзно ответил Игорь и потянулся за поцелуем. А я ответил. Но уже через минуту мы вдвоём тоже встали из-за стола и пошли в нашу комнату. А там… Вот что за блядская натура! Это я про себя. В те дни я ни о чём не мог и не хотел думать. Ни о семье, ни о работе, ни о чём. Только о нём. О моём Игорьке. Об этом красивом парне с классным телом. Когда мы ложились в постель, он с улыбкой поставил на столик включённую камеру в режиме видео. Я спросил:

- Зачем?

- Хочу видеть тебя даже в те дни, когда ты занят с семьёй, - лицо Игоря стало очень серьёзным. – Ты не представляешь, как я тоскую, когда тебя нет рядом.

- Иди сюда, - сказал я, заваливая парня на себя. – Я тоже очень скучаю. Безумно.

И мы стали целоваться. А потом всё пошло к чёрту. И мысли, и то неуютное чувство, что возникло минуту назад, и все остальные мелочи. Только стоны, горячая кожа .капли пота и наше тяжёлое обоюдное дыхание с лихорадочным шёпотом, в котором едва-едва можно разобрать наши имена.

А с утра началась работа. Так и пошло дальше. Днём заботы и фотографии, ночью – наш рай. Дни пролетели быстро, мы вернулись в наш город. И жизнь пошла дальше. И только почему-то сердце стало чуть-чуть болеть. Совсем чуть-чуть.

Комментарий к Глава 10. Без оглядки. Январь 2018 года.

Кажется, кто-то сошёл с ума. Как думаете?

========== Глава 11. Снова выбор. Март 2018 года. ==========

Отчётливо помню тот день, когда всё могло пойти по-другому. Но я выбрал другое. Мы живём не для того, чтобы каждое мгновение ждать темноты. Любой философ скажет вам об этом. А я простой человек. В конце зимы мы с Игорем умотали в «командировку» в Таиланд. Ага, именно так. На самом деле, у меня действительно появился один клиент. По тайским меркам — сумасшедший. Господин Тарн с чего-то решил, что его дочку должен фотографировать именно русский мастер. В итоге он вышел на меня. И заказал фотосессию для девушки. Анита действительно оказалась миленькой метиской. Её мама родом из Польши. Смесь получилась мощная. Девчонка поражала красотой, как по европейским меркам, так и по тайским. Увидев её фотографии, присланные заказчиком для ознакомления с фактурой, Светка словно заледенела, но почти сразу оттаяла и даже пошутила:

- Не знала бы, что ты у нас раньше по мальчикам был, приревновала бы. И не пустила, честное слово.

Мы оба несколько растерянно посмеялись, а потом я запросил у господина Тарна аванс в размере своего полугодового дохода. Для этого долларового миллионера сумма смехотворная, для меня — существенная. Он почти сразу перевёл деньги, и мы договорились, что в течение месяца я прилечу в их страну и за две недели создам портфолио красотки Аниты…

В начале марта мы вернулись. Игорь тогда подсуетил себе отпуск в счёт годового. Благо, у него тоже был действующий загранпаспорт. Билеты купили по-идиотски. Я полетел за счёт нанимателя, а Игорю мы оплатили рейс вскладчину. В общем, всё отлично получилось. Уже в Тае, сойдя с трапа, мы потеряли страх. Это сложно объяснить. Просто мы вдруг стали парой не только для себя, но и для всех окружающих. Конечно, никаких демонстраций на улицах своих отношений мы не допускали. Всё-таки страна всё больше становилась по-британски чопорной. То вэйпы запретят, то поцелуи в общественных местах. Но в остальном это по-прежнему туристический рай. И ад диссонансов. Как и в любой развивающейся капиталистической стране — есть бедные кварталы, есть богатые районы. Соответственно, есть всё, что захочется найти. Но к нам это не имело отношения. Просто всем вокруг как-то само становилось понятно — мы пара. Кто-то косился, кто-то улыбался. Короче, нормальное такое отношение. Как к обычным неформалам. Помню, мы с Игорем тогда много говорили о том, что хорошо бы так и в России. Но оба понимали: не все мечты сбываются.

Две недели пролетели незаметно. В начале марта настала пора лететь обратно. И в аэропорту мы впервые заговорили о нашем будущем. Точнее, заговорил Игорь. Мы сидели в обычном зале ожидания и пялились на табло прилётов-отлётов, когда Игорь сказал:

- Знаешь, это утомляет. Хочется хотя бы минимально не прятаться… Хочется не ходить друг к другу иногда, а каждый вечер быть вместе.

- Хочется, - согласился я, а потом насторожился. В груди что-то ёкнуло. Игорь словно обрадовался и сказал, повернувшись ко мне и поймав взгляд:

- Скажи, ты тоже думаешь о нашем будущем?

- Думаю, заяц, - я хмуро кивнул.

- Фу, - он поморщился, - не называй меня так. Знаешь, Вов, я на самом деле хочу, чтобы мы каждый вечер шли к нам домой, а не каждый к себе. Хочу видеться каждый день, понимаешь? А не тогда, когда тебе удастся придумать отмазку для жены.

- Прости, - я протянул руку и коснулся пальцами его щеки, - но я ведь тебе говорил, почему так происходит.

- Знаю, - Игорь аж сгорбился. - Твои мальчишки. Я бы тоже не смог их бросить…

- Вот видишь, ты всё понимаешь, - я облегчённо выдохнул. Скользкий лёд темы будущего заставил меня поёжиться трусливым зайцем. Игорь в первый раз так серьёзно поднял вопрос нашей дальнейшей жизни. Сколько раз я спорил с ним мысленно на эту тему. А сейчас понял, что не смог бы ничего сказать. В груди стало остро и колюче — снова выбор? Господи, только не это. Я не готов… Тайные встречи, недомолвки, невозможность просто лишний раз подойти друг к другу и заговорить. Это мучительно. Но не менее страшно — сломать всё, что есть. Семья, пацаны, дом, жизнь в том виде, в котором она уже состоялась. Лишится всего этого? Я вырос без отца. И не хочу, чтобы мои мальчишки хлебнули того же.

Продлился разговор уже в самолёте, где-то над Китаем. Игорь предельно серьёзно вцепился мне в руку и сказал, проводив взглядом стюардессу с напитками:

- Володя, мне тяжело. Пойми, это очень сложно. Но и не говорить об этом я больше не могу. Я не хочу делить тебя с твоей женой. Мальчишки твои… Не они первые, не они последние, кто окажется в неполной семье.

- Игорь, - мой голос стал словно ржавый подшипник — шипел и осыпался, - не надо об этом сейчас. Прилетим, остынем и поговорим через пару дней.

- У тебя всегда всё через пару дней, - мой парень поджал губы и убрал свою руку с моей. - Иногда мне кажется, что я для тебя лишь развлечение.

- Глупости говоришь, - я подался к нему. - Пусть и тайно, но мы же встречаемся на грани риска.

- А ты у нас, похоже, адренолиновый маньяк, - с каким-то раздражением ответил Игорь. - Я для тебя лишь источник адреналина.

- Мы обязательно поговорим об этом, обо всём, малыш, - несколько растерянно сказал я, понимая, что это действительно неизбежно.

- Хорошо, - отстранённо ответил Игорь. И мы замолчали. Минут через десять оба уже болтали ни о чём. А у меня на душе начали скрести иголки. Знаете, когда острие корябает кожу — такие вот ощущения, много, часто. По прилёту мы разбежались. Через полтора часа оказавшись дома, я наобнимался с домашними, вручил всем сувениры и подарки, а уже после ужина получил сюрприз от Светланы. Со странно довольным выражением лица она уселась напротив меня за кухонный стол и сказала:

- Парней я отправила зависать с приставкой. А нам с тобой есть о чём поговорить, Вова.

- Даже так? - я усмехнулся, внутренне покрываясь знакомой коркой каменной брони.

- Почему ты летал в Таиланд с Игорем? - вопрос стал ударом под дых. Больше от неожиданности. Я медленно выдохнул, стараясь не меняться в лице, а потом сказал:

- И что именно тебе в этом интересно?

- Отвечай, - её голос взвинтился на пару нот.

- Он мне помогал, - что ещё можно было сказать?

- Что-то часто он тебе помогает, - Светлана вздохнула. - Игорь везде, он и там, и сям. Может, ты на него запал? И тащишь везде сам?

Что меня всегда в ней поражало — умение делать правильные выводы на основании «никаких» фактиков. Разве что в этот раз она немного не угадала. Мы оба пошли на отношения — я и Игорь. Парень не был ведомым в нашей паре. А вот направление разговора начало мне активно не нравиться. О чём я и сказал:

- Ты это всё к чему?

- Да просто хотела предупредить, дорогой, - Света улыбнулась. - Я разведёнкой не буду.

- Типа, вдовой станешь, что ли? - пошутил я, внутренне чувствуя резко нахлынувшее злое раздражение. Видимо, что-то в моём взгляде её удивило. Жена даже немного отшатнулась. На Светкином лице проступили красные пятна. Но голос она больше не повысила:

- Какой же ты всё-таки…

- Какой? - я вскинул брови. - Мерзкий урод и козёл? Что тебе теперь не нравится?

- Я такого не говорила! - вскинулась Светлана. - Мне не нравится, что этот Игорь всё время рядом с тобой.

- Я ему доверяю, вот и всё. Он мне помогает на съёмках. И зимой тогда помог, и сейчас, - сказал я.

- А меня ты мог позвать? - спросила Светка. - Я ведь тоже умею снимать. И монтаж знаю неплохо.

- Нет, дорогая, - я даже засмеялся. - У нас с тобой в паре всегда начинается выяснение, кто начальник, а кто дурак. В моей работе такого не будет. Там только я решаю, что снимать, как и каким образом. Я не собираюсь с тобой спорить по каждому поводу и без повода.

Она фыркнула, а потом засмеялась и сказала:

- Тут ты прав. Я же всё на себя потяну.

- Так что, Свет, сама понимаешь, - я улыбнулся. - Если снова куда полечу по фотоделам, могу снова его позвать. Не думай лишнего.

А в груди скользкой гадюкой шевельнулось что-то неправильное. Воображаемые флажки, которые ещё никуда не делись, а просто выцвели, вдруг приблизились и оскалились белоснежными клыками, с которых стал капать шипящий яд. Усилием воли я взял себя в руки. Кажется, ещё ничего не кончено. И скорлупа пытается срастись, упрятав меня обратно от мира. Но ничего, ещё посмотрим, кто кого и что да как. Будет так, как будет. То есть — хорошо.

========== Глава 12. Когда выбор делает нас. Май - июнь 2018 года. ==========

Он стоял передо мной, отчаянно сжав кулаки. На красивом лице проступила испарина нервной злости. А прекрасное поджарое тело пловца стало похоже на античную статую. Игорь смотрел на меня с очевидной обидой, помноженной на бешенство. Я же спокойно обувался у входной двери. Сегодня тридцать первое мая. И я запомню этот день на всю жизнь, как время, когда мы с этим мужчиной сломали всё, что между нами было. Я сломал. Знакомый стылый цепкий холод тёк по конечностям, накатывал на лицо, выстужал сердце. Как я мог на что-то надеяться? Что кто-то сможет принять то, что есть? Да, я эгоист. Он всё правильно сказал. Я не думаю о других. Строю жизнь так, чтобы мне было удобно. И плюю на чувства других. На его чувства, на жену, на детей, на самого себя. Выстроил мирок, в котором и живу. Игорь прав. Я заменил одну раковину другой — попросторней и покрасивее. Но быть раковиной она не перестала.

Выпрямившись, я спокойно сказал:

- Прости за всё, хороший мой.

- Не твой, - глухо ответил он. - Убирайся. Между нами всё кончено.

Я взялся за ручку двери. Игорь тут же схватил меня за плечи, прижался щекой к шее и сказал:

- Нет, не уходи… Просто будь моим. Только моим. Володька, пожалуйста!

- Не могу, Игорёшка, - ответил я. - Ты и сам знаешь. Пока не могу. Не сейчас.

- Неужели ты вот так и уйдёшь? - прошептал он. - И всё, что было — лишь пшик? Не больше?

- Я люблю тебя, Игорь. И ты это знаешь, - я пытался заставить себя отмереть, но не получалось. Тело каменело всё сильнее. Он почувствовал это и отстранился со словами:

- Не буду говорить банальных слов про «ты пожалеешь», «ещё не конец» и прочую чепуху. Уходи тогда. Просто уходи.

И я вышел в ночь из его квартиры. Около часа слонялся по улицам и думал. Его жажда понятна. Игорь вновь поднял тему нашего будущего. А его, этого будущего, просто нет. Пацанов не брошу. И все слова про «не они первые, не они последние» и прочий бред — в топку. Наверное, я действительно эгоистичный урод, не считающийся с чувствами и желаниями других… Поймав себя на этой мысли, я засмеялся. А ведь не так давно я усиленно выбирался из болота чужих ожиданий. Это что же получается? Меня начали загонять в него обратно? Интересно, а сам я жду, что мои ожидания кто-то оправдает? А ведь жду. Но вот почему-то ни Светка, ни Игорь не спешат считаться с моими желаниями и ожиданиями. Почему же требуют этого от меня? Почему в паре всегда один должен уйти в себя и забыть о своих планах, мечтах, желаниях? Почему только в такой паре всё спокойно и мирно? Не знаю ответа. Может быть, я вообще не прав. Ведь именно я пытаюсь усидеть на двух стульях. Не они. У них всё просто… У таких людей всегда всё просто. Есть я и все остальные. Я — главнее. Супер. А у меня так не очень получается. Или всё-таки я смог? Потому и попал в такую задницу? Игорь… Милый, хороший парень. Со своими мечтами и стремлениями. Света. Мать двоих детей, тоже во власти своих представлений о том, какая вокруг должна быть жизнь. И как себя должны вести близкие люди. А я? Головка от …? Или всё-таки человек? Право имеющий? Прямо по Достоевскому, честное слово. Вот только у него Раскольников плохо кончил.

Придя домой, я разулся в прихожей и прошёл в зал, где ждала привычная картина – Светка на диване с вязанием в руках, а по телику очередной сериал. Она встретила меня горящим взглядом. Причина этого тут же выяснилась. Жена соскочила с дивана и радостно сказала:

- Вов, покупатель нашёлся!

Первую секунду я соображал, о чём речь, а потом с энтузиазмом ответил:

- Отлично! Наконец-то!

Я уже и не мечтал, что получится продать мамину комнату в коммунальной квартире. Жизнь сложилась так, что за пару лет до смерти мама перебралась подальше от нас. Не самое удачное место, отсутствие евроремонта и прочие радости отпугнули уже не одного потенциального покупателя. Но похоже – лёд тронулся. И это действительно была хорошая новость. Оплачивать счета за пустую квартиру – тот ещё головняк и финансовый клещ. Ладно там – свет и вода. Они по счётчику. А тепло? А за обслуживание квартиры? Я отвлёкся от размышлений, услышав слова жены:

- Я уже всё продумала, Вов. Половина денег уйдёт на кредиты. А вторая часть мне нужна на липосакцию. Помнишь, я тебе говорила, что сейчас акция в той клинике?

Что-то внутри мгновенно застыло. О чём она говорит? Мы же обсуждали всё не раз. Я тихо сказал:

- Подожди, солнце. Мы вроде бы договорились раньше…

- Ой, ну что там памятник! Твоей маме уже всё равно, - она словно не услышала меня. А ведь ещё тогда, сразу после смерти моей мамы, мы решили, что деньги с продажи её комнаты пойдут на благоустройство могилы. И частично на погашение кредитов. Какая липосакция, на хрен? Откуда она взялась? Я же тогда сразу сказал, что эти деньги пойдут на покрытие всех долгов по маминой комнате и на приведение в порядок её могилы. Тяжело проглотив образовавшийся в горле комок и отчётливо понимая, что дальнейшее неизбежно, я громко сказал:

- Подожди. Мы уже всё решили, не так ли? Ещё тогда, после похорон.

- Ну, что мы решили? Ты же знаешь, как мне сложно, - в голосе Светки прорезались плаксивые нотки. – А твоей маме мы поставим памятник, как только сможем. Она бы меня поняла.

- Что? – я даже растерялся. – Поняла? То есть ты вдруг всё решила? Как тебе захотелось? Ты вообще перестала со мной считаться? Решила, что я уже у тебя под каблуком? Полностью? И никуда не денусь?

Где-то на задворках сознания я понимал, что меня с ходу понесло не туда. Но сама ситуация оказалась настолько абсурдной, настолько нелепой, что пролилась маслом на угли моей депрессии и раздражения после разговора с Игорем. Тем более, что наши со Светланой отношения и без того давно трещали по швам. Даже не так – нитки брака давно сгнили. И сейчас поползли, окончательно и бесповоротно. Сдержанность? Не, не слышал…

- Ты… Что… - Светлана тоже растерялась. Она, похоже, не ожидала такой реакции. Наверное, действительно убедила себя, что её решение – единственно верное. И реально решила, что сможет меня то ли убедить, то ли поставить перед фактом. Возможно, посчитала, что я вновь уступлю, как делал все эти годы. Но, судя по всему, на сей раз баран упёрся насмерть. Не буду описывать всё то, что было сказано в тот вечер в нашем доме. Ты, Света, знаешь. А остальным – не их дело. Кончилось тем, что я собрал вещи и ушёл. Снял на ночь номер в одной из небольших гостиниц в центре города. А на утро вернулся домой, чтобы обговорить всё ещё раз, спокойно и без истерик.

Именно 1 июня 2018 года. Спокойно и без истерик, прямо на входе, меня встретил Костя, наш старший сын. И сунул мне под нос свой смартфон, на экране которого беззвучно трахались… Сердце остановилось. Я прямо почувствовал, как кровь отливает от головы. Мой взгляд упёрся в знакомое лицо. Мы с Игорем. Одно из снятых им видео. Криво усмехнувшись, я спросил:

- Мать видела?

- Да, - выплюнул сын. – Уходи. Сейчас же.

Слабость во всём теле не дала мне возможности даже просто постоять в прихожей дома. Ноги сами вынесли наружу. Твою ж мать, Игорь… Что ты наделал? Рука нащупала в кармане брюк телефон. Палец привычно пролистал блокировку, список вызовов и коснулся заветного имени. Но в ответ – только гудки. Грачёв не брал трубку. Ожидаемо. Натворил дел, и в кусты. Всё-таки не просто так я не смог ему полностью довериться. Что-то не пускало. Вот только с видео промашку дал. Но теперь уже всё равно. Кажется, выбор сделал меня. Иногда полезно оказываться перед фактом, ничего не попишешь.

Дальше было плохо. Кажется, в глазах Светланы я превратился в мерзейшего монстра, разрушившего её такую яркую, перспективную и бурную жизнь. Короче, спорить не стал. Зачем? Всё равно всегда виноват мужчина. Хотя бы в том, что выбрал не ту женщину. Или согласился, чтобы выбрали его. Это жизнь. Эти две недели прошли для меня чередой туманных дней. Снял квартиру попроще. Жил тут. Вот и вам всем сообщил, что намерен исчезнуть. Навсегда. Понимайте, как хотите. Ставлю точку. Ну и ещё пару звонков сделаю. А потом схожу посмотреть на искры. Может, что подскажут. Не судите слишком строго. Ни к чему это. Всё равно скоро забудете. Вот теперь точно – точка.