Эпилог

Три года спустя

– Какао хочешь? – спросила я.

Сестра сидела за обеденным столом, а я колдовала у плиты.

Последние пару недель я не представляла жизни без приторно-сладкого шоколадного напитка, и обязательно с маленькими зефирками.

– Только добавь молока, от того количества сахара, что ты кладешь, скулы сводит, – Паша вытянула ноги и расслабленно откинулась на спинку стула. – Как же хорошо, когда в доме тихо. Ты умница, что организовала культпоход для Макса с Игорем.

– Не волнуйся, зоопарк они обойдут только к вечеру. У нас будет время и посплетничать, и погулять по магазинам, – я разлила какао по объемным кружкам. – Зефирки будешь?

– Очень странный выбор напитка для июня, – сестра подобралась и, прищурив глаза, внимательно меня рассматривала.

– На улице плюс пятнадцать, вполне закономерный выбор для подобной погоды. Зефир класть или нет?

– Ай, да клади, – махнула рукой, – толстеть – так вдвоем. Как прошел совместный отпуск с отцом и Ириной?

– Нормально, – я неопределенно пожала плечами, – приятная женщина. Главное, что отец счастлив. А он счастлив, это видно невооруженным глазом.

Родители развелись через полгода после нашей с Кириллом свадьбы. Отец не стал посвящать в подробности конфликта, но я знаю матушку, причин хватит и на несколько размолвок. Многие друзья родителей негативно отнеслись к решению отца – развод был его инициативой.

Отец переживал, когда на первой годовщине свадьбы появился не один, а в компании с женщиной. Собрал нас в кладовой ресторана и просил не обижать его спутницу. Матушка в тот день не приехала, сославшись на занятость, и только благодаря этому мы избежали неприятных моментов. Мама вообще не спешила баловать своим вниманием, отчего в большей степени страдал племяш.

– Да, мне тоже так показалось. Вась, дай еще молока, пить же невозможно.

– Держи, – я передала упаковку, а себе добавила зефира.

Сестра наблюдала за тем, как я вылавливаю зефир из какао и с наслаждением его ем.

– А почему на твоей кружке написано «Ева»? – спросила она.

– Не касайся больной темы… Это «беременная» кружка моей соседки по квартире. Четыре месяца назад Кирилл совсем слетел с катушек. Теперь у меня есть «беременная» кружка Евки, «беременное» покрывало его бабушки, которое заботливо привезла Лариса Тимофеевна. И сексом мы занимаемся исключительно на нем или под ним, – сестра хихикала. – Зря смеешься, узнаешь? – я привстала со стула и показала подушечку.

– Мое платье?!

– Именно! – села обратно. – Вместо платья, которое я не могу носить каждый день, Кирилл придумал подушки. Одна на компьютерном кресле, а вторая тут.

Сестра забросила хихикать и громко хохотала.

– Ты же ему объяснила, что полгода – это не срок для таких решительных мер?

– Паша, это ему сказал каждый врач, которого мы посетили. Поверь, их было не мало. Но это не самое интересное. Мы чуть не развелись, когда он месяц меня избегал. Кто-то рассказал доверчивому медведю, что при частом акте… э-э-э, сперматозоиды становятся слабенькими. И мы копили сильных.

Паша отставила какао в сторону, боясь поперхнуться.

– И-и-и?! – протянула она.

– Пошла третья неделя воздержания, и мы разругались. Кирилл все же рассказал дурацкую теорию, и как я не доказывала, что это чистейший бред, мой упрямый муж держался до последнего. Тебе смешно, а я любовницу придумала, вторую семью и венерические заболевания.

– Ой, Васька, – Паша промакивала слезы салфеткой.

– Ой было позже. Кир прочел статью, в которой говорилось, что чем чаще, тем лучше. «Половой акт позволяет избавляться от старых – аномальных сперматозоидов», – я процитировала фрагмент и назидательно подняла указательный палец вверх.

– Я не могу. Налей водички, у меня от вас икота.

Я поставила перед сестрой стакан с прохладной водой, а себе достала морковь по-корейски и таскала ломтики из контейнера.

– А когда Кир узнал, что Надя у Тарана беременная, крышечку с чайничка окончательно сорвало. Они-то управились за два месяца, а мы почти год потратили, и безрезультатно… Это сейчас я рассказываю со смехом и шутками, а в то время, думала, что с ума сойду со всеми подсчетами, измерениями и лунными фазами.

– Ну раз ты какао заедаешь морковкой, я правильно понимаю, что все старания были не зря?

– Не зря. Сейчас, – я достала из ящика с полотенцами тщательно спрятанный снимок  УЗИ. – Восьмая неделя, смотри.

– Это самая милая «фасолинка», которую я видела, – заверила Паша. Я согласно кивала и смеялась, ревностно забирая из рук сестры фото. Посмотрела, и хватит. – Кирилл знает?

– Нет. Вчера только подтвердилось. Он рано утром прилетел, переоделся и убежал на работу. Мне не хотелось сообщать новость впопыхах.

Паша смахнула набежавшие слезы.

– Я безумно за вас счастлива. И скоро стану тетей, – пропищала от переполняющих ее чувств. – Тетей! – повторила, глядя на снимок в моих руках. – Не зря потратили столько усилий и пустили мое платье на подушки, – смеясь, сестра подошла и обняла меня.

– Это что за Кухня плача? – за разговорами мы не заметили, как вошел Кирилл. – Мы буквально на десять минут, – ответил на мой удивленный взгляд.

– Привет, Паш, как добрались?

– Нормально, спасибо, – сестра не могла сдержать эмоций и кинулась Кириллу на шею.

– Оу, ну не при живой жене, – он стиснул Пашку в ответ.

– Да ну тебя, ничего ты не понимаешь.

– Да куда мне. Так что сырость развели? Опять дрянь ешь?! – Кирилл переключился на меня, забыв о слезах. – А утром снова плохо станет, – забрал контейнер с морковью и демонстративно выкинул в ведро.

– Кир… – сейчас я готова была оторвать медвежьи лапы.

– И не думай доставать. Вернусь – проверю, – меня щелкнули по носу и поцеловали в лоб. – Стас, ты еще долго будешь трепаться по телефону? – Кирилл крикнул в сторону коридора. – У нас десять минут, успеть бы документы распечатать.

Таран торопливо зашел на кухню, не убирая телефон от уха, сдержанно поздоровался с Пашей, приобнял меня и чмокнул в щеку:

– Жена брата, – сверкнул белоснежными зубами.

– Брат мужа, – ответила я вдогонку, склонив голову в легком кивке.

– Это что сейчас было? – Пашка в недоумении смотрела на дверь, за которой скрылись мужчины.

– Наш ритуал. Раньше было еще хуже. Вместо «жена брата», он называл меня «увы, не моя жена». Но с появлением Нади изменил формулировку.

– И как Кирилл это терпел?

– Скрипя зубами. Ох, Паша, я же на столе оставила коробку, в которой снимок малыша, тест на беременность и соска! Кирилл обещал только вечером вернуться…

Не сговариваясь, мы повернулись к двери, ведущей в коридор. Не шевелились и не дышали, ждали, когда же она откроется. Но шли минуты. Одна, две, три, четыре, пять… Мы с Пашей пересматривались. Неужели мужчины не догадались или Кирилл отставил коробку в сторону, даже не заглянув внутрь?

Мысль о том, чтобы завалить рабочий стол Кира вилками капусты и украсить кабинет чучелом аиста, сейчас не казалась столь глупой, как с утра.

– Идем, – сестра потащила меня за руку.

Мы тихо прошли к кабинету и заглянули в приоткрытую дверь.

– Что они делают? – спросила я. – Йорик, тише, – я призывала к совести проснувшегося пса, звонко цокающего когтями по полу.

– Снимок в руках вертят, – сестра шептала.

– А теперь? – к щели в дверном проеме она меня не пускала.

– Обнимаются.

– Обнимаются, – повторила я за сестрой и расплылась в улыбке. – Пашка, отвали, дай я посмотрю.

Сестра отошла, пропуская меня.

К этому времени Кирилл уже сидел за столом и пытался вставить снимок в рамку, предварительно вытащив наше совместное фото. Его пальцы подрагивали, но он быстро справился, загибая и закрепляя заднюю стенку, вернул рамку на место. Ладонями потер глаза и продолжил смотреть на первое фото нашего малыша, и только после того, как Кир шмыгнул носом и вновь провел ладонями по щекам, я догадалась, что мой муж плачет.

– Ну до чего же он милый, – произнесла я тихо.

Слезы полились сами собой.

– Подвинь ногу, я хочу посмотреть, – Пашка присела на корточки и просунула голову. – Йор, уйди, – боролась с любвеобильным псом.

– Хватит. Идем, пока нас не заметили, – шепнула я сестре.

– А вы еще долго собираетесь ползать под дверью? – насмешливо уточнил Таран, пересекая комнату и распахивая створку.

Пашка попыталась вскочить на ноги, но пошатнулась и присела на попу.

Краем уха я слушала перепалку Паши, Тарана и Йорика и шла навстречу Кириллу. Он практически подбежал ко мне и аккуратно, словно хрустальную, обнял.

– Вась, прекращай реветь, тебе нельзя волноваться, – от сказанных слов я завыла в голос и повисла на шее мужа. Но Кирилл держал меня на расстоянии.

– Это гормоны, ничего не могу с собой поделать, – я оправдывалась сквозь всхлипы.

– Успокойся, – меня ласково гладили по голове.

– Ты можешь меня обнять нормально, Кир?! Я не стеклянная и не фарфоровая, ничего со мной не будет.

– Я боюсь, – тихо признался Медведь и чуточку сильнее взялся за мои плечи.

– Да вот так надо, – я сильно-сильно прижалась к мужскому телу.

– Вася, – я услышала страх в голосе. Нет, не просто страх – ужас. – Ты сделаешь себе больно.

– Я сейчас тебе больно сделаю, честное слово! И предупреждая все волнения и беспочвенные страхи, – я выпустила мужчину из объятий, подошла к коробочке, стоящей на столе: – Вот, это справка от врача. Мне можно заниматься спортом, смотри, тут написано: «Нужно», и восклицательный знак.

Как бы ни было смешно и неудобно, но вчера я выпрашивала эти важные для себя бумаги. В консультации мою персону запомнят надолго. Часто женщин в положении интересуют документы о запрете физических нагрузок или больничный, я же слезно вымаливала об обратном.

– Хорошо, но программу я составлю сам, и без меня заниматься не будешь.

– Согласна! Читаем дальше, – к нам присоединился Таран и, встав с другой стороны от Кирилла, бегал взглядом по бумаге. – Смотри, это приоритетная строчка «Половой акт не запрещен»!

– Василиса, это мы обсудим позже! И не при всех, – ворчал Медведь.

– Тут все родственники, вам нечего стесняться, – Таран перехватил бумагу и читал, вычленяя основную мысль: – Можно секс, спорт, тренерская работа, работа за компьютером, вождение автомобиля… А что, младший братик действительно такой деспот? – вопрос был риторическим. – Моя невестка самая удивительная женщина, если собирается всем этим заниматься.

Я не стала акцентировать внимание на провокационном заявлении.

Кирилл насупился, свел густые брови на переносице и заявил:

– О работе забудь!

– Я не хочу сидеть дома. Кир, ты меня расстраиваешь, – я всхлипнула и приготовилась выжимать слезу, в моем положении это было даже проще чем дышать.

Не раздумывая, Медведь выбросил белый флаг.

– Не волнуйся, мы сможем подобрать безопасный вариант, – смотрел в мои полные слез глаза.

– Братец, ты проиграешь по всем пунктам, – хохотнул Таран. – Смирись. Веревки из тебя будут вить ближайшие месяцы, а если родится дочь – всю оставшуюся жизнь и с двойным усердием.

И в канун Нового года на свет появилась маленькая мамина копия. Папина красавица, гордость… и головная боль!