Глава 8

Конечно, Вика могла бы устроить своим, ставшим в этом мире родными и близкими, людям сюрприз, подобравшись к ним незаметно.

Для этого всего-то и надо было оставить в отдалении Алека с Эрной, а самой пробраться в свой особняк используя навыки ассасинов.

Хотя, нет. Пожалуй, Гнеш с Нюрой натренировались настолько в обострённом восприятии, что смогли бы её обнаружить. Ну так, значит, с помощью Скрыта легко могла бы свалиться к ним, как снег на голову. И ерунда, что снега здесь во Вьеже почти никогда не бывает.

Но, подумав, Вика решила не умничать. Слишком уж она — совсем неожиданно для себя — соскучилась по своим домочадцам.

— Нелла!

— Хозяйка!

Эти два слова разноголосо звучали в её особняке посреди ночи.

— Задушите, черти, — растроганно отбивалась Вика от объятий.

Только четырнадцатилетняя Нюра и двенадцатилетний Эльф постеснялись обнимать свою благодетельницу, но радость выражали не менее искреннюю.

Вот как в таких условиях работать? Кто знает? А ей ведь надо не затягивать с посещением дворца — ночька-то уже на свою вторую половину зашла. Узурпатор, поди, заждался её, все глазоньки свои просмотрел. «Где ж ты моя, черноглазая, где?» — спрашивает наверняка.

Жела, её бывшая рабыня, жена Рудия, способна накрыть на стол в любое время дня и ночи не просто быстро, а ещё и вкусно — были бы продукты. Ну да Вика деньгами своих домашних обеспечила с избытком, так что, наверняка, чем угостить вернувшуюся хозяйку и приехавших с ней гостей в доме найдётся.

— Жела, перестань, — отмахнулась от навязчивых просьб служанки Вика, — ты что, меня считаешь ненормальной, что ли, лопать посреди ночи? Лучше помоги нашим новым друзьям устроиться в особняке.

Где разместить гостей Вика долго не раздумывала. Как только она представила всех друг другу, так тут же распорядилась Эрне предоставить свою кровать — попаданке всё равно этой ночью спать не придётся — а для Алека выделить запасной тюфяк, благо у них имелось таковых целых два, и отнести его в спальню Гнеша и Эльфа.

— Не успела приехать…

— Как опять исчезаю, — засмеялась попаданка, — мы с тобой, Рудий, эту фразу уже выучили. Дела, мой друг. Понимать должен. У мамочки работа. Но ты не думай, что я про твоё домашнее задание забыла. Вернусь, проверю. И вас тоже, дети, это касается.

— Мы уже взрослые, — Гнеш расстроился из-за очередного убытия сестры и прижимался к ней, вцепившись, как клещ, — и мы перевыполнили то, что ты нам поручала.

— Пятилетку за три года? — она Неллиным жестом потрепала его по волосам, — Молодцы. Но всем нормальным людям ночью надо спать. Днём расскажем о нашей поездке.

Вика никогда не считала себя властной, да таковою и не являлась, иначе не бежала бы от любого намёка на ответственность, как чёрт от ладана. Но тут сама жизнь её заставила, и грузить на свои плечи заботу о доверившихся ей людях, и выработать в себе командные качества с прилагающемуся к ним командирскому рыку.

Ненормативная лексика в языках этого мира, как и в любых других живых языках, была достаточно хорошо развита. Раз у человека бывают экстремальные, не нормальные эмоции, значит и найдутся слова, чтобы их выразить. Культурные и правильные слова в иные моменты, навроде: «этот Василий Алибабаевич, этот нехороший человек, мне батарею на ногу сбросил, падла!», возможны только в кино. В реальности всё гораздо проще.

Но выражаться нецензурно Вика не любила, и в своей прошлой жизни, не полюбила и в этой. Хотя отличное знание не переводимых местных идиоматических выражений она получила, как от Сущности, так и от Неллы.

В этот раз сдержаться от употребления крепких слов её заставило только присутствие детей. Однако, она сумела донести свои требования таким тоном и с таким выражением лица, что всем всё стало понятно. Включая и то, чего она вслух не произнесла.

Не очень, конечно, красиво, зато действенно.

Оставив своих друзей и учеников в некоторой растерянности — такой грубой им ещё её видеть не приходилось — Вика вышла в темноту переулка.

Сразу использовать Скрыт она не стала — не было смысла. Ночью, пусть и при свете луны и бесчисленного множества ярких звёзд, для того, чтобы быть не заметной для людей, ей достаточно и навыков ассасинов.

К тому же, хоть у Вики в этот момент магический резерв и заполнен, как говорится, под завязку, но лишние потоки его восполнения после использования пространственной магии не помешают. У неё хорошая скорость восстановления резерва, так почему бы этим не воспользоваться?

При первом же Прыжке Вика оказалась возле берега Вены, чуть в стороне от моста. Зачем он ей? К тому же, там были выставлены бдящие стражи из горожан, судя по их экипировке.

Видимо, повторять свою ошибку участия в поддержке дворцового переворота, устроенного их бывшим любимчиком виконтом Даманом, жители Вьежа больше не собирались. И в аристократических разборках участвовать не собираются.

Патрули и посты ополчения находились не на юге города, где ожидалось вторжение армии владетелей, поддержавших притязания виконтессы Урании, и не возле герцогского дворца, где засел герцог в окружении оставшихся ему верными солдат и офицеров кавалерийских полков и небольшой части городской стражи, а на улицах и переулках своих районов и кварталов, чтобы предотвратить очередную волну убийств, мародёрств, воровства и прочих непотребств.

И это правильно, решила Вика. Множественные трупы повешенных или посаженных на кол преступников хоть и украшали ещё родной Вьеж, но уже успели сгнить и прежнего ужаса не внушали, так что нашествие людской саранчи из кварталов нижнего города могло повториться в не меньших масштабах, чем шесть недель назад.

До дворца Вике пришлось трижды воспользоваться пространственной магией. После третьего прыжка она оказалась в хорошо ей знакомом герцогском парке, как раз рядом с беседкой, возле которой отбивались от врагов «близнецы», друзья её милого Дебора. Зачем она так грубовато их послала? Вика вздохнула, как это часто ей приходилось делать, едва её мысли заворачивали в сторону виконта Карлайтского.

А ведь читая когда-то про такие метания героинь фэнтезийных романов о попаданках, Вика считала это дуростью и опереточностью. А теперь вот сама не знает, куда ей податься, к умным или красивым. Может пришло время любви? Замужества? Да ладно. Нафиг ей такой хомут на шею в шестнадцать-то лет?

Но ведь Дебор ей и в самом деле нравится. И в неё влюблён, она это почувствовала. И что из этого? Пусть вот бросает свою сюзернешу-герцогиню, своего друга-наследника герцогства Гленского, сам приезжает к ней, тогда…А что тогда?

«Тогда я подумаю, — решила Вика, — ответ, скорее всего будет отрицательный, как и прежде. Но он-то должен определиться, готов он ради неё хоть на что-то или нет. А если нет, так зачем ей вообще тогда изводить себя этим вопросом? Как там у Лермонтова — Была без радости любовь, разлука будет без печали? Ну, это, наверное, все со школы помнят. Вот только у неё-то радость какая-никакая от встреч с Дебором всё же была.»

— Не стойте здесь столбами, обормоты, ходите вдоль ограды. Или забыли, как Урания с помощью проклятой Тени ускользнула?

Ругань кавалерийского лейтенанта в адрес двух топчущихся возле беседки солдат, отвлекла Вику от мыслей о виконте Карлайтском.

— А мы чем сможем помочь нашему герцогу, если она сюда явится? — хмыкнул один из солдат.

Но требование офицера они выполнили без нареканий и пошли по дорожке среди постриженных кустов в сторону ворот.

Попаданка с их логикой была совершенно согласна. Ничем они, простые солдаты, отцеубийце, предателю и не состоявшемуся погубителю её Дебора не помогут.

Но надо отдать Даману должное — о своей безопасности он позаботился основательно. Вика своим магозрением, даже с расстояния почти в сотню шагов, определила, что в герцогских покоях, которые узурпатор занял сразу после переворота, дежурило четверо магов и восемь солдат. Круто.

Ей вспомнилось анекдотичное сочинение одного школьника про Гитлера, который в своём бункере отчаянно оттягивал свой конец.

Улыбнувшись воспоминаниям и выкинув из головы все посторонние мысли, Вика приступила к тому, ради чего она сюда и заявилась.

Маги из охраны узурпатора вряд ли сканировали Поиском Жизни дворцовый парк, это было бессмысленно — слишком много тут находилось народа. Парк сейчас больше напоминал военный лагерь, а не место отдыха. Зато в самих герцогских апартаментах наверняка, как минимум, один из одарённых магически контролировал ближайшее пространство. Так что для попаданки настало время ухода в Скрыт.

Храбрость города берёт, а бдительность их охраняет. Такую умную фразу Вика прочитала на заброшенной территории какой-то из расформированных воинских частей в Подмосковье, куда её однажды затащил Игорь для игры в страйкбол. Она тогда вволю набегалась, перепачкалась и заодно разжилась массой армейских мудростей. В общем, осталась очень довольна, хоть её и подстрелили одной из первых, да ещё и, издевательски, в ягодицу.

Да, насчёт бдительности. Она у охраны узурпатора была на высоте. Караульные солдаты и маги не только не спали, но даже не дремали, относясь к своим обязанностям весьма ответственно. Молодцы какие.

Но для Вики с её способностями, позволяющими легко преодолеть охрану незамеченной, больший интерес представляло другое — ночует ли Даман один. Она задумала не просто покарать отцеубийцу и предателя, но и представить это как самоубийство. Пусть думают, что у старшего виконта проснулась совесть.

Понятно, что в этом мире никто не имел ни малейшего представления о случае, произошедшем на Голгофе в тридцать третьем году Новой земной эры, как не знали и того, что этому предшествовало и что воспоследовало. Да Вика-то и сама, дитё двадцать первого века, об этом бы не знала, если бы не прочитала полюбившийся ей роман Булгакова «Мастер и Маргарита».

Попаданка для самой себя решила, что будет правильно, если рядом с трупом Дамана найдут кошель с тридатью серебряными однолировыми монетами. Никто не поймёт? Ну и ладно. Главное — ей понятно.

Первоначальную мысль имитировать самоубийство отцеубийцы через повешение Вика с сожалением отбросила, когда осмотрелась в герцогской спальне. Силы подтянуть крупного Дамана вверх через какой-нибудь зацеп у попаданки бы хватило — доставшееся ей от Неллы тело она уже очень хорошо натренировала и раскачала, вот только ничего похожего на крюк на потолке спальни не было.

В этом мире Вика ещё ни разу не видела какого-то подобия люстр. Все комнаты освещались настенными фонарями или настольными свечами и многосвечниками. Но с прогрессорством и в этой области попаданка тоже не спешила. Не до того.

Вешаться на настенном крюке? Реализуемо, но мало достоверно. Был вариант с бросанием на меч. Вика как-то смотрела фильм или читала — сейчас уже не могла вспомнить — как кто-то из римских полководцев так поступил после проигранного сражения. Наверное, всё же это был фильм про войну римлян с бриттами.

Но такой способ самоубийства не мог обойтись без шума, а за дверью находится охрана, которая по идее должна была бы услышать предсмертный вскрик своего господина.

По сути у попаданки оставался только один подходящий метод. Его она и реализовала.

Даман ночевал один. Его раб-прислужник ночевал на полу на подстеленной кошме в небольшой комнатке для умывания и надобностей, примыкающей к спальне, так что никакой помехой не являлся.

Даман похрапывал с угрюмо-сосредоточенным выражением лица. Судя по всему, если он чем-то и терзался, так угрозой скорой расплаты, нависшей от приблизившейся армии поддержавших его сестру владетелей, но никак не угрызениями совести. Что же, тем хуже для него будет держать ответ перед их Единым.

Вика воспользовалась старым добрым Замедлением. Это заклинание воздействовало на нервные рецепторы снижая подвижность тела вплоть до полного паралича — в зависимости от количества и плотности магической энергии в него влитого, но никак не останавливало кровообращение — сердце продолжало биться в прежнем ритме. Ну, почти. Всё же и оно немного снижало ритм.

Повернув обездвиженного, но проснувшегося отцеубийцу на спину и раскинув ему руки, Вика, не обращая внимание на отчаяние и ярость сверкавшие в глазах виконта, явно осознавшего, кто пришёл по его душу, вскрыла ему вены на запястье правой руки, а в левую вложила небольшой кошель с тридцатью серебряниками и зажала ему кулак.

Говорить каких-то высокопарных слов о расплате за гнусные дела Вика не стала — не книжная героиня, в самом-то деле. Просто села на кровать и дождалась, пока виновник множества смертей во Вьеже, тот, кто пытался убить и её друга-аристократа с его земляками, не испустит дух.

Одно своё обещание, данное Урании, она выполнила. Теперь ей следовало выполнить и другое.

По законам королевства Датор — впрочем и в других государствах континента, насколько Вика узнала из бесед с Дебором, Тугордом, Уранией — умершему владетелю наследовал старший из его детей, независимо от пола — у мужчин и женщин в этом мире было полное имущественное равноправие. Единственным условием вступления в наследство являлось совершеннолетие, наступавшее в шестнадцать лет.

Урания отвечала всем требованиям необходимым для того, чтобы занять место правительницы герцогства — она осталась единственной живой из детей герцога Витора, и ей уже было восемнадцать лет. Но, как наверное и в любой стране любого мира, всегда имелись какие-то юридические крючки, которые могли бы поставить под сомнение казалось бы очевидное.

Герцогиня Алира Вьежская имела массу возможностей, правда больше теоретических, чтобы омрачить Урании её счастливую юность. От банального объявления своей дочери незаконнорожденной до обвинения её в соучастии в убийстве отца.

Урания уверяла Вику, что мать никогда на такое не пойдёт, но попаданка, не смотря на свою молодость, будучи особой весьма начитанной и трезвомыслящей, считала, что ради власти люди могут совершать любые, даже ужасные, поступки. Не все же такие альтруистки в этом плане, как она сама?

Был еще немаловажный аспект — в отличие от крупных владетелей, дворцовая камарилья и герцогская бюрократия предпочли бы видеть своей правительницей герцогиню Алиру, чем её дочь. У всех придворных и чиновников, включая городских, было, что называется, рыльце в пушку. Хоть напрямую большинство из них в заговоре Дамана не участвовало, но бездействовали так активно, что любого из них при желании можно было отправлять на казнь. Алира славилась своей мягкотелостью, а вот Урания, наоборот, жёсткостью.

Вика хотела быть абсолютно уверена в том, что вдовствующая герцогиня, ни сама не воспылает жаждой власти, ни пойдёт на поводу у дворцовых подстрекателей. Очередная смута в ставшем ей родным Вьеже попаданке была совсем не нужна.

Вопреки её ожиданиям, после бегства сестры Даман свою мать во дворец не вернул, оставив её по прежнему прозябать во Вьежском замке.

Ну да, как говорила бабуля, бешеной собаке семь вёрст — не крюк. Быстро убедившись в отсутствии вдовы во дворце Вика с помощью всё той же пространственной магии оказалась в донжоне замка, где по прежнему пребывала Алира.

Вдова действительно славилась своей мягкостью по отношению к слугам, что вовсе не означало отсутствие для них наказаний.

В спальне сорокалетней герцогини, помимо её самой, спавшей уткнувшись носом в подушку, присутствовала и девушка-служанка, за какую-то провинность поставленную в углу коленями на горох.

Очуметь — подумала попаданка — она что, так всю ночь стоять будет? И подумав, пришла к выводу, что таки да. Несчастная выглядела измученной, глаза её были покрасневшие и заплаканные, но она боялась даже застонать, чтобы не потревожить сон герцогини.

Жуткая эпоха, жестокие нравы. Но Вика уже давно махнула на окружавший её антураж рукой. Не её это дело. Переделать мир под себя она всё равно не сможет, поэтому надо устраиваться хорошо в том, что есть. Такие мысли у неё появлялись не первый раз и наверняка не последний.

— Кто здесь?

Алире много времени на то, чтобы осознать, что за гостья её разбудила, не потребовалось — обстоятельства побега дочери она знала, и гадать, кто может разговаривать находясь в невидимости, не стала.

Беседа у них состоялась не долгая, но предметная. Больше всего Вика сомневалась в реакции вдовы на смерть сына. Нет, понятно, что Даман не только убил отца, но и собирался расправиться с матерью и сестрой. Это не вызывало сомнений ни у кого. И всё же сын есть сын. Пусть у сильных мира сего семейные отношения и несколько иные, чем у обычных простых людей, однако материнские чувства никто не отменял.

Вдова оказалась настолько измучена волнениями и тревогами последних недель, что известия о гибели старшего сына, скором прибытии дочери восприняла с облегчением. И легко повелась на искушение магиней Тени.

— Омоложение и Исцеление будут всегда к твоим услугам, герцогиня. Пока мы остаёмся друзьями, — очертила линию до которой Алире предстоит долгая и счастливая жизнь, Вика, — И, ради Единого, отпусти ты уже служанку спать. Она всё поняла и больше разочаровывать тебя не станет.