Глава 30

Орхан

Не стоило приходить. Не стоило возвращаться в больницу. А может быть я не прав.

Мы готовы друг друга убить, но что делать с ситуацией в которой оказались не было вообще соображений.

Она не помнит его, но помнит меня.

Пусть разбираются сами!

– Извините, но я не друг семьи, не родственник, поэтому я поеду домой. Я был здесь в гостях у отца, – отвечаю доктору и развернувшись ухожу.

Не потому, что сейчас я решил, что проиграю. А потому, что это больше не шутки. Это ее здоровье. Это ее семья. И тут именно я лишний элемент. Ведь память вернется, а Далия по-прежнему будет Аббас.

Пусть изнутри меня рвет на части. Пусть снова пройдут года, а я буду мысленно о ней одной. Это не изменит ничего. На месте Таира, я бы давно себя убил.

– Она чуть не умерла только что, – останавливают меня слова дока, будто копье вонзили в спину.

Не оборачиваюсь назад. Не могу этого сделать, потому что страх не позволяет даже дышать.

«…чуть не умерла…», – как заевшая пластинка. По натянутым нервам.

– Что случилось? – спрашивает Таир и я наконец оживаю сам.

Подхожу вновь к ним и жду ответ.

– Полагаю в кабинете нам будет удобней обо всем поговорить.

Ступаю за ними обоими и сейчас оказывается, что все вопросы когда-то не заданные отступают под давлением страха. Страха за ее маленькое сердце.

Садимся по разные стороны т-образного стола, во главе которого располагается врач.

– Молодые люди, тут, – крутит пальцем по кругу намекая на место нашего нахождения, – мало интересуют меня ваши деньги, связи, отношения, сплетни и недомолвки двух мужчин не сумевших поделить одну женщину. Тут важны медицина и больные, нуждающиеся в том, чтобы выздороветь и выйти из этих стен живыми. Это главное правило, которое я не нарушаю и не стану этого делать.

– К чему вы это ведете? – не выдерживает упертый баран.

– Вы знаете о чем, Таир. И обсуждать причины появления второго мужчины, о котором говорила Далия я не стану. Мне это не интересно. И если вы со мной хоть немного согласны, то значит мы с вами в одной команде. Далия уверена в том, что ее сестра жива. Она ждет ее в гости с маленькой дочерью. Она считает вас, – обращается ко мне, – своим мужем и испытывает непонимание, почему я вас не пускаю, как и родителей. И если с тем, что это пока невозможно мы с ней справились, то вот с остальным, большие проблемы. Поймите, я пытаюсь вам сказать о том, что ее сердце сдается. Я был уверен в том, что оно выдержит. Амнезия Далии сложная. Я не стану вдаваться в подробности медицинских терминов. Но она забыла обо всем что было последние четыре года. В ее памяти нет вас, – смотрит на Таира, который сжимает кулаки до побеления и я бы хотел злорадствовать, да это не даст ничего.

Проблема оказалась слишком серьезной и если сейчас прозвучит то, о чем я думаю… Я этого просто не хочу. Я не смогу этого сделать.

– К сожалению, вынужден сказать о том, что нам нужно действовать и проводить экстренную операцию на сердце.

– Но вы говорили, что это опасно в ее состоянии, – почти заорал, срываясь Аббас.

– Поверьте, промедление ее вообще убьет. Это не для красного словца. Не для того, чтобы вас напугать. Это факты, которые я вам говорю. Ее сердце остановилось полчаса назад, и мы его вновь запустили. Мне продолжать?

И мы замолчали.

Нервное тиканье часов словно давило и нагнетало тем, что это часы Далии… Тик-так…

Ненавижу.

Так недолжно быть.

Не с ней. Не с нами.

– Значит, нужна операция, – вслух свои мысли заторможенно воспроизводит Таир.

– Срочно.

– Немецкий врач говорил, что такие операции сложные и на них большая очередь.

– Попробуйте Израиль.

– Когда я искал информацию в процентном соотношении положительных результатов никого подобного ему не нашел. Я не стану рисковать и пускать ее под нож того, у кого умирают пациенты по субботам.

– Поймите…

– Нет. Я попробую договориться.

– Договориться? – спрашиваю почти смеясь. – Как ты это сделаешь? Предложишь денег? Сколько? Продашь весь свой бизнес? Неужели ты решил, что богаче других?

– Тебя забыл спросить, Малик, – выплевывает, вскакивая с места.

– Я бы вас попросил в моем кабинете вести диалоги, а не бои. И, Таир, в данном случае тот самый врач несколько принципиален. И равнодушен к деньгам. Боюсь, что…

– Это мы посмотрим.

Почти смеюсь над ним. Решит он. Ну-ну.

Вытаскиваю телефон и пишу тому, кто уж точно способен этот момент урегулировать за несколько часов, и то те, которые потратит на перелет.

«Привет, Дал. Нужна твоя помощь».

Убираю в карман гаджет.

– Я смогу решить вопрос с операцией. Это все?

– Ты… Пошел к черту со своей помощью.

– Правда? В ритуальные услуги сам позвонишь, ублюдок?

– Тишина, – стучит ладонью по столу врач и мы отрываем глаза друг от друга.

– Это не все, – снова заставляет волноваться.

«Ну что еще?»

– Этот вопрос самый важный. Во-первых, ее нужно уговорить пойти на этот шаг. Психолог – это одно. Другое, что она требует… кхм… мужа. Ей нужна поддержка. Полагаю, что она не отступит, а ее нервное состояние усугубляет все до нуля процентов, сегодня вы в этом убедились.

– Вы… – начинает Таир, но его перебивает врач, а я даже не могу понять, о чем он.

– Это не все. С ней нужно поехать. Так, как реабилитация послеоперационная будет длиться месяц или полтора. Далия с ней не справится, если не будет рядом родственника или того, кого она сама пожелает увидеть рядом. Мы всегда рекомендуем, чтобы это был кто-то очень близкий.

Я смотрю на него, он на меня, и мы оба понимаем, что этого не будет.

– Нет, – говорим оба.

– Пусть поедет мать Далии, – вскакивает он. – Это мое решение, как мужа и ее законного представителя по законам страны. Я запрещаю все остальное. И для начала попробуйте уговорить ее поехать самостоятельно.

За ним поднимаюсь я.

– Я в общем-то тоже не согласен. У меня свои дела и больной отец. У меня нет времени за чужими женами присматривать и мотаться по миру. До свидания и удачи, Аббас. С врачом я договорюсь.

Хмыкаю, смотря на него и ухожу, пожав руку доктору.

Вылетаю на улицу и начинаю кашлять, потому что воздух застрял кусками в легких.

Сажусь в машину и не успев отъехать, вижу Таира, который в таком же состоянии вышел на крыльцо клиники.

Жму педаль газа и уезжаю подальше.

Но в пути сворачиваю туда, где все началось. Бреду по пляжу и дойдя до того самого камня бью по нему кулаком, сдерживая внутри оставшуюся злость. Ярость, которая клубами проникает в вены.

Бью вновь и вновь…

«Будьте вы прокляты твари. Все до единого. Все, кто встал, между нами. Все, кто решил, что знает лучше. Все, кто просто даже не спросил ни о чем, поставив наперед деньги и власть. Она из-за вас умирает».

Обхожу камень, чтобы как, бывало, не раз скрыться от внешнего мира и двигаюсь к выступу, на котором замечаю…

Беру в руку ее кулон, все на той же тонкой цепочке и сжав его в кулаке ору не сдерживаясь.