Глава 37

Дверь захлопывается, и я взрываюсь дикими слезами.

Мне больно. Очень больно.

Я разбиваю его чистое любящее сердце и свое в лохмотья. Я ощущаю усталость. Но так больше нельзя поступать. Если точка, то безвозвратная.

Остаюсь в больнице на оставшиеся дни и, если честно надеюсь, что Орхан уже улетел, ведь он не приходил ко мне ни разу.

Это та самая пропасть, которую я ощущала между нами находясь в забытье. Мы стали так далеки, что даже этот обман не смог меня к нему приблизить, пусть и фальшиво. Состояние такое, что я словно в коконе депрессии, апатии и всего подобного. Я хочу вернуться назад и промотать время вперед на годы, чтобы снова не так сильно ощущать боль разочарования в этой жизни и пути, что прохожу словно погрязшая в трясине.

Я задаю себе вопрос: «А была ли я счастлива по-настоящему? Или я просто красивую иллюзию создавала в своем сознании».

Получив рекомендации врача, прописанные в папке с моими документами, я отправляюсь на самолет, где и встречаю Орхана. Не улыбается, не смотрит на меня, не рядом… Снова те, кто и были… чужие друг другу, но любимые всем сердцем.

В этот раз перелет казался слишком длинным. Ненадолго задремала и провалившись в сон дернулась, как бывает порой если во сне падаешь.

– В порядке? – тут же оказывается рядом.

– Да, спасибо. Просто во сне… бывает знаешь, – смущенно улыбаюсь.

– Знаю, – кивает и садится на свое место, вновь отворачиваясь.

Невыносимо быть рядом с ним и ощущать нечто схожее с ненавистью. Заслужила. Теперь и правда заслужила.

– Прости меня, Орхан, – произношу, ощущая нужду в этих словах. – Я не… я…

– Я знаю, – перебивает мой лепет. – Все нормально.

Улыбается. Так, что в ответ на моих глазах вновь появляются слезы.

Орхан

Нельзя сказать, что я не пытался. Но я уважаю ее мнение, даже если готов крушить на своем пути все подряд в корне не соглашаясь. Не могу же я взять и навязать себя ей. А может быть Далия права. Что если это я не понимаю привитых ей ценностей? Что если это я тут злодей?

Она замужем не первый год, а я и тогда и сейчас временный элемент. Не ключевой, даже не второстепенный.

Я позвонил ее мужу вчера. Он мужчина и я в какой-то степени понимаю его чувства, даже при всем желании его убить. Его жена была с другим долгий месяц, и не просто с кем-то, а тем, кого она… Не важно. Я посчитал нужным это сделать.

– Что у вас там произошло, Малик? – срывается тут же на крик.

– Заткнись, – неутихающая злость вновь вскружила в крови. – Я позвонил тебя предупредить, Аббас. Мы через пару дней прилетаем.

– Вообще-то я в курсе.

– Я сказал слушай. Я просто хотел тебя предупредить, что вырву твои руки и твой язык, если ты хоть, словом, осечешься о том, что она была со мной. Без подозрений и упреков. Это ты виноват во всем. Помни, что ты принимал все решения, а не она. Помни это каждый раз прежде, чем открыть свой рот.

– Да пошел ты. Я тебя предупреждал…

– Это я тебя предупреждаю, козел. Прежде чем что-то ей сказать вспомни, что ты это делал для того, чтобы она жила. Решил пойти по этому пути, радуйся тому, что жива.

– Что ты сделал? – со страхом спрашивает.

– Был бы я сейчас рядом разбил бы твою рожу в кровь. По себе других меряешь?

– Если я узнаю…

– Тоже будет с тобой если я узнаю о том, что ты с ней что-то сделал.

В самолете было невыносимо тяжело почему-то. Мы рядом, но не здесь. Даже смотреть на нее сложно. Сложно, оттого что хочу броситься к ней и послать нахрен все. А вот она… она к такому не готова.

Не готова идти за мной. Больше не позову. Думаю, что с нашей историей покончено.

Прилетаем домой и сразу же опустошение. Словно реальность опустилась на плечи, а в воздухе мы оставили те последние минуты.

Далия волнуется, сминает руками боковушки сидения своего.

– Если этот… твой муж, – подбираю правильный слова, – обидит тебя хоть чем, расскажи мне. Не умалчивай.

– Он не обидит, Орхан, – объявляется выход из самолета, и она замирает с застывшими слезами в глазах.

– Береги себя, Далия, – улыбаюсь ей искренне, как и мои слова прозрачны и чисты.

– И ты… Будь счастлив, Орхан.

Отворачивается и уходит с дрожащими губами.

– Вот и все.

Собираю свои вещи с кресла и поступаю, как и она… Ухожу.

Ты забывала обо мне каждый раз,

Когда делала выбор свой, Лала.

Сотни пролитых слез из-за нас,

Я просил, а ты дверь закрывала.

Подойди и скажи мне сейчас,

Как ты верила мне. Как скучала.

Но ответ – твои слезы из глаз.

Снова выбор, подобный провалю.

(с) Лила Каттен

Прохожу мимо зоны встречающих, стараясь не смотреть на то, как он ее обнимает, как маленькая девочка цепляется за юбку ее платья, а Лала роняет слезы счастья улыбаясь им обоим.

Приезжаю домой. Меня встречает отец. Мы не говорим о прежних планах пока что. нужно вновь взять свою жизнь в руки, отделить ее от прошлого. Так дальше нельзя.

Далия

«Мы все сделали правильно», – повторяю себе, когда выхожу из самолета ощущая его взгляд на своей спине.

– Все правильно.

Вот только от мысли что сейчас будет становится страшно и одиноко. Порой я вообще хочу убежать и от прошлого, и от настоящего. Туда, где не будет никого, чтобы попробовать среди всех этих чувств найти саму себя.

Выхожу в зону прилета и слышу голос моей малышки, который тут же пробивает темную пелену боли, возвращает на место.

– Мама… Мамочка… – нахожу ее глазами и спешу к ней навстречу.

– Девочка моя, – сажусь перед ней сжимая ее в своих руках.

Теряю весь прежний мир, потому что люблю ее до безумия.

– Я по тебе так скучала, мама.

– И я, – поднимаю глаза на Таира. – И я скучала.

– Добро пожаловать домой, – говорит мне муж и внезапно обнимает на глазах людей. – Я рад, что ты прилетела.

Отвечаю на объятия заметив боковым зрением Орхана и застыла.

«Всевышний, это слишком жестоко».

– Поехали домой, – дергает за платье Амита, и мы отрываемся друг от друга.

– Конечно. Хочу скорее уехать отсюда.

В машине я села сзади с дочерью, но ощущала как Таир смотрит на меня в зеркало. Не представляю, как ему сейчас сложно рядом. И мне ужасно стыдно, что мужу пришлось принимать такое решение. Одна надежда на то, что мы все это переживем.

Главное, чтобы смогли.

Дома были родители и некоторые родственники. Все улыбались и радовались, бережно приобнимая. Какие-то куски памяти были утеряны пока что, но в основном все вернулось обратно, кроме меня самой.

– Ну как дела сестренка? – подошел сзади Латиф.

– Все хорошо, – развернулась к нему лицом, потому что, помня какой злой он стал ко мне страшно поворачиваться к нему лицом.

– Я тут узнал кое-какие подробности твоей аварии и прочего, – начал он, а я словно в камень превратилась. – Вот стою и думаю, стоило ли тебе выживать вообще? Не сегодня завтра всю столицу, а потом и страну облетит новость о том, что ты последняя шлюха, а твой муж тебе все это позволил. Как, по-твоему, будут жить все после такого?

На миг мне показалось что земля раскололась на части, и я лечу в огненную лаву.

– Латиф… Нет, ты что? Ничего такого не было, – пальцы пробило током, а грудь сдавило. – Ты не знаешь всего, не надумывай. А люди будут лгать.

– Все лгут, тебе ли не знать? Вот только никто не позволял себе того, что ты вытворяешь. Я вижу тебя насквозь.

Его лицо исказила гримаса отвращения.

– Что здесь происходит? – раздался громкий возглас Таира и я была как никогда рада его появлению. А еще хотелось попасть в его объятия, которые всегда меня защищали.

– Обсуждали с сестрой ее лечение, операцию. Другую страну. Говорит ей там понравилось, – дразня отвечает и уходит.

– Чего он хотел? Далия? – потерянная кое-как нахожу силы посмотреть на него.

– Он правду сказал, мы просто говорили с ним и все.

– Ты бледная, все хорошо? Если устала я всех сейчас же прогоню из дома.

– Нет что ты, все хорошо, – вымученно улыбаюсь ему и прохожу к диванам.

Через час все разошлись. Мамы и папы были рады, поздравляли с успешной операцией и желали здоровья. Стоило закрыться дверям, как Амита начала зевать, ведь на улице уже стемнело и время близилось ко сну.

– Или укладывай ее, я поработаю в кабинете пока что, – поцеловал в макушку и ушел.

– Ура, засыпать с мамой, – закричала дочка и схватила меня за руку.

– Я пока не могу бегать, поэтому идем медленно и спокойно.

Она с пониманием остановилась, и мы отправились в ее комнату.

– Ты больше никуда не уйдешь? – спросила малышка уже в кроватке.

– Никуда. Маме сейчас только чуть-чуть поправиться нужно и все будет как прежде.

– Папа грустил без тебя. И я тоже.

От ее слов я ощутила себя полной предательницей. Так оно и было. Зато сейчас я знаю, что поступила действительно правильно. Если я не могла остаться ради Таира, то ради нее просто обязана.

Выхожу из комнаты дочери, когда она окончательно уснула и сразу натыкаюсь на мужа.

– Решил посмотреть не уснула ли ты, – улыбается и прикасается к моей щеке.

– Она задавала много вопросов, – кое-как подавила желание убрать его руку от себя. – Пойдем спать?

Задаю глупый вопрос, но иначе это зайдет далеко.

– Думаешь мы спать сейчас отправимся? – игриво меняет интонацию, но внутри все съеживается от этого.

Таир обнимает меня и прижимает к стене.

– Подожди, – глажу его по плечам, – Таир мне нельзя еще.

Мужчина тут же останавливается и сделав полшага назад смотрит на меня удивленно.

– Нельзя?

– Пока что нет. Только месяц после операции прошел.

Он словно что-то решает в голове, а потом со странным энтузиазмом берет за руку и ведет в нашу спальню.

– Значит просто сходим в душ вместе.

«Боже, нет… Прошу».

Но мои мольбы растворяются в воздухе, и я просто иду за ним.

Тело помнит другие прикосновения, напрочь отторгая посторонние, впрочем, как и моя память.

С водой смешиваются слезы и растворяются воспоминания. Ничто не будет как прежде, и нельзя вернуть утраченное.

Зачем все эти испытания?

Таир

Я наблюдаю за ней и ищу изменения.

В голосе, взгляде, движениях. Все та же и другая одновременно. Что она чувствует? О чем думает?

Вопросы без ответов. Я не жалею о том, что поступил именно так. Ее жизнь важней, но как быть сейчас? Я не знаю.

К таким поворотам я не был готов совершенно.

Ее предупреждение о том, что ей противопоказан секс расслабили, но не отняли мои сомнения.

Я продолжал думать о них двоих и это сводило с ума.

Она не виновата ни в чем, однако именно Далия сейчас отталкивает меня, который день. Аккуратно так и жестоко.

Стараюсь держать себя в руках, но все валится из них и кажется, что фундамент нашего «дома» медленно трещит по швам.

Прошло уже две недели, а она похожа лишь оболочкой на саму себя. С дочерью она все та же, но не со мной.

– Далия, – зову ее, когда вечером Амита отправляется спать.

Входит в кабинет мой со страхом.

– Я немного устала, хотела лечь спать пораньше, – лжет отворачиваясь.

– Ты не устала, – голос становится грубей автоматически. – Сядь.

Жду, когда она выполнит мою просьбу и продолжаю:

– Я не понимаю к чему мы возвращаемся. К первому году жизни?

– Я не понимаю… – смотрит испуганно.

– Понимаешь. Ты хочешь, чтобы я снова начал улетать из дома и пропадать по неделям далеко от тебя, пока ты вновь будешь привыкать к тому чья ты жена?

– Нет… Таир я… Прости меня, что была немного отрешенной, но я ведь тут с тобой и…

– И? Считаешь, что если твоя оболочка рядом, то этого достаточно для семейной жизни?

– Ты про интим? Вот что тебя волнует? – внезапно повышает голос. – Это тебя беспокоит больше всего?

– Меня беспокоит что моя жена не со мной.

– Но я с тобой, – вскакивает на ноги.

– Только физически, Далия. Ты снова мечтами о нем. Но тебе уже не двадцать. Подумай о маленькой девочке, которая зовет тебя матерью.

– Да я только и делаю, что думаю о других. О тебе, об Амите, о родителях. Я думаю о посторонних людях и том, что они скажут обо мне, но о себе я забыла и ты не помогаешь. Никто из вас. Вы давите правилами, религией, традициями страны и наших семей. Только и слышу «надо, Далия». Но как давно ты сам Таир делал то, что хочешь, а не то, что «надо» кому-то там. Я устала забывать о себе. Я устала делать вид, что я та же. Я другая, но никто этого не видит, – устало кричит.

– А он? Он видел? – не выдерживаю.

– Он не видел, он просто знает. Как никто другой знает. Это ты хотел услышать? – смотрит с яростью в глаза.

– Чего ты добиваешься? Развода?

Далия начинает истерически смеяться.

– Ты заговорил про развод сейчас? Мы четыре года прожили так.

– Не так. Ты была другой.

– Правда? А ты хоть раз спрашивал себя, взаправду это была я или нет. Хоть раз? Да ты даже не любишь меня.

– Люблю, – ору ей в ответ.

– Может и так, но не меня Таир. Ты любишь образ своей жены. Идеальной девочки, которая была рядом. Ты любишь не меня.

– Ну так покажи себя. Ты же сама скрываешься.

– Чтобы быть собой, я должна чувствовать, что могу себе это позволить. А я этого не ощущаю.

– Ну конечно, – усмехаюсь на ее слова. – Рядом с Маликом ты была бы той кем захочешь. Европейской женщиной.

– Вот видишь. Ты искажаешь все к чему прикасаешься. Хочешь, чтобы я была собой в строгих рамках. А ты какой сам?

– Мы не в том возрасте, чтобы играть в поиск себя. Не в том статусе.

– Ах да, есть же еще и статус. Ну тогда к чему эти разговоры? Тебя волновало мое тело? Тогда приходи и бери его. А душу? Она тебе не нужна и не стоит делать вид, что это не так.

– Далия, ты забываешься.

– Забываюсь. И лучше бы забыла навсегда.

– Хочешь уйти из дома свободной?

– Не спрашивай меня о таком. Для подобных вопросов уже слишком поздно.

– Нет. Если ты скажешь, что тебя слишком давит ответственность статуса моей жены и быть матерью Амиты, тогда я тебя отпущу.

– Ты даже не замечаешь, как умело манипулируешь мной. Как и все эти годы, – разворачивается и уходит.

– Далия, – кричу ей вслед, но она не останавливается.

Видимо, мы приходим к финалу. Приходим к тому, от чего я бежал, кажется, очень долго.