Глава 26

Начались допросы. О, как изворачивался следователь, желая добиться от меня признания! Мой адвокат, которого купил отец, адвокат обвиняемой стороны и даже прокурор - бросались на меня, словно свора истекающих слюной бешеных собак. Они доводили меня до слез, тыкали пальцами в тщательно собранные доказательства, путали, чтобы я оговорилась. Не знаю, как я выстояла. После письма матери Виктора у меня внутри что-то надломилось. Это «что-то» было уже не починить, но я продолжала стоять на своем - меня никто не похищал. Я уехала по собственному желанию, потому что влюбилась.

Через две недели дело закрыли. Виктора выпустили на свободу. Я узнала об этом из новостей, когда мы с Ларой сидели в офисе тетушкиного агентства и по новой привычке поддразнивали Влада, таскающегося за мной по пятам. По самолюбию моего отца, выбросившего огромные суммы на обвинение, был нанесен сокрушительный удар. Я поняла, что выиграла первый раунд. Но какой ценой? Люди жутко любопытны и они обожают копаться в чужом грязном белье. Моей репутации пришел конец. Даже на улице на меня посматривали с брезгливой жалостью - как на девушку, которую выкрали у отца и лишили чести. Никому не было дела до того, что мы с Виктором просто влюбились друг в друга. С меня валилась одежда, так сильно я похудела. Я почти ничего не ела все эти дни, не могла спать. Эрика, такая веселая и жизнерадостная, вдруг угасла. От нее осталась едва заметная и бледная тень. Все эти дни меня почти никто не поддерживал - только Лара с Ником и задумчиво потирающий жесткую щетину Иван, которому по вечерам я рассказывала, как в очередной раз изворачивался следователь. Именно дельные советы Ивана помогли мне выстоять в самые трудные моменты. Увидеться с Виктором мне так и не разрешили.

- Поздравляю, - кинув подозрительный взгляд на Влада, развалившегося на диване для посетителей, украдкой сжала мою руку под столом Лара. - Ты - самый стойкий боец из всех, кого я знаю. Ник будет тобой гордиться.

Мое сердце болезненно сжалось. Ник, может и будет. Но вернется ли ко мне Виктор? Ведь его семья попросила меня больше никогда не беспокоить их. Даже толком не узнав о том, какая я на самом деле, они заочно меня прокляли. Все это время я держалась только потому, что любила Виктора. Любила так сильно, что даже люди в форме оказались не в силах противостоять моему упорству.

Я прождала его весь день. Я гипнотизировала свой сотовый. Я смотрела в почту. Я мерила шагами расстояние от дивана для посетителей до стола и обратно. Виктор не появился.

- Похоже, кого-то бросили? - насмешливо протянул мне шубу в конце рабочего дня Вадим.

- Не твое дело, - взяв себя в руки, из последних сил огрызнулась я.

- Да, ладно, не злись. Хочешь, по приезду в Омск сходим вместе в кино? - нахально подмигнул мне терминатор. - Я так понимаю, самое главное - невинность - ты уже потеряла и твоему папочке все равно, за кого тебя выдать?

Сволочь. Я сжала кулаки.

- Чего ты злишься? Это не я придумал! Так в интернете пишут, - давясь смехом, пояснил мой телохранитель. - К тому же, в Омске холодно. Надо же будет тебя кому-то греть. Я готов.

- И не мечтай. Я не поеду в Омск.

- Поедешь, - поправляя пальто, парировал он. - Твой отец сказал, завтра.

Внутри все похолодело.

- Почему он мне не сказал?

- А я откуда знаю? Наверное, потому что он с тобой не разговаривает.

- У него ничего не выйдет.

- Может, и выйдет. Кстати, мы с тобой сейчас едем в ресторан.

- Зачем?

- Там нас ждет твой отец. У него есть для тебя сюрприз.

Я подхватываю сумочку и быстрыми шагами иду к выходу. Вадим галантно приоткрывает мне входную дверь и семенит следом.

Я смотрю вперед и стараюсь выглядеть бодро. Но я обманываю себя и окружающих. На самом деле все намного хуже, чем раньше. В результате глупой аферы, которую начал мой отец, я проиграла по всем фронтам. Теперь наши отношения с моим суровым родителем, жаждущим справедливости, вряд ли возможно восстановить. И ужин в ресторане ничего не изменит. А самое страшное - кажется, я окончательно потеряла Виктора. Он не вернулся ко мне.

Мы подходим к машине, и я передаю ключи Вадиму. Говорят, человек быстро ко всему привыкает. Вот и я привыкла, что он меня возит. Я даже привыкла к месту рядом с водительским, хотя раньше всегда водила машину сама.

Он заводит мой красный «Опель» и медленно выезжает на подтаявшую дорогу.

- Завтра первое февраля. Скоро день всех влюбленных, - задумчиво произносит мой телохранитель. - Ты любишь этот праздник, Эрика?

- Нет, - хмуро отзываюсь я. - Сколько себя помню, мне никогда не дарили валентинок.

- Почему?

- Потому что благодаря таким как ты, с пятнадцати лет ко мне не подпускали лиц противоположного пола.

- О, как жаль. А мне всегда дарили слишком много валентинок.

- Ты в школе был бабником?

- Еще каким, - самодовольно улыбается Вадим.

- По тебе и видно, - ухмыляюсь я.

- Ты первая, кто от меня не в восторге.

- Может, потому что ты слишком настырно преследуешь меня?

- Это моя работа. Так что, сходим вместе в кино после того, как вернемся в Омск?

- Я подумаю.

Что мне ему еще сказать, если он никак не отвязывается? То, что я не поеду в Омск? Он будет твердить, что поеду. Парадокс в том, что без Виктора мне ничего не нужно. Я так стойко держалась на допросах, а теперь, когда все осталось позади, сломалась. Даже слабая тень прежней Эрики постепенно тает. К утру она окончательно растворится в предрассветной дымке.

Мы подъезжаем к китайскому ресторану «Храм Дракона». Вадим выбирается из «Опеля» и галантно открывает дверь, выпуская меня из машины.

Я осматриваюсь по сторонам. У меня такое ощущение, как будто я попала в китайский квартал в центре Москвы. Темно-красная гамма, китайские фонарики на стенах, покрытые стеклом столики из красного дерева. Даже китайская живность за стеклом - в небольшом прудике возятся черепахи и плавают большие золотые рыбки.

Сам Григорий Щербаков восседает за одним из самых лучших столиков и просматривает записи в деловом блокноте. Он всегда ведет деловые записи в блокноте, ему так удобнее.

Я смотрю на отца и ничего не чувствую. Мне не хочется с ним говорить. Не хочется выяснять отношения. Не хочется кричать: «Зачем?!»

Впрочем, он добился своего. Виктор так и не дал о себе знать, и боюсь, что это означает одно - нам больше не быть вместе. Похоже, второй раунд проиграла я.

- Эрика, - оживляется отец. - Добрый вечер.

- Не думаю, что добрый, - качаю головой я.

Вадим отодвигает мне стул и помогает сесть.

- Присаживайся с нами, Вадик, - приглашает терминатора Григорий.

Вадик? Это что-то новенькое…

- Зачем? - все же срывается с моих губ каверзный вопрос, но теперь он, скорее, вызван удивлением. 152e1bc

- Скоро узнаешь, - подмигивает мне телохранитель.

Отец подзывает официанта, и скоро тот несет бутылку дорогого шампанского.

- Ужин можно подавать через пять минут, - приказывает ему Григорий.

Отлично, у меня даже не спросили, что я буду есть. Впрочем, не удивительно. Я не любитель китайской кухни, максимум, что могу съесть - это суши. А вот мой отец ее обожает.

- Эрика, я надеюсь, ты довольна исходом дела? - разливая шампанское в бокалы, спрашивает отец. - Твоего ненаглядного Виктора выпустили на свободу. Он больше не преступник. Кстати, ты так рьяно его защищала все это время. Что-то я не вижу, чтобы он вился вокруг тебя с букетом алых роз наперевес и щенячьей благодарностью в глазах.

Я молчу. Мне нечего ответить. Виктор действительно не объявлялся. В душе теплится надежда, что может быть, он придет позже, но письмо его матери никак не идет у меня из головы. Она попросила больше не беспокоить их семью. Возможно, мой любимый думает также.

- Так вот, Эрика. Теперь, когда Виктор показал свое истинное лицо, а именно то, что его чувство к тебе не стоит и ломаного гроша, надеюсь, ты поняла самое главное - не стоит идти против родного отца в угоду глупой влюбленности. Виктор был мошенником. Он хотел получить наследство. Его не интересует, что ты чувствуешь. Так что, предлагаю успокоиться и окончательно оставить его в прошлой жизни. Завтра мы отправляемся домой. Рядом с тобой все это время находился достойный мужчина, и я думаю, вы прекрасно друг другу подходите.

Отец с обожанием смотрит на Вадима. Я давлюсь шампанским и начинаю кашлять. Мне не послышалось?!