Глава 30. Эрика

Стук, стук. Стук, стук. Дорога не очень ровная, и машину потряхивает. Я чувствую, как ее трясет, даже сквозь дремоту, но мне очень не хочется открывать глаза. Нет ничего приятнее, чем спать в объятиях любимого. Вдыхать его запах, слышать, как в груди бьется его сердце. Еще накануне мне казалось, что наша новая встреча с Виктором невозможна, а теперь он бережно прижимает меня к себе, и даже во сне я бесконечно счастлива. Мы снова в бегах, теперь уже по-настоящему, но я верю, что мы успеем пожениться до того, как еще раз столкнемся с моим папочкой и его охраной.

Нет, все же кочки не дают мне спать дальше. Я осторожно приоткрываю один глаз, за ним второй. Приподнимаю голову. Уже светло.

- Доброе утро, - слышу мягкий голос Виктора и улыбаюсь.

- Доброе… - прижимаюсь к нему я.

- Выспалась?

- Кажется, да. А ты спал?

- Немного. В дороге спать неудобно.

Антон на переднем сидении еще похрапывает. Я с интересом выглядываю в окно. Ничего особенного - сплошные лесополосы и поля, припорошенные грязным февральским снегом. Периодически кое-где вдалеке мелькают постройки.

- Скоро будет небольшой населенный пункт. Там можно остановиться и выпить кофе, - смотрит на нас в зеркало Гиорги.

- Было бы очень неплохо, - оживляется Виктор. - Мы уже почти шесть часов в пути.

- Если вечером успеем добраться до Краснодара, остановимся там на ночь.

- Стоит ли светиться лишний раз? В гостинице от нас потребуют документы.

- Мой друг держит небольшой гостевой дом. У него не нужны документы.

- Откуда ты так хорошо все знаешь? - нехотя открывает глаза Антон.

- Родители в Сочи живут. Вот и вожу туда из Москвы желающих добраться на такси. Поэтому все дороги, как свои пять пальцев знаю.

- Не надоедает?

- А почему мне это должно надоедать? Я люблю дороги.

- Логично, - вынужден согласиться с ним Антон.

Спустя некоторое время мы проезжаем небольшой населенный пункт. На выезде заправка с небольшим стеклянным магазинчиком. Внутри есть пластиковые столики, а за прилавком две девушки обслуживают посетителей - наливают кофе, чай, разогревают хот доги и по желанию даже делают овсянку с сухофруктами.

- Можно мне овсянку? - оживляюсь я. - Обожаю на завтрак овсянку и кофе.

- Можно, конечно, - улыбается мне Виктор. - Иди в дамскую комнату, я закажу.

Вскоре мы все сидим за пластиковым столиком и завтракаем - я овсянкой и маленькой булочкой, а мужчины - хот догами. Кофе - ароматный и горячий, подают чуть позже.

- Ты выглядишь немного лучше, Эрика, - искоса посматривает на меня Антон.

- Надеюсь, мы доберемся до Краснодара без приключений и выспимся в гостиничном номере, - с надеждой вздыхаю я.

После завтрака мы снова садимся в наш «БМВ».

Однообразный пейзаж за окном, еще одна остановка, побитая дорога - и к одиннадцати часам ночи мы въезжаем в Краснодар с объездной дороги, на которой нет патруля.

В маленьком гостевом доме нас встречает радушный хозяин. С широкой улыбкой он зовет нас в номера. Видимо, у них с нашим водителем договор - тот поставляет клиентов на ночлег.

- Ужин подадут прямо в номер, - обещает хозяин. - У нас очень вкусный шашлык и люля-кебаб. А грузинское вино - закачаешься.

- Несите все, - сдается Антон.

Нам выделяют два номера - одноместный для Антона, а второй для нас с Виктором.

Большая двуспальная кровать и душ - кажется, после стольких часов дороги для счастья мне больше ничего не нужно.

- Ничего не знаю, ванная моя, - тут же принимаю решение я.

- Я останусь у вас поужинать, - заглядывает в наш номер Антон.

- Это не изменит моего решения занять ванную комнату, - поворачиваюсь к нему я.

- Да, пожалуйста, - пожимает плечами Антон.

Знаю, что уже поздно, но горячие струи такие приятные, что я никак не могу заставить себя выключить воду. Торчу в душе минут тридцать. Просто лью воду себе на спину и плечи, и чувствую, как усталость понемногу отступает. На душе тревожно. Мне очень хочется знать, какие же действия предпринял отец. Начал ли он снова вопить на весь свет о том, что у него похитили дочь? Или решил действовать тихо, не привлекая внимания полицейских? Как по мне, так лучше уж во всеуслышание. Так у нас с Виктором хотя бы есть шанс оправдаться. А если втихую, послав за нами в погоню охрану, будет совсем несладко.

- Эрика, где ты там застряла? - слышу голос Антона я. - Выбирайся скорее, а то мы съедим весь шашлык, и тебе ничего не останется!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

О, нет. Не переживу, если прожорливый братец Виктора съест наш ужин. Я жутко голодная.

Надеваю имеющийся на вешалке серый вафельный халат с пометкой «икеа», тщательно вытираю волосы полотенцем и выбираюсь из ванной.

- Ты смотри, повелась, - весело хихикает Антон и щедро разливает в бокалы красное грузинское вино. - Витя, кажется, я открыл новый способ освободить ванную. Надо пригрозить, что не останется еды.

Ужин уже принесли, но к нему не прикасались. Ждали меня. На небольшом журнальном столике, придвинутом к кровати, стоит поднос с горячим шашлыком и люля-кебабами. От аромата жареного на углях мяса голова идет кругом. Красный и белый соус, лепешки - в общем, все включено.

Я забираюсь на постель с ногами, рядом с Виктором, и крепко целую его в щеку. Он сжимает мою руку, посмеивается с шутки Антона и подает мне бокал вина.

В тесноте и неудобстве, но очень вкусно.

- Ну, за веселую компанию, - произносит тост Антон.

- За компанию, - соглашается Виктор.

- Наша главная цель - добраться до Сочи. Там у меня есть связи, есть охрана, и я лично знаком со всеми полицейскими. Вряд ли они станут рисковать дружбой с нашей семьей ради сомнительного интереса твоего папочки, Эрика, - отпив вина из бокала, начинает размышлять Антон. - Я думаю, отель мы закроем по приезду на неделю. На какую-нибудь санобработку. Например, от термитов.

- Каких термитов? Разве они водятся на Красной Поляне? - смеется Виктор.

- У нас будут. - Упорно хмурит брови Антон. - Их занесут постояльцы с Африканского континента.

- С какого континента? - переглядываемся с Виктором мы.

- Да какая разница, с какого? Главное, чтобы звучало очень устрашающе и правдоподобно, и постояльцы бежали из отеля со всех ног, - не выдерживает и начинает смеяться вместе с нами Антон.

Я успокаиваюсь. Если нам удастся добраться до Сочи, все будет хорошо. Остался всего один день дороги, и мы окажемся в безопасности. Надеюсь, неприятных сюрпризов не будет.

Мясо быстро исчезает с подноса. Кажется, мы объелись.

- Было вкусно, но пора спать, - с сожалением посматривая на пустые тарелки, вздыхает Антон. - Я прихвачу бутылочку белого вина с собой, вы не против? Помогает от бессонницы, знаете ли.

- Нет, не против. Красное останется нам с Эрикой, - отзывается Виктор. - Малышка, собери посуду, а я наконец приму душ.

- Хорошо, - я согласно пожимаю плечами и начинаю собирать посуду на поднос.

Покончив с тарелками, я подхватываю свой еще наполовину полный бокал вина и устраиваюсь на постели. Пара глотков, и мне в голову вдруг приходит мысль о том, что на самом деле мы с Виктором как никогда раньше близки к выполнению пунктов в завещании его деда. О том, что я была невинной, а Витя меня этого лишил, благодаря папочке не знает только ленивый. То есть, первый пункт сто процентов выполнен. И если… если сейчас же заняться вопросом ребенка, то мы прекрасно уложимся в срок. Кажется, у меня подходящий период для того, чтобы забеременеть. Тогда Витя получит нефтеперерабатывающую компанию, и мы будем жить долго и счастливо.

Как говорит мой брат Ник, истина всегда лежит на поверхности. Ее просто надо осознать. И, да, с некоторых пор я стала меркантильной. Если компания принадлежит Вите по праву наследования, то не вижу причины не выполнить все условия до конца.

Я глотнула еще вина для смелости, распахнула халат, красиво улеглась на постели и принялась ждать, когда же Виктор выберется из ванной комнаты.

Мне везет - в отличие от меня, мой любимый не так долго возится под душем и вскоре предстает передо мной в одном полотенце на бедрах. Я нервно сглатываю. Крупные капли тонкими струйками стекают по его светлой коже. Шелковистые волосы на груди влажно поблескивают. Взгляд зеленых глаз, пронзительный и откровенный, опаляет меня с ног до головы.

- А ты красивая, Эрика, - улыбается Виктор.

Его взгляд скользит ниже, к слегка распахнувшемуся халатику. Зеленые глаза вмиг меняют оттенок и становятся темнее. Да, судя по уверенно торчащему полотенцу ниже пояса, он тоже меня хочет.

Виктор подходит ко мне ближе, устраивается на постели рядом со мной и запускает пальцы в мои еще слегка влажные волосы. Притягивает к себе и накрывает мои губы властным поцелуем. Этот поцелуй наполнен необузданной жадностью, и я чувствую, как все мое тело охватывает пламя. Я обвиваю его шею руками. С губ срывается стон, который тут же глушит его очередной поцелуй.

Он распахивает мой халат, обнажает округлую грудь. Одной рукой поддерживает меня за спину, а второй сжимает и покручивает тугой сосок моей груди. Зеленые глаза неотрывно смотрят в мои. Губы медленно скользят по шее. У меня внизу живота начинает разгораться самый настоящий пожар. Губы отрываются от шеи и скользят ниже, в зону декольте, разлетаясь по коже тысячей волшебных мурашек. Вот они поочередно впиваются в тугие бутоны. У меня вырывается стон, и его теплая ладонь опускается мне на живот. Она гладит, движется ниже и сжимает мое горячее и еще почти невинное лоно. Я судорожно впиваюсь пальцами в простынь и инстинктивно сдвигаю ноги.

- Пусти меня, - шепчет он.

От этого хриплого шепота сбивается дыхание. Внизу живота порхают бабочки. Как же возбуждает его голос…

Я покорно расслабляюсь и позволяю его пальцам оказаться внутри.

Он притягивает меня к себе и целует, не давая перевести дыхание. Пальцы продолжают массировать клитор, дразнят, проникают внутрь и заставляют выгибаться.

Виктор отрывается от моих губ и снова заглядывает мне в глаза. Я судорожно сглатываю. Его взгляд темнеет от нахлынувшего желания. Он слушает мое сбивающееся дыхание и продолжает сладкую пытку ласками в самом чувствительном месте. Я вскидываю голову и беспомощно цепляюсь в простынь. Тону в омуте его зеленых глаз, и тело мне больше не подвластно.

Чувствуя мое возбуждение, он подминает меня под себя.

- Не представляешь, как я хочу тебя, - покусывая мочку моего уха, хрипло шепчет Виктор.

Я развожу ноги и осторожно касаюсь его твердого члена рукой. Закусываю губу. Какой он большой, когда хочет разрядки. Это ужасно пошло, но мне хочется коснуться его губами. Я едва сдерживаюсь. Мягко поглаживаю его, ощущая, как от моих прикосновений он становится еще тверже.

Виктор хрипло стонет и обрушивается на меня горячими поцелуями. Отметает все мои попытки его ласкать, подминает под себя и врывается внутрь рывками, заставляя извиваться под ним.

Я вскрикиваю и впиваюсь ногтями в его крепкие плечи. Внизу живота появляется сладкая тяжесть, и я инстинктивно двигаю бедрами ему навстречу.

- Осторожнее, малышка, - вырывается у него. - Мы без презерватива, я должен успеть из тебя выскользнуть, прежде чем…

- Сделай мне ребенка, - обвивая ногами его талию, шепчу я.

- Что?! - Виктор пугается и замирает во мне.

- Пожалуйста, Витя… сейчас как раз самое подходящее время… - продолжая подрагивать под ним от возбуждения, молю я.

- Так нельзя… это… неправильно…до свадьбы… - растерянно бормочет он.

Но я продолжаю насаживаться на его член, сначала медленно, а потом все быстрее, мечтая только об одном - о сладкой разрядке. Мое дыхание становится рваным, я чувствую, как внутри меня накрывает огромная темная волна.

- Черт! - вырывается у Виктора беспомощный крик, и, конечно, он не успевает из меня выйти.

Я кричу и растворяюсь в блаженстве, которое мне доставляет движение внутри. Охнув, откидываюсь на подушки и чувствую, как из меня вытекает теплая жидкость.

- Эрика! - возмущенно нависает надо мной Виктор. - Что ты наделала?!

Мне так хорошо, что не хочется шевелиться. Я глупо улыбаюсь и смотрю в потолок.

- Чему ты улыбаешься?! - поворачивает мое лицо к себе он. - Мы только что сделали ребенка!

Я заглядываю в его зеленые глаза и вдруг понимаю, что он по-настоящему напуган.

- Я хочу от тебя ребенка, - касаясь ладонями его щек, шепчу в ответ. - Мой папа думает, что отнял у тебя имя и все привилегии, но на самом деле он оказал нам очень хорошую услугу. Теперь весь мир знает, что ты лишил меня невинности. Это первый пункт завещания твоего деда. Второй пункт мы выполнили только что. Теперь осталось добраться до загса и расписаться. Все. Нефтеперерабатывающая компания останется за тобой.

- Да я даже думать не хочу об этом проклятом завещании! - всплескивая руками, кричит Виктор. - Эрика! Как ты можешь так спокойно рассуждать о завещании после того, что нам пришлось из-за него пережить?!

- А почему нет?! Разве ты не заслуживаешь того, чтобы компания осталась за тобой? Разве не в нее ты вкладывал силы?! По какой причине ты должен ее отдать своему дяде?!

- Так нечестно по отношению к тебе, Эрика! Получается, я сделал именно то, в чем меня обвиняли все это время средства массовой информации! Я использовал тебя для того, чтобы получить компанию!

- Неправда! Я попросила у тебя ребенка! Я! А не ты заставил меня его сделать ради завещания!

От обиды я чувствую, как глаза наполняются слезами. Всхлипываю и отворачиваюсь от него.

Виктор хочет что-то еще сказать, но эмоций больше, чем слов, и он просто в отчаянии разводит руками. Достает из сумки свежие вещи и начинает одеваться.

- Я не хочу использовать тебя для выполнения условий завещания, Эрика. Ты не инструмент, понимаешь? - натягивая боксеры, поворачивается ко мне он.

- Витя! - растираю по лицу слезы я. - Меня вмешали в это дело с завещанием с самого начала! Я должна была стать твоей женой для того, чтобы удовлетворить условия, оглашенные нотариусом. В чем проблема? Я тебя люблю, и теперь у нас есть общее будущее. Так почему я должна быть против выполнения условий, скажи мне?

- Потому что это не правильно! Когда я звал тебя в Португалию, я хотел с тобой отношений. Но не воплощения условий завещания. Поэтому не смей лезть в мои дела, ясно? Ты станешь моей женой не потому, что нам нужно выполнить какие-то условия выжившего из ума дедушки, а потому, что я люблю тебя!

- Но… ведь если ты меня любишь, ты же не сможешь не любить нашего ребенка, верно?

- Все. Я так больше не могу. Мне надо подышать свежим воздухом! - натягивая джинсы, а следом вязаный свитер, произносит он.

Быстро одевается и уходит из номера.

Я сижу на постели и растираю слезы. Кто-нибудь может мне объяснить, что происходит? Мужчины всегда так пугаются, если им предстоит отцовство?