Глава 9

Когда мы укладывались спать, Дэмиора все еще не было, но мы с Бриссой заняли одну кровать, оставив ему вторую. Спала я тревожно, вслушиваясь в ночную тишину — но под утро провалилась в глубокий сон.

Проснувшись, обнаружила комнату пустой. Пару минут понежившись, я поднялась и оделась. Постель Дэмиора была примята, а его вещи лежали на колченогом стуле — значит, он все же ночевал здесь.

Бриссу я нашла во дворе. Бледная фандрийка, закутанная в шаль, сидела на корточках, обняв холодный бок железного рукомойника.

— Доброе утро! Ты что тут делаешь? Нужно взять воды и вернуться в дом. Простудишься!

Брисса посмотрела на меня и слабо улыбнулась:

— На воздухе мне легче. Кажется, теперь, когда его обнаружили, малыш всерьез взялся за меня.

Я хихикнула, и Брисса слегка толкнула меня в бок, состроив недовольную мордашку — но в ее глазах заплясали смешинки.

Вернувшись в дом, мы нашли Дэмиора на кухне. Рядом с полотенцем в руках суетилась Маила.

— Совсем не чадит! — радостно воскликнула наша хозяйка, любуясь на разгоревшееся пламя печи сквозь заслонку.

Дэмиор, выглядевший несколько помятым после бессонной ночи, улыбался. Его синяк, полученный в деревне, налился цветом, а глаз немного заплыл.

За завтраком, приготовленным радушной хозяйкой, мы молчали. Я лениво ковыряла ложкой в каше, размышляя о том убитом мальчике. Вчера я почти не вспоминала о нем, занятая мыслями о Бриссе, и меня укололо чувство вины.

Теперь нет сомнений — нелюди в городах есть. Но как можно сгубить невинного ребенка? Крепко задумавшись и сжав ложку так, что побелели костяшки пальцев, я не сразу заметила, что меня зовут.

— Орис? Ты слушаешь? — сидящая рядом Брисса коснулась моего локтя, и я очнулась, сосредоточив внимание на разговоре.

— Фрадлон — крупный город, наверняка здесь расходится множество обозов. Нам нужен тот, что следует на север, — говорил Дэмиор, сверяясь со своей картой.

— Боюсь, не получится у вас сегодня уехать, — на стол опустилось большое блюдо блинов, щедро смазанных маслом. Маила присела, а ее круглое лицо разрумянилось от жара печи. — Праздник же сегодня! Тайная Ночь. Вряд ли хоть один обоз выдвинется раньше завтрашнего вечера.

— Тайная ночь? — переспросила я. — Что это?

Понизив голос, Маила сказала:

— Может, и нехорошо это, но на Севере празднуют Ночь. Издавна ведется этот обычай. Боги… Они все равно боги.

— Точно! Фрадлон! — хлопнула себя по лбу Брисса, — А я всё думала, где же я слышала это название. Еще в Фандрии… — она осеклась, но продолжила. — Я читала о том, что в Ривалоне лишь в нескольких городах отмечают Ночь Кхиры!

Кхиры? Темной богини? На Юге не было такого обычая. И что же представляет из себя этот праздник? Этот вопрос я задала вслух.

— Люди веселятся, — пожала плечами Маила. — Признаться честно, я давно не бывала в городе в эту пору, обычно я провожу вечер у старой подруги. Ночь — время страсти и танцев, время для молодежи. Сходили бы и вы. Сегодня будет множество представлений, ярмарка раскинется на целую улицу.

Брисса умоляюще взглянула на Дэмиора и сложила руки в просительном жесте:

— Дэмиор, мы можем задержаться? Пожалуйста, пожалуйста! Это мой единственный шанс увидеть праздник!

Проводник молчал, о чем-то размышляя.

— Дай девочкам повеселиться, — вступилась за фандрийку Маила. — С тобой они под надежной защитой, а Брисса, как разродится, и вовсе забудет о танцульках. Главное, не загуливайтесь, ближе к ночи молодежь разойдется, в городе могут начаться беспорядки.

Вспыхнувшая девушка изумилась:

— Но как? Как? — она бросила взгляд на себя, но платье не выдавало положение своей хозяйки.

Маила тепло улыбнулась:

— Долго я прожила, пятерых детей вырастила и внуков понянчила. Сразу вижу я, если женщина в тягости.

— Хорошо, — встал из-за стола Дэмиор. — Посетим праздник, а завтра найдем обоз.

Брисса радостно заверещала и, подскочив к проводнику, сказала:

— Спасибо-спасибо! Вот увидишь: я не доставлю тебе проблем.

Дэмиор неверяще ухмыльнулся и, расспросив Маилу, отправился чинить крышу. Я не разделяла восторгов фандрийки, но пообещала ей, что непременно присоединюсь. Нельзя оставлять проводника в ее компании!

Выйдя в сад, я поежилась и плотнее запахнула шаль. Брисса помогала Маиле ответить на письма детей — женщина слабо видела и плохо разбирала буквы. Я же, заметив, как наша хозяйка в очередной раз вздрогнула от боли в спине, решила приготовить настойку и выскользнула во двор.

Глядя на поникшие от вчерашней грозы и холода растения, я качнула головой. На родном Юге в начале осени самое благодатное время — одуряющая жара уступает место приятному теплу и ветрам с Запада, освежающим уставшую за лето природу. Здесь же осень — пора увядания. Подойдя ближе к грядке, я коснулась пожухлой мелиссы. Маила не сняла последние поспевшие ростки, и они погибли.

Вдруг тонкий стебелек дрогнул под моей рукой. Ладонь затопило неожиданное тепло, и поникшая головка медленно приподнялась. Я ахнула. Спустя минуту мелисса выпрямилась и налилась цветом, ярко выделяясь среди своих собратьев. По воздуху разнесся приятный аромат.

Раньше, еще в родной деревне, мне с трудом удавалось вылечить больное растение, а сейчас я вернула к жизни погибшее. Я покинула дом всего с месяц назад, но мои силы увеличились. Вот почему я увидела беременность Бриссы! В душе поднялась волна радости и тепла — не зря я сбежала из дома.

Сорвав мелиссу и спрятав ее за пазуху, я встала. В саду толстянки не росло, придется варить настойку из моих запасов.

Ветер растрепал волосы, и я плотнее запахнула плащ. Вздохнув, отправилась в сарай. Маила сказала, что там хранится медный ковш, который мне понадобится для приготовления настойки. Распахнув дверь, я шагнула вперед и наткнулась на Дэмиора, несшего в руках пару досок. От неожиданности я вскрикнула и всплеснула руками.

— Извини, не хотел напугать, — сказал мужчина.

Полутемная комната была завалена различными предметами обихода, и мы с проводником едва ли могли разминуться. Маила предупредила, что в сарае не убрано, но я не думала, что настолько!

— Ничего, — качнула я головой. — Сама виновата.

Я посторонилась влево, чтобы пропустить проводника вперед, но именно в этот момент он шагнул вправо, и мы снова столкнулись — край доски едва не мазнул меня по щеке.

— Ты в порядке? — Дэмиор бросил ношу на старую бочку, стоящую неподалеку, и, взяв меня за подбородок, развернул к свету.

— Да-да, — прикосновение его мозолистых пальцев смутило. — Ты не задел меня.

Дэмиор отдернул руку, и я улыбнулась.

— А вот твой синяк точно стоит подлечить. — Фингал по-прежнему был на месте, а глаз все еще выглядел заплывшим. — Можно?

Дождавшись кивка мужчины, я легонько осмотрела его щеку, недовольно поморщившись. Вот если бы вчера приложили кашицы из ягод тирсэйи, то сегодня лицо было бы в порядке.

— Я приготовлю тебе снадобье. Будешь прикладывать на ночь.

Закончив, я скользнула взглядом по расстегнутому вороту рубахи и увидела еще один.

— А это что? Снова синяк? Я посмотрю? — я потянулась к нему, но Дэмиор перехватил мою руку и отвел в сторону.

— Нет-нет, — резко сказал проводник. — Не нужно его трогать.

Это след от поцелуя! Залившись краской, я отдернула ладонь:

— Прости, сделаю тебе мазь.

Не дождавшись его ответа, попятилась назад и выпустила Дэмиора из сарая. Во мне поднялось раздражение и обида на резкость слов проводника. Мне лишь хотелось помочь! А где-то в глубине души зрела горечь — теперь ясно, где он провел эту ночь. Тряхнув головой, я постаралась избавиться от этих мыслей и снова вошла в сарай. Мне нужен этот дурацкий ковш!

— Орис, ты тоже должна это слышать! — Брисса нашла меня на кухне за смешиванием настойки. Корни ринны нужно хорошенько растереть. Взяв с собой ступку с пестиком, я прошла в гостиную, где застала Маилу и Дэмиора, по-видимому, также спешно пришедшего с улицы — его лицо покрывал слой пыли, а в черных волосах запуталась деревянная стружка.

— Тут письмо от старшего сына Маилы, он служит стражником в Риогалле.

Я нахмурилась, припоминая — название было знакомо.

— Это последний крупный город на пути к Пределам, дальше — лишь мелкие селения и деревни, — пояснил Дэмиор.

Бросив вопросительный взгляд на хозяйку и дождавшись ее кивка, Брисса развернула бумагу:

— У нас все хорошо, Тария здорова и скоро разродится — кажется, будет мальчик. Меня повысили — с последнего рейда не вернулся командир Торсон и меня сделали главным. Работа это опасная, ведь креэйтаров становится все больше. Они пожрали всю живность в лесах и теперь не стесняются к городским воротам по ночам выходить. Но ты не беспокойся: бояться нам нечего — нашими арбалетами с расстояния в пять ярдов шкуру можно пробить. В открытые рейды я пока не хожу — у меня же жена на сносях. Тария плачет и боится за меня, но я не могу отказаться от такой должности, на жалованье простого патрульного дом не купишь….

Фандрийка отложила письмо, и в комнате повисла густая вязкая тишина.

— Ну, что ж, этого мы и ожидали, — сказал Дэмиор, поднявшись с кресла. — Ты не передумала остаться здесь и дождаться родов?

Брисса с посеревшим лицом качнула головой, неосознанно прижав руки к животу, словно защищая неродившегося малыша. Маила приобняла ее за плечи и шепнула что-то ободряющее.

Проводник сочувственно взглянул на фандрийку:

— Мы найдем обоз, возможно, вооруженный. Начинает темнеть, скоро начнется праздник. Ты же хотела увидеть его?

Брисса, начавшая было плакать, с недоверием посмотрела на Дэмиора — на ее ресницах блестели горошины слез, а в глазах застыла надежда.

Я улыбнулась, радуясь находчивости мужчины — теперь фандрийка точно на время отставит слезы.

Едва проводник вышел из дома — ему нужно было закончить с крышей, Маила развила бурную деятельность, пообещав лично подготовить нас к празднику. Я вытащила свое единственное нарядное платье, доставшееся от мамы. Сейчас оно не показалось мне привлекательным: ткань, когда-то бывшая зеленой, выцвела до невразумительного оттенка и потеряла форму. Отгладив лиф и подол, я оделась, стараясь не смотреть в маленькое зеркало на комоде. Стоило мне закончить и переплести волосы, как на пороге комнаты появилась Брисса.

— Орис, куда ты запропастилась?! Маила нашла нам пару шикарных платьев!

Хозяйка вошла, неся разноцветный ворох одежды, и окинула меня оценивающим взглядом.

— Думаю, сегодня ты можешь надеть один из нарядов моих дочерей.

Пока я ошарашенно размышляла, Брисса облачилась в роскошное платье голубого цвета: лиф украшало изысканное кружево, а подол — замысловатая вышивка. Покружившись, фандрийка осталась довольна — сборки на талии скрывали округлившийся живот.

— Спасибо-спасибо! — она расцеловала улыбающуюся хозяйку и вновь закружилась.

— А ты, Орис? — спросила Маила, и Брисса выжидающе уставилась на меня.

Я замялась. Мне очень хотелось примерить новый наряд, но не будет ли это неуважением к памяти мамы? Решившись, я все же подошла к кровати, на которой были разложены два платья. Одно из них, красное, обладало пышным подолом и обильным кружевом, второе же — темно-фиолетовое — было скромнее.

Именно его я и надела, замерев на мгновение от прикосновения шелковой ткани к телу.

— А разве в этом не будет холодно? — спохватилась я, почувствовав, как подол обвился вокруг моих ног.

— В ночь Кхиры жгут высокие костры, а жар танца не даст замерзнуть, — улыбнулась Маила. — Ты чудесно выглядишь.

Робея, я подошла к маленькому зеркалу, силясь разглядеть себя. Платье туго обтягивало фигуру: рукава из органзы заканчивались фонариками, а на плечах красовались кокетливые разрезы, чуть оголяя кожу. В невысоком вырезе покоился мой медальон, гармонирующий с серебристой вышивкой по краю подола и лифу. Я несмело улыбнулась своему отражению, не узнавая девушку напротив.

— А косу следует расплести. Никаких ограничений в эту ночь! — Маила сдернула ленту, и волосы рассыпались по плечам, радуясь редкой свободе.

— Ты настоящая красотка! — воскликнула Брисса и шепнула, — Дэмиор не устоит!

Шикнув на нее, я погрозила ей пальцем, постаравшись не покраснеть. Маила осталась довольна делом своих рук и улыбалась.

— Расскажите побольше о празднике, — попросила Брисса, занявшись своими светлыми кудряшками — локоны вовсе не хотели образовывать милые завитушки, топорщась во все стороны.

— Вы все увидите сами, — засмеялась Маила. — Потерпите еще немного.

— Вы готовы? — постучав, в комнату заглянул Дэмиор. — Я уже нанял извозчика.

Брисса в последний раз прошлась гребнем по волосам и соскочила с места.

— Конечно!

Я накинула плащ и поблагодарила Маилу.

— Развлекайтесь, детки. Я уйду к подруге на соседней улице, так что возьмите с собой ключ, — обратившись к Дэмиору, она добавила. — Только не задерживайтесь допоздна. Могут начаться беспорядки.

У дома нас ждала карета, и я почувствовала волнение. Проводник подал мне руку, помогая взойти на ступеньку, и задержался взглядом на мне. Шерстяной плащ скрывал мой наряд, но я порадовалась, что надела именно это платье.

Праздник, царящий в центре города, превзошел все мои ожидания! В наступающих сумерках нарядные девушки и парни кружили между шатров и музыкантов. То тут, то там были устроены кострища: языки пламени взвивались высоко вверх, обдавая жаром всех проходящих мимо. Рядом стояли смотрители, призванные наблюдать за огнем. Музыка, смех и разговоры людей — все эти звуки доносились сквозь стенки кареты, просачивались через кожу и разгоняли кровь, заставляя сердце биться быстрее. Тонкие волоски на коже встали дыбом, а по спине поползли мурашки. Карета остановилась, и мы влились в пульсирующую толпу. Спрыгнув со ступенек кареты, я глубоко вдохнула воздух — хмельной и влажный — и окунулась в праздничную круговерть.

Маила не обманула: в толпе было жарко, и я скинула плащ на локоть, расправив подол. Дэмиор отпустил извозчика и придержал за локоть Бриссу, готовую рвануть к ближайшему представлению.

— Давайте держаться вместе. Здесь легко потеряться.

Оглядевшись, мы выбрали своей целью шатер с фокусниками. Немолодой уже мужчина в вычурном фраке и белых перчатках по очереди показывал различные трюки, отчего народ охал и ахал. Досмотрев представление до конца и бросив пару монет в вознаграждение, мы отправились гулять по нарядной площади. Сердце гулко билось в ритме танцующей толпы. В воздухе пахло сидром, продаваемым повсюду, духами девушек, смолой от факелов и благовониями, что подсыпали в костры. От их терпкого аромата голова немного кружилась, но это не мешало наслаждаться праздником — теперь я нисколько не жалела, что пришла.

Спустя некоторое время внимание Бриссы привлек лоточник с разномастным товаром. Фандрийка приостановилась, издалека разглядывая разложенное. Заметив наш интерес, лоточник закричал:

— Вещи из далеких стран! Самые разные амулеты! От сглаза! На удачу! Для защиты от крэйтаров! Ни один из них и пальцем…эээ когтем вас не тронет!

Последнее явно заинтересовало Бриссу, и она подошла поближе, вынуждая последовать за ней.

Лоточник — парнишка одного со мной возраста с отпущенными, видимо, для солидности усами, — обрадовался нашей компании и бойко начал расхваливать свои товары. Все амулеты были непременно подлинными, привезенными с Дальних островов и других самых отдаленных уголков материка.

Дэмиор усмехнулся, слушая разглагольствования парня, но Брисса внимательно слушала.

— А это настоящий амулет против крэйтара. Звери его жуть как боятся! — Лоточник поднял в воздух простой кожаный шнурок с замысловатой подвеской.

Я подошла поближе, и парнишка, ободренный появлением нового слушателя, продолжил:

— В основу амулета вошли кусочки зубов всех рас — их общая сила, скрепленная заговорами лучших магов, защитит от крэйтаров!

Приглядевшись, я поняла, что подвеска представляет собой кругляш серебра, в котором словно частокол торчат обломки зубов.

— Один из них — клык дракона!

— И какой же? — скептически спросил Дэмиор, недоверчиво скрестивший руки на груди.

Пару мгновений посомневавшись, лоточник ткнул в самый здоровенный и неприглядный зуб.

— Действительно, редкая вещь, учитывая то, что пару сотен лет уже никто не видел драконов. И сколько стоит это чудодейственное средство? — иронию в голосе Дэмиора можно было черпать ложкой.

— Пять серебряных! Если возьмете несколько, уступлю пару монет! — лоточник занервничал, словно гончий пес, напавший на след.

Сколько?! Я возмущенно выдохнула, глядя на этот амулет. Хотелось бы верить в силу этого предмета, но бегающие глаза лоточника, с надеждой взирающие на Бриссу и с неудовольствием возвращающиеся к Дэмиору, наводили на мысли, что это простая побрякушка.

Пожалуй, имей отношение к этим вещам маги, цена была бы больше раз в сто. Маги делают штучный товар, не для ярмарочных пройдох.

— Я куплю три, — Брисса полезла в кошель за монетами. — Нам всем нужны эти амулеты.

Дэмиор оторопел: на его лице было явно написано, куда следует отправить эти безделушки. Лоточник просиял и что-то затараторил, одновременно выуживая еще два таких же амулета из-под прилавка.

— Ты уверена? — обратилась я к фандрийке. — Все же пять серебряных — немалые деньги.

— Да! — Брисса часто закивала, отчего кудряшки пустились в пляс. — Это нам поможет! Ты же сама слышала, что писал сын Маилы?!

Переглянувшись с Дэмиором, я поняла, что отговорить ее невозможно.

— Пятнадцать серебрушек, — сказал лоточник, не скрывая своей радости.

— Думаю, несколько монет нужно уступить, верно? — сказал Дэмиор. — Как насчет цены в пять серебрушек за все?

Лоточник возмущенно запыхтел. Кажется, он понимал, что проводник не позволит купить эти амулеты по озвученной цене.

— Но там только серебра сколько!

Его призыв остался без ответа. Фандрийка уже сообразила, к чему ведет Дэмиор, и принялась ждать, так и не достав деньги.

— Хорошо, — прошипел лоточник, покраснев от возмущения. — Пользуйтесь на здоровье!

Брисса радостно прижала к груди амулеты — даже после того, как цену сбросили втрое, она ничуть не усомнилась в их действенности. Раздав нам по амулету, она в приподнятом настроении порхала по площади, разыскивая самые интересные развлечения.

Возле ярко-фиолетового шатра, раскинувшегося на площади, словно большой диковинный цветок, народу было немного, но Брисса, заинтересовавшись, подошла ближе. Внутри оказалось темновато, лишь пламя свечей освещало обстановку. На стуле, закутанная в цветастую шаль, сидела черноглазая женщина с темными волосами, на которых танцевали отблески свечей. На столе лежала колода потрепанных карт. Гадалка, вдруг поняла я и попятилась назад.

Но нас заметили. Подняв голову, ромалийка взглянула прямо на меня и приглашающим жестом указала на кресло, напротив нее. Я покачала головой, но ноги словно приросли к земле. И раньше мне встречалось это племя — их таборы иногда заезжали в нашу деревню и устраивали представления. Гадалка наклонила голову набок и прищурилась.

— Боишься? Неужели ничего не хочешь узнать? Картам открыто многое.

Я замешкалась, но взгляд ромалийки словно гипнотизировал. Незаметно для себя я опустилась на стул. Взяв мою левую руку, женщина развернула ладонью к себе и провела острым ногтем по тонкой коже. Все звуки за пределами этого шатра стихли, а пламя свечи на столе вдруг взвилось вверх, отбрасывая змеящиеся тени на стены. Я замерла, забыв дышать.

— Любопытно, — ромалийка с интересом взглянула на меня и ткнула пальцем в перекрестье линий на моей ладони, похожих на изображение дерева.

Я заерзала на стуле. Только сейчас до меня дошло, что Дэмиор и Брисса не покинули шатер, опасаясь оставить меня одну. И если гадалка окажется настоящей, то они могут узнать слишком многое обо мне. Сердце заколотилось, но мои опасения не оправдались: хитро улыбнувшись, ромалийка промолчала и продолжила изучение моей руки. Но мне стало ясно, что мое происхождение не осталось загадкой для нее.

— Тебе предстоит долгий путь. Через леса и горы, юг и север. Тяжелая дорога, — гадалка с сочувствием взглянула на меня и отпустила мою ладонь. Перетасовав колоду карт, она протянула их мне.

Я вытянула карту с изображением старичка, несущего на плечах огромные камни. Его лицо было бледным и изможденным, а тело закрывали лохмотья. Руны гласили «ответственность».

Женщина положила карту передо мной:

— Ответственность. Тебя ждет тяжелое бремя, но нужно найти в себе силы расправить плечи.

Ромалийки гадают по трем картам, и гадалка вновь протянула мне колоду. Я замялась: в горле вдруг появился комок, а по коже прошелся легкий зуд. Меня словно сдернуло со стула. Соскочив, я качнула головой в ответ на вопросительный взгляд хозяйки шатра.

— Не нужно, спасибо, — оставив пару монет на столе, я пошла к ожидающим меня спутникам.

Уже на выходе из шатра нас окликнула гадалка:

— Ну, а ты? Не хочешь узнать свою судьбу? — обернувшись, я поняла, что она обращается к Дэмиору. Он замер на полушаге: его спина была напряжена, а тело вытянуто в струнку. — Я расскажу тебе то, чего не знали другие.

Проводник медленно обернулся и вперил взгляд в гадалку. В его глазах смешалось недоверие и надежда. Поколебавшись с минуту, он все же принял решение.

— Садись, — она указала на стул и взяла его ладонь в руки.

Мы с Бриссой остались на месте, не зная, стоит ли оставлять его одного. Это племя славится своими способностями к гипнозу — порой и вооруженный мужчина не может дать отпор шепчущей ромалийке.

— Вижу, в чем беда твоя. Она отравляет тебе сердце и не дает жизни. Думаю, смогу тебе помочь.

Гадалка перетасовала колоду. Карты бабочками летали в ее руках, танцуя в пламени свечи. Ухмылка разрезала ее лицо, превратив в страшную маску с черными провалами глаз. Мужчина вытянул карту, а мы с Бриссой замерли на пороге, не зная выйти нам или остаться. Никогда бы не подумала, что Дэмиор верит в гадания. Он всегда был таким рассудительным.

Карта упала на стол, и пламя свечи взметнулось вверх на добрый фут.

— Карты говорят, что решение есть. Ты сможешь исцелить душу и преодолеть свое несчастье. Держись ближе к природе.

Дэмиор взглянул на карту и саркастически ухмыльнулся:

— К природе? Я проводник и вожу путников между городами и селами по дорогам и лесам Ривалона. Куда уж ближе к природе!

Гадалка нахмурилась.

— Я говорю, что вижу.

— Что еще посоветуешь?! Ночевать в трактирах?

— Вытяни еще одну, — приказала та.

Проводник вытащил карту и откинулся на спинку стула, ожидая представления. Повернув голову, Дэмиор скользнул взглядом по нам с Бриссой, замершим у входа, и недовольно прищурился.

— Пожалуй, нам стоит выйти, — пробормотав себе под нос, я толкнула в плечо фандрийку и выскочила из шатра. На улице по-прежнему толпился народ — веселье набирало обороты. Окончательно стемнело — теперь лишь костры и факелы освещали происходящее. В центре площади возник деревянный помост, пока что пустующий. Кажется, вот-вот начнется главное действие — прославление Кхиры. От одной мысли о богине по спине ползли мурашки — я все еще помнила тот недружелюбный взгляд, сверлящий мне затылок в храме Талейна.

Спустя пару минут из шатра показался разозленный Дэмиор. Крылья его носа раздувались, а руки то и дело сжимались в кулаки. Кажется, гадалка не рассказала ему ничего важного.

— Все хорошо? — спросила я.

Проводник резко вскинул голову — сверкающие серые глаза метали молнии.

— Я в порядке. Знал же, что ромалийцам нельзя доверять, но повелся, дурень!

Голос проводника потонул в громогласном звуке, напоминающем выстрел пушки. Неосознанно втянув голову в плечи, я повернулась на звук. Толпа приветственно взревела, и на помост вышел мужчина в алом плаще с глубоким капюшоном. С этого расстояния я не могла разглядеть лица, но его голос звучал громко, разносясь по всей площади.

— Пора вспомнить, зачем мы здесь собрались!