Глава 23

Лида

Света вертелась на месте, как цветная юла. Платье, будто художник нарисовал. Ярко-желтая ткань переливалась, как бывает, когда солнце пробивается сквозь осеннюю листву. Оттого цвет получился мягкий, обволакивающий. Легкость и игривость образу придавали воланы с мелким цветочным орнаментом по подолу. На талии – широкий пояс из кожи нежно-голубого оттенка.

Брошка на этот раз сидела не на груди, а именно на поясе. При каждом движении цветок из стеклянных камней вспыхивал глубоким синим и оранжевым. Картину довершали массивные браслеты из разноцветных бусин и повязка на голове. Тоже с цветком.

– Так что, получается, Димасик знал, чья она дочь и всё равно на нее залез? Или она про маменьку не говорила? Судя по тому, что ты рассказала, у Марины с дочерью отношения не очень…

Я пожала плечами. Сама об этом весь вечер думала. Знал или нет, что это дочь Марины Михайловны?

Теперь понятно, почему он не поверил записи. Ему Алиса нужна. Может быть, там и любви-то никакой нет. Один расчет. Подлезть к мужу Марины Михайловны. Поэтому и не беспокоится, что его уволят. Наверняка, надеется пристроиться в чиновничью сферу. Доступ к бюджету – его мечта.

И в суд Дима не пойдет. Не захочет привлекать внимание – падчерица Владимира Андреевича и в таком виде.

– Слушай, а откуда у Лисы-Алисы эта запись, - Света постучала пальцем по айфону.

И быстро взглянув на меня, недовольно поджала губы:

– Понятно… Ты флешку оставила. Козлодой или из ресторана, или с работы забрал. А она оттуда перекачала. Так и что мамаша ее? Будет биться за обесчещенную дочь?

– Мне так не показалось… Если они год могли не видеться, не общаться… Хотя… кто ее знает? Там какая-то семейная драма, но Марина в подробности меня не посвящала.

– Ладно, не хандри! Полдела всё равно сделано. Димасиковой карьере – хана. Хорошо, если хоть куда-то устроится. Молодой пятидесятилетний папаша с не очень верной ему женой на средненькой зарплате – интересно, долго ячейка общества продержится?

– Моей карьере тоже хана, Свет, - невесело улыбнулась я.

– Значит, и не карьера была вовсе. Можно подумать, ты всю жизнь мечтала платья подавать. На первое время у тебя немного денег есть. Есть же? – с угрозой спросила она.

– Есть, есть, не переживай. В морозилку спрятала,- сказала я, вытаскивая гонорар, который принесла мне Света.

– В морозилку? – с искренним удивлением переспросила подруга. – Надо же, ты, мать, не безнадежна!

Жить захочешь, не так раскорячишься, - хором сказали мы и рассмеялись. Это была любимая наша цитата.

– Пусть у тебя лежат, Свет. Я теперь боюсь счет открывать.

– Да, кстати, - Светка глянула на часы, подскочила и закружила у огромного саквояжа, складывая туда деньги, и вытаскивая шарф и перчатки. – Пошли!

Я послушно, не спрашивая, куда мы, поднялась. Надев пальто, поправила завернувшийся воротник на Светином плаще. Плащ-палатка, как она его называла. Простой по крою, но очень удобный и неприхотливый. Год назад я от делать нечего, сшила его за два вечера. Отдала ходить по грибы.

Любимый Валечка показал на свою беду только ему известные грибные места, и Светка пропала. Проснулась в ней какая-то первобытная страсть к поиску белых, сыроежек и лисичек. Увлечение тихой охотой достигло такого масштаба, что Света начала ездить в лес зимой. Вычитала, что бывают зимние лисички и заболела мечтой насобирать корзину. Как та дурная принцесса из сказки, что требовала подснежники. Правда, ни разу не нашла, но надежды не теряла.

Увидев плащ, Света возопила, что это шедевр, что предназначен он не по грибы, а для выхода в общество, и вот уже второй сезон это ее хит. Мне было приятно, не скрою.

Иногда на досуге я набрасывала какие-то силуэты, пока болтала по телефону, могла бездумно водить карандашом по бумаге. Потом выкидывала или прятала в диван, чтобы отдать Лёне, когда придет время нести в гимназию макулатуру.

Идти было недалеко, буквально два квартала. У безликой стекляшки офисного здания нас поджидал тщедушный гражданин в полосатом пальто и старомодной шляпе, из-под которой торчали седые пушистые кудри.

Увидев Свету, мужчина просиял и, прихватив обеими лапками ее ручку в перчатке, загудел, как большой майский жук:

– Светланочка… Очень рад, очень рад. Жаль, что только по делу зовете старика. А я всё жду, жду, когда же Королева красоты позвонит и скажет: Аарончик, дорогой, а пошли выпьем коньячку! И я пойду, хоть ночью, хоть в гололед… Но! Никто Аарону не звонит и не беспокоит.

Светка рассмеялась, представила меня своему другу, и мы отправились в банк, где неприметный Аарончик снял шляпу и мигом превратился в грозного льва с вставшей на дыбы гривой.

Говорил он вкрадчиво, обманчиво мягко, но почему-то менеджеры распрямляли спину и торопились рассказать, как и почему моя ситуация стала возможной.

– Доверенность детализирована? Вы же понимаете, что она не может заменить судебное решение об ограничении? Это две параллельные ветви, - мужчина взглядом пригвоздил менеджера к креслу.

Я, не понимая о чем это он, сидела с умным лицом. Потом, надеюсь, Аарон Яковлевич объяснит все детали. Светка зацепилась языком с какой-то дамой в белоснежном пальто и шляпке-таблетке и внимания на нас не обращала.

– Что ж, сейчас основная наша ставка это временная блокировка до судебного решения. Сей момент причиняет некоторые неудобства. Но также создает и неудобства второй стороне, - сообщил Аарон Яковлевич, когда мы вышли из банка. – Я подготовлю бумаги, вот моя визитка, я с вами свяжусь.

– Аарончик, милый, спасибо тебе…

Света обняла своего знакомого, и на мгновение он полностью исчез в складках плащ-палатки. Остались только ножки детского размера в ботинках из дорогой кожи.

– Рад помочь, Светланочка, - донесся приглушенный голос. – Надежда умирает последней.

И опять хитрая Светка ничего не стала обещать, чмокнула в выбритую до синевы щечку и, взмахнув шарфиком, понеслась, увлекая меня за собой. Я еле успела сказать трогательному Аарону Яковлевичу спасибо. Посочувствовала одними глазами. Очередное разбитое сердце в копилке моей сногсшибательной подруги.