40

Шли дни, и каждый день Ив пыталась найти в своём сердце искреннее желание отпустить Фреда. Она даже пробовала поговорить с ним на эту тему, но у неё ничего не вышло — он отшутился, посетовав, что надоел ей, и Ив пришлось, чувствуя себя абсолютно пакостно, объяснять, что нет, не надоел, но ему ведь нужна нормальная семья…

— Иветти, забудь, — отмахнулся Фред, поморщившись. — У меня не будет нормальной семьи, кроме той, что уже есть. У меня прекрасные родители, брат и сестра, отличные племянники. И ты. И любимая работа. Я счастливый человек. Ты хочешь сделать меня ещё счастливее, чем я есть? Не нужно. Если я тебе надоел, другое дело.

— Нет, что ты, нет! — помотала головой Ив. Возможно, надо было сказать, что надоел, но врать не хотелось, да и не помогло бы это. Враньё не имеет отношения к искренним желаниям. — Конечно, нет!

Фред насмешливо щёлкнул её по носу, и вновь всё осталось по-прежнему.

Именно тогда Ив поняла, насколько проще соврать, как она соврала Тиану. Притвориться, заявить что-то неискреннее, не от сердца, и этим решить проблему. И как сложно быть правдивым, прежде всего перед самим собой.

Иногда ей казалось, что вот, ещё чуть-чуть, совсем немного, и в её душе наконец появится то недостающее, что мешает искренне отпустить Фреда. Маленькая капелька совести, любви и боли попадёт в стакан её души и наполнит его до краёв. Но дни шли за днями, недели за неделями, и ничего не происходило.

Только у Фреда всё сильнее седели виски.