Эпилог

Василиса

— Ну-у-у, это же не очень плохо, так? — шуршит Злата, пока я сверяю данные в накладных. Она сидит на столе, перебирает слюду на очередном букете и то и дело заглядывает в документы.

В кабинете уже работает отопление, хотя подогревать его можно и от моей злости.

— Даже романтично…

— Что? — не выдержав, откидываю в сторону документы. — Что романтично, Злат? Глеб разорвал наш брак длиною в десять лет из-за болезни! А если у меня, не знаю, рак случится?

— Типун тебе на язык, — испуганно открещивается Злата, а я вновь возвращаюсь к документам.

— В болезни и здравии, Злат. В этом смысл. Поддерживать друг друга, даже когда плохо. Радоваться, когда у другого хорошо. В итоге что? Один мой мужик не выдержал своего горя, а другой — моего счастья? Ну и зачем они мне оба?

Кивает. Крутит ногой в босоножке.

— Резонно. Но цветы красивые.

Вздыхаю.

Честно говоря, ими заставлено уже любое пространство в доме. Марк сдался и перестал названивать через неделю. Я отправила ему кольцо, но Марк вернул. Настоял, что это подарок.

Еще попросил отдать ему рисунок.

Никогда бы не подумала, что Марк с Тимуром привязались друг к другу. В нашу последнюю встречу мы объясняли Тимуру, что больше не будем встречаться.

Вопреки ожиданиям, сын не обрадовался, а загрустил. Он долго не хотел отпускать Марка, а тот сидел с ним на руках весь вечер.

А затем Марк, вопреки ожиданиям, пообещал звонить и минимум раз в месяц навещать его. Марк — первый мужчина, которого помнит Тимур. Естественно, я не смогла им отказать.

Я с опасением отнеслась к обещанию, поэтому спросила у Златы. На что она меня заверила, что если Марк сказал, значит, он действительно этого хочет.

«А если нет, заставим», — зловеще добавила подруга.

Тимур быстро повеселел, когда познакомился со своим папой.

И честно говоря, практически к нему переехал.

— Мама! — кричит довольный сын, вырывая меня из размышлений.

Я в цветочной лавке, в разгар рабочего дня. Собираю букет на выписку Ксюше, когда в помещение вваливается Глеб.

Вернее, стратегически пропускает вперед Тимура, а затем, поняв, что секатор ему не угрожает, входит сам.

— А мы с папой едем в аквапарк! — довольно заявляет сын.

— Что такое? — недовольно ворчу в направлении Глеба.

— Марина приезжает. Я попросил ее помочь нам с Тимуром. Она проверенный временем человек. Если ты не против.

— Мне все равно, — фыркаю и захожу в холодильник. — Вози кого хочешь.

— Мама злится, — подсказывает Глебу сын, пока я разыскиваю нужный цветок.

Еще Марины мне не хватало.

К несчастью, от нее в восторге абсолютно все. Марк, Глеб, Тимур — все трое едва не пищат поросячьим визгом, наблюдая, как ловко помощница моего мужа управляется с двумя детьми.

— Клянусь, я ее убью, — распыляет Злата пары ярости, помогая мне накрывать на стол. — Домашняя девочка, настоящая хозяйка, бе-бе-бе, бе-бе-бе.

В мангале горят дрова, отапливая небольшую закрытую полимерными листами беседку. Сегодня день рождения Марка, и он решил отпраздновать его вместе с нами.

— Мне кажется, или ты ревнуешь? — спрашиваюсь, косясь на резвящуюся в снегу компанию.

— Кого? Марка? — возмущается подруга. — Смеешься?

— Улыбаюсь,— хихикаю и игриво щипаю ее за толстый тулуп. — Расслабься. Только слепой не видит, как он на тебя смотрит.

— Ладно с нами. У вас то что?

Пожимаю плечами. Оборачиваюсь.

Тимур толкает Глеба в спину. Тот, размахивая руками, валится в сугроб. Игорек и Тимур хохочут, но пропускают очередь из снежков, выпущенную Марку из-за угла.

Воспользовавшись детским замешательством, Глеб валит детей в снег.

Повсюду стоит визг.

На миг я ловлю взгляд Глеба. От него жар по спине и в животе.

Он обещает мне очень долгий вечер.

— Дети спят, — едва пищу в горячих объятиях.

Гости давно разошлись, Марина спит в выделенной ей половине дома. Глеб нагло прижимает меня к стене. Исследует губами шею, пока я заворачиваюсь узлом.

Как я простила?

Просто.

Не выстояла.

Потому что когда любишь, ты выбираешь. И я выбрала быть счастливой, а не обиженной.

Столько, сколько мы сможем.

Потому что я все равно никогда его не оставлю. В горе и в радости.

— Гле-еб, — со стоном встречаюсь с его губами, когда в одежде совершенно тесно. Мы роняем что-то. Замираем на секунду. Чувствую, как подрагивает его рука у меня на спине.

Нежно сжимаю любимые пальцы.

— Черт, — говорит Глеб, а я непонимающе смотрю на него. — Будем перестраивать дом. Попросторнее.

— Зачем?

— Детей хочу, — улыбается и подхватывает меня на руки, а я с визгом цепляюсь ему за шею. — Еще. Двоих, троих. Как думаешь, потянем?

Улыбаюсь. Выгибаюсь ему на встречу и расслабляюсь.

Я ошиблась.

Глеб обещал мне не вечер, а целую жизнь.

И я с удовольствием ее беру.