Глава 4

Василиса

Я не верю своим глазам.

Глеб?

Я почти уверена, что мне просто показалось в темноте.

Сердце грозит выпрыгнуть из груди. Собранная сумка валяется на влажной земле, дождь усиливается, пока фигура исчезает за соседской дверью.

Нет, правда? Глеб?

Смешно же!

Здесь никак не может быть моего бывшего мужа. Что ему здесь делать?

Нет, нет, нет.

Глеб сказал, что мы больше никогда не увидимся. Значит, так и будет.

Просто этот запах… Я весь день вспоминала про Глеба.

Поэтому и померещился.

К сожалению, у предательства нет срока давности.

Я просто слишком много работаю.

Подхватив сумки, я выбегаю за калитку. Наспех щелкаю замком, прыгаю в машину.

Через двадцать минут я сижу в теплом пледе на уютной закрытой веранде в доме Марка. Мы с Тимуром, обнявшись, посапываем в подвесном кресле, разглядывая осенний лес через прозрачные стены. Пространство нагревается тепловой пушкой. Их шуршание добавляет комфорта, как и кленовый сироп в кружке с кофе, распространяющий осенний аромат.

— Холодно. Идите в дом.

Честно говоря, единственное место, которое мне нравится в большом минималистичном доме Марка — это терраса. Может быть, поэтому наш поздний ужин проходит в кромешной тишине.

Даже подрагивающие язычки свечей не добавляют тепла, а от лязганья приборов об тарелку хочется выть.

Марк из тех людей, что надевают смокинг к завтраку. Поэтому я терпеливо использую каждый предмет сервировки по назначению.

— Ты какая-то тихая сегодня, — подозрительно хмурится Марк.

Его лицо освещает прикроватное бра. Он на секунду отвлекается от книги, когда я захожу в темно-синюю спальню.

Я здесь и правда, как чужеродный элемент.

— Тимур спит, — отвечаю, погруженная в свои мысли.

Марк недоуменно косится на дверь. Затем недоуменно трясет головой.

— Понятно, что он спит, время, час ночи. Вась, что-то случилось?

Обреченно вздыхаю, тру переносицу.

— Прости, не обращай внимания, хорошо? Я просто очень устала.

— Я давно говорю, что тебе нужно продать теплицы, — зевает Марк и щелкает выключателем, пока я неловко шуршу одеялом. — Альберт с радостью их выкупит, а ты переберешься ко мне и сможешь больше времени уделять мне и Тимуру. Женщина — жена и мать в первую очередь.

— А во вторую посудомойка.

— Не передергивай, — цокает высокомерно.

Бесит, когда он такой.

— Альберт устроит на моих цветочках пастбище. Меня это не устраивает, — шикаю, а Марк обнимает меня. — Но ты прав, — продолжаю примирительно. — Теплицы нужно продать. И я нашла покупателя.

Марк на миг напрягается.

— Альберт хотя бы свой, а это кто? — звучит резко, но затем он смягчается. В его голосе сквозят нотки снисхождения: — Ты уверена, что завтра там не заработает скотобойня?

— Уверена, — бубню обиженно, пока Марк тянет меня ближе.

— Ты у меня такая взрослая самостоятельная девочка? — заигрывающе шепчет мне на ухо Марк. Его руки свободно блуждают по телу, а я каменею.

Это одна из основных причин, почему я не хочу переезжать к Марку.

Физический контакт дается мне очень сложно. Марк трогает меня будто через ледяную пленку. Его горячие прикосновения отдают холодом.

Нет, Марк, насколько я разбираюсь со своим скудным опытом, хороший любовник. Но как сказал кто-то из умных психологов, счастливый финал у женщины начинается не в постели.

И перед глазами снова фигура, освещенная молнией.

Лицо Глеба.

Хватаю Марка за руку.

— Давай не сегодня, пожалуйста, — шепчу умоляюще, а мое тело покрывает дрожь. Марк со вздохом отстранился, а я облегченно выдыхаю.

Нет, я люблю Марка. По-своему, конечно. Мне же не двадцать. Я уже не верю ни в каких бабочек.

А реакция…

Я же не Глеб.

Я сознательно связывала с первым мужем свою жизнь. И когда отдавала девственность, клялась, что это мой единственный мужчина. А мне очень сложно нарушать свои обещания.

Особенно когда призрак из прошлого пристально наблюдает за мной целый день.

Я обещаю распрощаться с Глебом раз и навсегда утром. Продать, если угодно. Вместе с теплицами. Почему бы и нет?

Он же обменял меня на какую-то вариацию помоложе.

Злата встречает меня в приподнятом настроении возле единственного доступного в городе коворкинга. В брючном белом костюме и с красной помадой она выглядит шикарно.

— Ты просто богиня, — заявляет подруга и целует меня во все щеки. Затем поправляет мои огненные пряди и берет под руку. — Мы с тобой как ангел и демон. Уложим нашего покупателя на лопатки.

— Да ну тебя, — хихикаю и неловко поправляю крупные украшения в ушах.

Честно говоря, не знаю, куда я так вырядилась. Мой костюм один в один как у Златы, но черный. Волосы распущены, с эффектом грязных зачесаны назад. На лице ничего, кроме глянцевой сияющей кожи.

— Так, все, — завидев кого-то, подруга улыбается и машет рукой. — Помни, это не тебе нужно продать ему теплицы, а ему купить их у тебя, — шепчет мне поспешно, а затем разворачивает меня за локоть и добавляет уже громче: — Глеб Романович, приятно познакомиться. Я Злата, а это…

Её голос глохнет в шуме моей крови.

Распахнув рот, я смотрю в глаза Глебу.

Серые, подернутые дымкой.

Такие же, как и пять лет назад.

Мой бывший муж выглядит растерянно. Словно он тоже не ожидал меня здесь увидеть.

Как и Альберт, стоящий позади него. Только его, похоже, ошарашила наша с Глебом реакция, а не мое появление.

Плевать.

Честно говоря, фермер беспокоит меня сейчас меньше всего.

Ноги не держат.

— Вася, — проговаривает одними губами Глеб, пока мои ресницы невесомо вздрагивают.