Глава 23. И новенькое

Новенькое и разненькое давалось всем по-разному.

Томуся, например, пришла на работу и тут же влезла в разборки новенького клиента с разненькими менеджерами. Разненьких было двое…

— Вот, дядька, бедолага! У меня всего два таких… недотыкомки… и он попал на обоих!

Разъярённый заказчик уже дошёл до стадии крика, как Томуся, вникнув в вопрос, моментально разогнала менеджеров, проконсультировала клиента, подобрала ему нужное оборудование, да ещё так, чтобы оно отлично совпадало с его требованиями и ничего не пришлось бы перестраивать, увеличивать, усиливать и вообще городить огород на ровном месте.

— Девушка миленькая! Да вы ж просто чудо! — от души радовался клиент. — Вот пришли и спасли!

— У меня работа такая… правда, кого спасаю, кого и наоборот! — быстрый взгляд с нехорошим прищуром в сторону, где ёжились провинившиеся менеджеры, ничего хорошего им не сулил.

Как только за клиентом закрылась дверь, Тома, развернулась к подчинённым и вопросительно подняла брови.

— Иииии?

— Тамара Иванна, да ну его, этого психа! — загундел один «разненький» по имени Максим. — У него покупка-то небольшая. Пааадумаешь, котёл на сто тысяч… А вопросов понакидал кучу! И подойдёт ли новый котёл на место его старого, и надо ли будет чего-то переделывать…

— Дааа, понятно было бы, если б заказ был хоть на мильёнчик… — горячо поддержал коллегу второй «разненький», отзывающийся на имя Витечка. — А так… пришёл и давай требовать! Да ещё говорит, мол, возьмите и посмотрите! Я ж вам марку старого котла называю! Да пусть он пригласит инженера, тот ему всё и скажет!

— Ути, радости мои… — пропела Тамара, и бывалые её коллеги, начали нервно переглядываться. — Ути, зайчики-мальчики! — и чудаки Макс с Витечкой заухмылялись, типа, чего ещё эта тётя-мотя скажет, — А вы у наc КТО? — рявкнула Томуся и «мальчики-зайчики» аж присели.

— Ме-ме-менеджеры… — признался Витечка.

— Ме-ме — будете в козлятнике! А у вас в дипломах сказано русским по гербовому, что вы, ёлки-палки-моталки, инженеры! Кого этот несчастный дядька должен ещё искать для консультаций, а?

Гроза бушевала, билась в стёкла, посверкивала гневными разрядами сухих молний, долетала до технического директора, и он довольно кивал головой — сам бы поругался на гавриков, но Томочка это делает профессиональнее!

— Уволит! — панически думал Макс.

— Как пить дать уволит! — стенал в глубине души, внезапно оказавшейся в пятках, Витечка. — Аааа, а я кредит на машину взял…

— Уволить вас проще всего, но я не стану! Буду учить! Включаем штрафную систему и мою личную харизму! Слушать меня внимательно, Витечка! Про свой кредит потом поплачешь! Любой клиент, даже если он на рубль пришёл купить, достоин уважения и грамотного сотрудника! Это понятно? Если этот грамотный сотрудник ни бельмеса не понимает в вопросе, он изображает на морде лица покаяние и быстро смывается к более знающему человеку — спрашивать! Если сотрудник знает ещё меньше, то берёт клиента под белы ручки и сопровождает его опять же к более грамотному сотруднику. Если вы это пропускаете мимо ушей и работаете по-старому, пожалеете оба! Сначала буду штрафовать и ругать. Сильно ругать! А потом уволю!

Последний разряд молнии явственно электризовал волосы на головах несчастных «разненьких», иначе, как объяснить то, что они отправились к рабочим местам с шевелюрами, стоящими дыбом.

А Тома цапнула смартфон, внезапно солидно загудевший.

— Томусь, ты говорить можешь? — Арина в рабочее время звонила редко и Тома насторожилась.

— Да, слушаю тебя! Что-то случилось?

— Нет, просто я тут поспрашивала и выяснила, что у меня соседи слева собираются дачу продавать. Правда, там дома нет — сарай только…

— Арина, да я в вашей местности даже в землянке готова жить! Ну, на первое время, конечно! Домом Никита займётся, а я — отоплением, благо профиль соответствует, уййй, как ты меня порадовала! А как с ними связаться?

Тома любила стремительный напор — а чего тянуть-то? Цена с учётом того, что на участке только полуразвалившийся сарай, сад и дряхлый забор, очень даже приемлемая, место потрясающее, соседка — лучше не бывает! Всей семье, включая Вафлю, там понравилось. Чего тянуть-то?

Именно благодаря двум «разненьким» и этому приятному «новенькому», Тома едва не забыла о том, что у неё есть ещё и интересненькое!

— Ба… сегодня ж Шашуля из командировочки возвращается! — припомнила она в конце рабочего дня, уже после того, как переговорила с воспрявшим мужем, хозяевами соседской с Ариной дачи, то есть земли и сарая, раскидала кучу рабочих дел, постояла над трясущимися душами судорожно работающих Витечки и Максима, и почти совсем собралась ехать домой.

— Нееее, я кровожадная! И мне нужна даже не вишенка, а вишнища на тортище! — решила Томочка и развернула машину в сторону Арининой квартиры.

Когда она открыла дверь, то первое, что узрела — чрезвычайно кислое выражение лица Элечки.

— И вам доброго вечера, милая! А что такое? Вам что-то не нравится? Что-то случилось? — нараспев уточнила Томочка.

— Вы мне не нравитесь! Вы что, не понимаете, что это неприлично, ходить в чужую квартиру и мешать влюблённой паре? — процедила сквозь зубы Эля.

— Я что-то тут пары не вижу… — Тома потянула носом, — Даже не чую!

— Он пока не приехал с работы. Но приедет с минуты на минуту, так что… так что вспомните хоть про какие-то правила поведения и уйдите!

Тома довольно улыбнулась, аккуратно обошла Элю и удалилась в свою комнату. Там она быстренько написала мужу, что задержится, предупредила маму, которая присматривала за детьми, попутно обрадовав её известием о покупке дачи в чудном месте, и уселась ждать Шашулю.

— Нет, ну никак я не могу ЭТО пропустить! — думала она. — Я ж себе это не прощу!

И разненькое.

У Александра новенькое и разненькое тоже присутствовало…

— Саш, а чего это с тобой? И запах какой-то, гм… — первым эти два предложения выговорил Сашин начальник, а потом, как под копирку, то же самое повторили почти все коллеги, с которыми ему пришлось контактировать.

По зрелому размышлению Александр придумал душещипательную историю о коте соседей, которого он снимал с дерева, и тот, дурачина такая, его и ободрал с перепугу, и гм… короче, кот слишком долго сидел на дереве, а он, Александр, его слишком сильно к себе прижал, когда спускал. Эта история родилась после старательного раздумья.

— Ну, ты герой! — хвалили его коллеги, а он сам криво улыбался, раздумывая, что ещё можно было бы сделать с паспортом и смартфоном, чтобы они благоухали поменьше?

— Может, обложку сменить, а? А потом не сочтут что это паспорт поддельный? — невесело размышлял он. Ко всему прочему, его слегка смущала необходимость объяснять странное возвращение из командировки с ободранным подбородком и серьёзно пропахшей сумкой, которую он оставил в машине, плотно увязав её в громадный мусорный пакет.

Всю ночь с субботы на воскресенье и всё воскресенье Оксана Борисовна, ругаясь, ворча и возмущаясь, стирала и выводила запах с одежды сына, но вот с самой сумкой она окончательно справиться так и не смогла.

— Перекись, марганцовка, уксус, сода, лимон, хозяйственное мыло… — перечисляла она. — Саша, я всё использовала, но все эти карманы… Швы, прошивки, а самое главное, отсек для колёс и выдвижной ручки! Саша, туда же тоже попало… Так что вещи ты лучше отдельно в пакете возьми, а сумку так принесёшь.

— Мам, да как я это Эле объясню?

— Сашенька… а что ты у меня спрашиваешь? Ты разве спросил у меня, как тебе быть, когда жене заладил изменять? Когда Элю завёл? Нет? Что же ты сейчас хочешь? — мать мрачно рассматривала сыночка ненаглядного, недоумевая, где были его мозги, когда он вообще вляпался в эту историю!

— Ты ещё спасибо скажи, что мама вообще с этим возится! — влезла сестра. Ну, конечно! Галка всегда отличалась повышенной вредностью, и удержаться от замечаний нипочём не могла. — Если честно, Арина-то была значительно лучше, чем эта твоя!

«Это твоя» как раз Сашу и смущала. Кто её знает, как она среагирует, когда он прибудет в этаком разодранном состоянии, с вещами в одном пакете, и с ароматизированной сумкой в другом…

Деваться всё равно было некуда, посему Александр всё-таки отправился в двушку, где его ожидала «влюблённая» Элечка.

Эля, проведя прекрасные выходные, и значительно продвинувшись в важном деле заморачивания карпа, чувствовала себя роскошно.

— Ещё немного и он предложит мне замужество! Вот, я прямо чувствую! — прищурившись любовалась на себя в зеркале Эля. — Развод и быстренько замуж! — рисовала она себе радужные картины.

И тут, конечно же… появилась эта мерзкая Тома!

Правда, против ожиданий, сразу скрылась в своей комнате. Нет, она Элечке всё равно мешала, конечно, но хотя бы под ногами не крутилась.

Заслышав скрип ключа в двери, Эля радостным мотыльком метнулась в прихожую.

— Милый, ты приехал? Как твоя командировка? Ой… Что с тобой?!

Элю можно было понять… Провожаешь мужчину целого, а приезжает какой-то… не такой!

— Ээээ, а что у тебя с лицом? — Эля решительно шагнула к «любимому» и отшатнулась от вполне себе ощутимого амбре, струившегося от худощавой сумки, которую Шашуля держал в руке. В другой руке у него навязчиво шуршал какой-то пакет. — А это что?

Эля активно выращивала отложения кальция на голове у мужа, но ей-то самой ещё никто не изменял, поэтому, она сразу и не сообразила, на что именно всё это смахивает.

— Милая, тут такое было! — Саша воодушевлённо вдохнул и выдал свою версию событий о глупом коте и собственном героизме.

Правда, почему-то Эля не торопилась умиляться. Наверное, потому, что никогда не любила ни котов, ни самого Сашу, никого, кроме себя самой.

— Так, ладно. Лицо тебе кот оцарапал, а почему так воняет?

— Так он на меня…

— А сумка? — Эля подозрительно прищурилась. — И почему вещи отдельно?

— Так это… Я сдуру куртку на сумку бросил. Представляешь?

Саша виновато развёл руками.

И тут же узрел, как дверь в комнату, принадлежащую Арине медленно, как в каком-то триллере, распахивается, и…

Непонятно по какой причине, но Саша был абсолютно уверен, что Тамара в эту квартиру больше не вернётся. То ли думать об этом было слишком трудно и страшно, то ли ещё почему-то… но, факт остаётся фактом — узрев Тому, Александр прямо-таки окостенел.

Тома стояла и молча улыбалась, да так по-доброму, что у Шашули аж нос похолодел!

— Я не поняла! — Эля возмущённо допытывалась от благоухающего «любимого» подробностей, всё больше и больше подозревая, что что-то тут сильно не так, а Тамара, одарив его ехидной улыбкой, прошла в кухню и чем-то там загремела.

— Саша! — взвизгнула доведённая Эля. — Мне кажется, что ты… что ты мне врёшь!

— Нет, что ты… милая, я не-не… ни-ни! — перед глазами Саши словно из-под паркета поднимался образ здоровенного Элечкиного мужа.

— Саша! Где ты был? — Эля, уже точно убедившаяся, что ей соврали, решила во что бы то ни стало докопаться до истины — ну, обидно же! Как это? Он ей что? Врёт?

— Я? — жалко переспросил Саша, взглядом кролика следивший за молчаливой и загадочной, как Джоконда Томусей, прибывшей в комнату и выкатившей оттуда свой чемоданчик на колёсах.

— Элечка… понимаешь, я хотел поговорить с Ариной про сына… В смысле, я хотел объяснить сыну, что я остаюсь его отцом! В смысле…

— Что? — Эля никакого внимания не обратила на Тому, промаршировавшую мимо них к входной двери, а потом выразительно сморщившую нос и фыркнувшую:

— Фуууууу! Вонь-то какая. Аж дышать нечем! Атмосферка у вас тут мерзкая! Видать, какие люди, такая и атмосферка! Ну, ладно… не поминайте лихом, любящие люди!

Тома села в лифт, и закрывающиеся двери отрезали её от дивного зрелища визжащей как разъярённая кошка Элечки, оскорблённой в лучших чувствах. Как это? ЕЙ соврали? ЕЙ собирались изменить? ЕЁ едва-едва не променяли на… страшно сказать… на старую во всех отношениях жену!

Она ринулась в комнату, схватила смартфон и набрала карпа.

Через час крика, визга и рыданий, потрясённый Шашуля узрел на пороге упитанного, важного и весьма наглого типа, который запретил ему звонить Элечке, думать об Элечке, вспоминать о ней, даже в мыслях касаться нежного и трепетного создания.

— Посмеешь приблизиться и всё! — сказал ему пухлый тип, от которого так и фонила крайняя самоуверенность и опасность.

— Что всё? — глупо переспросил Саша.

— Тебе всё! Понял? — прорычал тип, уверенный в том, что этот недостойный объект начнёт непременно пытаться вернуть его сокровище! — Тебя того… и не найдут!

Двое громил скучно возвышавшиеся за спиной типа, быстро вынесли все Элечкины чемоданы и сумки, а она сама, подхваченная за локоток пухлым ухажёром, была нежнейшим образом выведена из жилища, недостойного её красы!

Саша тупо смотрел на захлопнувшуюся перед ним входную дверь и не знал, то ли ему плакать, то ли радоваться.

Последнее соображение его добило: — Я только вот чего не понял… Ну, ладно, со мной она изменяла мужу… а этот-то откуда взялся?

Тяжкая рана в самолюбие.

Люди бывают разные… Бывают такие, которые придут — и счастье! А бывают — уйдут и радость-радость! Отмечать пора!

Вот примерно так и подумала Оксана Борисовна, когда ей позвонил сын и странным тоном заявил, что от него ушла Эля.

— Мам… она позвонила, и приехал какой-то… ну, как из девяностых прямиком, только молодой. С охранниками-мордоворотами.

— И что? — ахнула Оксана Борисовна, машинально ощупывая бюст в поисках сердца. — Они тебя пoбили? Негодяи!

— Нет, они Элю забрали, — тем же странным тоном признался Саша. — Она с такой радостью от меня уехала!

— Хорошие какие люди! — сказала заботливая Шашулина мама.

— Мам, ты что? Это что же значит… то есть… она мне что? Изменяла?

Самообладание — первое качество, которое требуется матерям мальчиков. Вот как мальчик родился, сразу надо культивировать в себе это изумительное свойство характера.

У Оксаны Борисовны за последние сорок с лишним лет его накопилось достаточно, поэтому она не разразилась издевательским смехом, не сказала, что она сразу подозревала, а кто такая Элечка и где она живёт… Ничего подобного! Нет, ей очень хотелось, но она сдержалась, а вместо этого по возможности мягко уточнила:

— Сыночек, я не поняла… Тебе что, обидно, что она предпочла тебе этого крутого, или что?

Сыночек машинально призадумался.

Если совсем-совсем честно, то ему крайне импонировала ситуация, при которой его выбрала такая молодая и прекрасная девушка как Эля. Ещё и предпочла его мужу! Да-да, не какого-то там другого выбрала и предпочла, а именно его, Александра! Это его и поражало, и восхищало, и как-то выделяло из всех прочих, скучно живущих со своими скучными старыми женами, пусть даже эти жены и моложе мужей — не важно!

Именно Элина любовь, ну, или то, что он за любовь принимал, возвышала его над этим повседневным и унылым стадом!

А теперь, что получается? Он ошибся?

Эля за час, пока карп пробивался через московские пробки на помощь своему эфемерному созданию, много чего успела сказать Александру. Так много, что у него внезапно заболело слева. Что у нас слева? Печень? Ой, нет — сердце, да? Кажется, оно самое и заболело!

— Ты, жалкий маменькин сынок и женатик! Ты… нищее ничтожество! Да что ты можешь мне дать? Что? Половину неоплаченной квартирушки и половинку жалкой тачки? Да кто ты такой, чтобы я на тебя тратила время? Да я бы ни за что и не стала бы с тобой общаться, если бы знала, кто ты на самом-то деле! Нич-то-жест-во! — Элины слова как гвозди прибили к полу и Сашину уверенность, и его мнение о себе, и ощущение собственной правоты. — Такие как ты не должны даже глаза пялить на таких, как я! — взвизгивала она, судорожно упихивая шмотки в чемоданы.

Контраст между обычным Элиным романтически-нежным стилем, её серебристым голоском и ВОТ этим был настолько разительным, что Александр опешил.

Нет, такого он точно не ожидал!

— Мам… за что она так? — жалобно протянул Саша в трубку. — Мам, как же это?

И снова вместо здорового взрослого мужика перед мамой мальчик. Мальчик, у которого от обиды дрожат губы, в глазах слёзы, и он неловко размазывает их по лицу. Куда ей деваться? Мама — это навсегда…

— Сашенька, родной, не расстраивайся! Приезжай домой! Хорошо? Или хочешь, я за тобой приеду? Да, так будет лучше! Я скоро буду, хороший мой и мы вместе вернёмся!

Оксана Борисовна вызвала такси и быстрокрылой птицей прибыла к Саше — спасать.

Весьма своевременно, между нами!

— Мам… она меня просто ранила! Ранила в самое сердце! — выдохнул Саша, подняв на мать измученные глаза.

То, что Саша пострадал, сомнению не подлежало, но диагностировалось скорее как «он тяжко ранен в самолюбие».

Оксана Борисовна энергичным ураганом пронеслась по квартире, собрала вещи сыночка и быстренько транспортировала его домой — приводить в чувство. Ведь все мамы знают, что мальчики после сорока лет весьма уязвимы для душевных потрясений. Лучше уж пусть рядом того… потрясётся! Дешевле будет…

Перво-наперво, после разгрузки сына в его комнату, выдачи ему усиленного питания и успокоительных, Оксана Борисовна, конечно же, позвонила невестке.

— Арина! Эта сссссобачья дамочка изменила Саше и бросила его с каким-то крутым! Что ты смеёшься? Как ты можешь смеяться в такой момент? — начала закипать Оксана. — Ты должна немедленно приехать и помочь ему! Ему же плохо!

— Оксаночка Борисовна, ну, как же мне не смеяться? — Арина легкомысленно хихикнула и, заслышав гневное рычание свекрови, безмятежно пояснила:

— Это я от радости за Сашу! Он дёшево отделался, да и вы тоже. Правда, никуда я, конечно, не поеду и ничем больше помочь Саше не могу. Могу только пожелать думать верхней головой, но зато, пожелать от души!

Она вообще чувствовала себя расчудесно, наблюдая за происходящим со стороны и находя в этом кучу положительных моментов.

— Арина! Это ты виновата! — начала было Оксана.

Но вредная почти бывшая невестка ей не позволила даже такой малости.

— В чём? В том, что он четыре года тешил свою романтическую гм… направленность? В том, что он вам приволок ту фею? В том, что ему на всех было наплевать? Да-да, даже на вас! Нет, извините! Это его решение, ему с ним и жить.

Оксана Борисовна могла быть кем угодно, дурой вот только не была. Отчетливо понимала, что если Галочкин муж только попробует так себя вести, как Саша, она его… Ну, короче, лучше ему и не думать о таком — может, в живых и останется, но это не точно!

К тому же она устала, накануне ночь и день отстирывая и отчищая вещи непутёвого сына, да и сейчас перенервничала, а ещё… ещё никого вокруг не было — глубокая ночь. Сидела она на своей кровати, и было ей как-то утомлённо-одиноко. Поговорить хотелось. Да пусть даже с врединой-Ариной.

— Ну, ты же понимаешь… он же всё равно мой сын! — внезапно сказала она. Даже сама удивилась — такая фраза была сродни признанию в том, что она понимает Арину, только вот поддержать прилюдно не может — характер, статус, ну и тому подобные вещи не позволяют.

— Понимаю, конечно! — согласилась Арина.

— И всё равно разведёшься?

— Стопроцентно! — уверенно ответила её собеседница.

— Тогда ладно… скажу! Ты вообще-то ничего себе. И даже мне иногда нравилась, — вздохнула Оксана Борисовна. — Только учти, что я этого не говорила!

— Само собой! — Арина у себя в постели укуталась одеялом поуютнее, пододвинула поближе Дрёму, внимательно рассматривающую её лицо влюблённым взглядом, подмигнула кошке и добавила. — Вы, если честно, тоже очень ничего!

— Ещё бы! — буркнула Оксана Борисовна. — Кто тебя готовить-то научил, неумёху… А знаешь… жаль, что он такой дурень!

— И мне жаль.

— Но вот понимаешь, что делать-то, а? У тебя же тоже сын. Вот что ты будешь делать, если сын себя ведёт так неправильно?