Глава 28. Обработка эмоциональной информации
Олег смотрел вслед девушке с белой собакой и соображал:
— У Аньки собаки не было точно! Но это же она! Ну, что я Аньку не узнаю, что ли? Мы с трёх лет знакомы, а дружим с шести!
Он покосился на Рада. Пёс точно так же, как и сам Олег, смотрел вслед только что разминувшейся с ними парочке.
— Рад, может, мы теперь в ту сторону погуляем? — как можно небрежнее уточнил Олег.
Рад выразил согласие вилянием и радостным подпрыгом.
— Ну, побежали, тогда, чего стоим?
Есть люди, которые идут себе вперёд и идут… поэтому бежать за ним и надеяться, что такой человек на тебя обернётся, абсолютно бесполезно. Надо идти ему навстречу, может быть, тогда что-то и получится!
Именно это могла бы подумать Аня, если бы обернулась и обнаружила у себя за спиной свою мечту — Олега, который целеустремлённо её догонял.
Только вот ничего подобного она не думала! Хорошо ей было и всё тут! Она редко выбиралась в парк — нелепо как-то просто так ходить, самой по себе, поэтому прохладный свежий воздух, особый осенний чуть горьковатый и пронзительный запах, свет, многократно отражённый яркой листвой, голубое небо над головой, были чем-то новым, восхитительным, захватывающим!
Рядом трусила Белис, принюхиваясь, успевая рассмотреть всё вокруг, виляя хвостом от избытка приятных чувств.
Ещё вчера днём она с тоской смотрела на жёлтые листья — чем больше они желтели, тем холоднее становилось вокруг. Ещё вчера она жутко боялась дворников — они гоняли бездомную и никому не нужную собаку, могли и стукнуть, если она не успевала убежать или увернуться. Ещё вчера спать приходилось на земле, в мелкой ямке, выкопанной под склонившимся корявым ясенем, разросшимся у основания как куст. Вчера днём она с отчаянием провожала взглядом кусок батона, который какая-то женщина крошила наглым воронам и торопливым голубям — ей очень хотелось есть, а никто ничего не давал…
Сегодня у неё есть всё, ну, то есть вообще ВСЁ! Вчерашний вечер изменил её жизнь так, как она и мечтать не смела. Теперь у неё есть хозяйка, которая накормит и погладит, выкупает и даст тёплое толстое-претолстое одеяло… Нет, кресло-то, понятное дело, лучше, а кровать хозяйки и того лучше, но одеяло-то её собственноличное, а это очень важно, и особенно для того, у кого совсем-совсем ничего не было. Хозяйка прогонит дворника, если он погонится за ней с лопатой или метлой, и не разрешит кидать в неё камни. А ещё… ещё…
Что там ещё, Белис не додумала, потому что её догнал пёс и негромко тявкнул, здороваясь.
— Здоровались уже! — фыркнула Белис. — Забыл? Совсем недавно.
— Так мы просто поздоровались, а теперь познакомимся как следует!
— Да с чего бы? — Белолиска сделала вид, что её симпатичный пёс ничуточки не интересует.
— Так мы того… живём рядом. Ну, то есть, если ты с ней, — Рад кивнул на Аню, — То мы эти… соседи.
— Я с ней! — гордо ответила Белис. — И она со мной!
— Это хорошо, это правильно! Чего людям пустыми, ну, то есть бессобачными жить? — Раду Аня нравилась, так что он от души за неё порадовался.
Олег поравнялся с девушкой, за которой бежал, и заглянул ей в лицо.
— Анька! Ты что, как и я, собаку завела? — обрадовался он.
Между прочим, обрадовался-то от души, ничего такого обидного сказать не хотел. Даже в мыслях подобного не было!
А вот Ане послышалось: «Ну, понятно, чтобы ко мне присоединиться, ты даже собаку завела».
Всё-таки мышление у мужчин и женщин отличается катастрофически… Так отличается, что непонятно, как мы вообще понимать друг друга можем!
Вот и Аня не поняла добродушно-радостное восклицание Олега, тут же сделала несколько выводов, осмотрела их со всех сторон, рассердилась на них, и, разумеется, на Олега — из-за них. В результате, обиженная и даже местами оскорблённая Аня, за доли секунды провернувшая гигантский объём эмоциональной информации, переработавшая и усвоившая его, сердито фыркнула. Кстати, чуть сдержавшись, чтобы Олегу по старой памяти язык не показать!
— Я не как ты завела собаку, а сама по себе! — выдала она, дёрнув плечиком, и независимо шагнула на едва заметную тропочку, ведущую вбок от аллеи.
Олег, разумеется, последовал за ней — он ничего не знал о том, что она там себе придумала и на что сердится, фырканье уловил и сделал из него свой вывод.
— Настроение, небось, плохое! Анька всегда не любила рано вставать. Может, не хочется ей с собакой по утрам гулять? Вот чудачка! Ну, сказала бы мне, я ж с удовольствием с двумя погуляю!
Разумеется, Олег тут же и озвучил своё предложение и был награждён таким убийственным взглядом, от которого чуть в ближайший клён не впечатался.
— Да с чего бы я не любила рано вставать! И ещё чего не хватало мою Белиску с тобой отпускать!
— А что? — недоумевал Олег. — Я хорошо гуляю. И что за имя такое странное? Никогда не слышал.
— Нормальное имя — сама придумала. Белолиска — Белис.
— Да язык сломать можно! Просто Белка и хорошо!
Словно мало им было различий в понимании мужчины и женщины, так ещё и эта старая дружба навязалась… Олег изо всех сил старался напоминать себе, что это не вредина какая-то неизвестная, а Анька! Ну, Анька же! Знает он её как облупленную, да и она его тоже.
А Аня, переживающая свою несчастливую влюблённость, его брак, паразитку-эльфочку, его убитое состояние, когда он выяснил, что Эля его обманывала, свои надежды, что он, наконец-то поймёт её, оценит, увидит, и разочарование от того, что всё это пустое… пустое и не стоит ничего, вон, даже палая листва ценнее, нипочём не желала помещаться в ту старую и тесную для неё коробочку с надписью «Анька-подруга детства».
Аня сердито сверкнула глазами на Олега.
— Имя — отличное! Ломай язык на чём-то другом! Тебе её и звать-то нет необходимости! И да… Белис — моя собака и нечего ей к тебе привыкать! Пошли, моя хорошая! — Аня развернулась и направилась к аллее.
А через секунду, обнаружив, что Олег так и тащится за ней, контрольным выстрелом добавила:
— И не ходи за нами! Надоел!
— Да какая муха её укусила? Вот колючка! — бормотал Олег, который всё равно шёл за Аней, но уже на приличном отдалении — просто потому, что им с Радом нужно было именно в том направлении. А потом… потом он неожиданно заметил, как на Аньку уставился какой-то тип!
— Чего ему надо? — удивился Олег. — Прям глаз не спускает!
А когда тип шустренько подстроил свои шаги под Анькины и с ней заговорил, Олега осенило!
— Он чего? Знакомиться подкатил?
Да, так и было! Симпатичная девушка с симпатичной собакой в осеннем золотом обрамлении смотрелись настолько здорово, что скучающий любитель быстрой ходьбы, решил, что ходить можно и рядом с таким прекрасным объектом…
Правда, Аня и его отшила — не хотела она сейчас никакого внимания, хотела просто погулять с Белис.
— Что? Съел! — позлорадничал в отдалении Олег и подмигнул Раду, мол, знай наших! — Анька она такая…
И тут его самого заинтересовало, а какая именно?
— Ну, вредная, на язык острая, скажет — мало не покажется. Смелая, умница, каких мало! Надёжный и верный друг! То есть подруга… Вон, как она мне тогда помогла, когда Эля мне устроила… Так, стоп! Ну, вот! Теперь я всё понял! Я ж ей спасибо не сказал. Не поблагодарил никак! Вот уж свинство с моей стороны!
Он решил ещё раз с Анькой поговорить, и чуть было не врезался в мужика, засмотревшегося на его подругу детства.
Ну, бывает такое… при определённом расположении духа девушка аж искрить начинает! То есть она-то может злиться, а это неожиданно добавляет какой-то недостающий элемент к её внешности и вот уже глаз от девушки не отвести!
Аня всегда старалась держаться ровно — самоконтроль наше всё, а тут ещё и работа соответствующая — спецодежда — нейтрально-любезная улыбка и выдержка как у старого коньяка.
Короче, при выигрышной внешности, воображения навылет она не поражала. А вот когда сердилась, самоконтроль давал трещину, выдержка пинком загонялась в дальний угол, и тогда-то некоторые впечатлительные типы велись только так.
Вот как тот невезучий прохожий. Невезучий потому, что сначала чуть с Аней не столкнулся, а потом едва-едва не влетел в Олега.
Аня машинально обернулась на двойное возмущённое восклицание и басовитый «гав» Рада, увидела Олега, рассердилась ещё сильнее, аж засияла, и вот тут-то Олега осенило!
— А чего это я не заметил, а? Анька-то красавица! — откровения человека, двадцать лет дружившего с этой самой Анькой — вещь драгоценная. Жаль, оценить мог только Рад, а он, как пёс тактичный, ничего этакого, заслуженного хозяином целиком и полностью, не сказал. Только вздохнул.
— Не понял… И куда я смотрел, раз этого не увидел? — удивлялся Олег, вернувшись домой.
К Ане он, памятуя о её гневном настрое, разумно решил сейчас не лезть.
— Благодарность штука такая — и через день не испортится. А Аня мне сейчас голову откусить может запросто!
И она могла!
— Нет, ты представь? Ну, невыносимый же человек! И чего я в него влюбилась? Вот натура, дyрa-дyрoй! И имя ему не нравится, не слышал он такого! Прикинь?
Белис прикидывала… и пока Аня грохотала кастрюлями, выуживая нужную из кухонного шкафчика, закинула в себя полпачки овсяного печенья, разумно убрав за собой все следы прeстyплeния, вылизав тарелку, на которой оно лежало.
— Уууу, какой он… а чего тут тарелка стоит? — удивилась Аня. — Вот голова пустая! Зачем я её тут оставила? Совсем уже того! Вот! Белочка, я так и знала, что все проблемы от мужчин!
Белис была полностью согласна с этим и потихоньку принюхивалась к маслёнке, раздумывая, как бы её так вылизать, чтобы Аня и про масло не догадалась.
А Аня, сообразив, что назвала собаку именно так, как сказал этот невыносимый человек, вздохнула, невольно принюхавшись к тарелке.
— Точно я уже того… погодите-ка, а почему это от тарелки овсяным печеньем пахнет? Секундочку… а само-то оно где? Белка, ты что? Печенье слопала?
Белис, застенчиво просунувшая длинный нос под край маслёнки и аккуратно его приподнимавшая, скосила глаза на хозяйку и торопливо сделала вид, что понятия не имеет, что от неё хочет эта приставучая штука. Сама, понимаете ли, наползла на нос…
Аня рассмеялась:
— Ну, ты и лиса, Белочка, тьфу! Белиска…
Поганое и гневное настроение куда-то растворялось, вместе с ароматом овсяного печенья, зато оставалось подозрение о том, что вела она себя все эти годы глупо! Что результат самого правильного её поступка сейчас сидит на стуле и облизывается на приставучую маслёнку, а Олег… ну, что Олег? Сердцу не прикажешь, а вот поведению — запросто!
— Не вижу, не слышу, живу своей жизнью! Так, Белка, это я не про масло! Имей в виду, тебя-то я точно вижу! — резюмировала Аня. — А от масла теперь и глаз не отведу!
А в соседней квартире Олег перещёлкивал на экране компа свои детские фото.
— И тут Анька, и тут, да она почти везде рядом со мной! Ёлки-палки, а она ведь уже лет в шестнадцать красавицей стала! И как я не заметил? Рад, представляешь? Ну, я и баран! Интересно, а почему она замуж-то не вышла? Надо бы как-нибудь спросить… Может, какая-то несчастная любовь была, а я и не знаю!
Рад, положивший лапы на стол и внимательно рассматривающий изображения, вздохнул — даже он видел, как Аня на всех этих картинках смотрит на его хозяина. Наверное, почти так же, как и он сам!
Даже привычка имеет свои пределы, даже упёртое восприятие «какдруга» имеет свои границы. Олег смотрел на фото, которые бережно ловили и удерживали образы, взгляды и что-то начинал подозревать…
— Вот тут и тут… она на меня смотрит так… ну, как будто… да неее, ну, такого не могло быть! И тут… эээээ… уффф… кажется, я даже не баран, а осёл.
Ослом себя считал не только Олег.
В этот самый момент один весьма уважаемый собою прораб хватался за голову, припоминая все резкие слова, которые он говорил о соседях снизу, которым он, ну, разумеется, в дружном коллективе рабочих, двух перфораторов, и пяти кувалд, уронил потолок.
— Как это, а? Что значит, вы меня увольняете? — мельтешил он перед Владимиром. — Да ты ваааще хто тут такой?
— А я тут новый владелец этих квартир, так что, любезнейший, освободите территорию и не отсвечивайте на горизонте! И кувалды свои заберите! — прищурился Владимир, провернувший за последнее время много дел. — Я эти квартиры купил, так что и ноги вашей тут не потерплю! Я… понятно выражаюсь?