Глава 8. Привет через поколение

Арина обнаружила смартфон, споткнувшись о плотненький свёрточек из коврика, некоторое время озадаченно соображала, как гаджет туда попал, а потом проверила вызовы…

— Что у них там произошло-то? — изумилась она.

К счастью, Тёма догадался написать маме сообщение о событиях прошлого вечера, и Арина позвонила сыну, а не маме или отцу.

— Тёма… — начала она.

— Ой, мам, привет! У тебя всё нормально? Ты вчера трубку не брала.

— Да, я что-то уснула рано. Не могу поверить, что вчера такое было…

— Я сам едва могу в это поверить, — хмыкнул Тёма. — Феерия какая-то! Феерическая и с феей. И эта папина дева… Мам, это нечто! Она, оказывается, решила, что это всё его, да ещё и уточняла, что я в квартире делаю. Мол, мне уже много лет, можно и на выход.

Он помолчал, а потом, помявшись, спросил;

— Мам, ты же так не думаешь?

— Ты о чём? — опешила Арина, представлявшая в этот момент изумление феи.

— Ну, что меня надо на выход… У нас в группе так одного парня родители выставили. Сказали, что школу он закончил, в универ поступил и хватит с него, пора ему самому в жизни пробиваться. А то, если из гнезда не вытолкнуть, он им на шею сядет…

— Тём, я так точно не думаю. Мы же не птицы. Правда, если ты по-прежнему хочешь уйти со своим отцом, я спорить не стану. Ты уже вполне в состоянии решить сам, что именно ты в жизни хочешь.

— Неее, я с ним не хочу точно! Просто… просто я не хотел, чтобы всё менялось, понимаешь? Он женится, а ты… ты же тоже можешь с кем-то закрутить! А я? И бабушка говорит, что я получаюсь лишним, выброшенным. Что все планы полетели в прах.

Арина нахмурилась. Нет, не собиралась она ни с кем ничего крутить, но если она кого-то встретит и полюбит, то имеет полное право на новое замужество. А вот подход сына настораживал, да и матушка Аринина, судя по всему, какие-то очень уж далеко идущие планы строила…

— Прости, но мы же не придаток к тебе для вечного обслуживания и содержания… — спокойно произнесла Арина. — Ты всегда можешь на меня рассчитывать, и чтобы ни случилось, я тебя и поддержу, и помогу, но что за постановка вопроса «закрутить»? И какие такие планы полетели в прах? Твоё обучение на этот учебный год оплачено, остался один год, но с этим мы с твоим отцом как-нибудь разберёмся.

— Да нет же! Я про квартиры! — досадливо возразил Тёма и изложил своё видение вопроса.

— О как… мама постаралась! Вижу руку мастера! — думала Арина. — И как я не учла, что она в уши-то Тёме дует.

А вслух сказала:

— Тёма, солнышко, можно у тебя уточнить? Какая именно часть от бабушкиной квартиры была задействована в её планах?

— Ээээ, никакая, — удивился Тёма.

— А что так? Ну, почему она свою-то недвижимость тебе не предлагала, а нашей вовсю распоряжалась? И, заметь, мне она тоже ничего не предложила, а я ведь её дочь точно так же, как ты — мой сын.

Тёме это раньше как-то в голову не приходило.

— Знаешь, что? Давай так. У меня ещё от отпуска есть полторы недели, и я их проведу на даче, а ты поживи у бабушки и деда. Пообщайся с ними поближе, так сказать, нос к носу. Возможно, тебе лучше станет понятно, что и как нужно воспринимать. Хорошо?

— Ну… ладно, — согласился Артём, который и так не собирался возвращаться в пустую квартиру, где его никто не накормит и не позаботится о нём.

— Вот и славно, а теперь, расскажи мне подробно, что у вас там вчера было! — Арина внезапно пришла в расчудесное настроение, словно получив отсрочку от проблем и неприятностей.

Закончив разговор с сыном, она, уже морально подготовленная, позвонила матери.

— Арина! Где ты была! Как ты могла трубку не взять! — завелась матушка. — Ты понимаешь, что твоя жизнь летит в пропасть? Ты осознаёшь, что ещё немного и тебя ждёт судьба одинокой, никому не нужной женщины?

— Мам… мы же уже об этом говорили…

— Да, что мам? Что тебе мам? Что ты мне говорила? Я знаю, сегодня можно чуть что разводиться! Задерёт такая хвост колечком и понеслась гордая-счастливая. Уверенная, что её все мужики мира сейчас просто нарасхват замуж звать будут, а так не бывает! Сколько у меня знакомых воют, что рады бы замуж, а не за кого! Арина! Да, Сашка твой, конечно, самец собаки, но ты тоже хороша! Надо же было бдить! Контролировать! С чего ты взяла, что лучше меня жизнь знаешь? Я в свои годы имею право о жизни говорить, а ты? Вот упустила мужа и что теперь?

— Мам, хватит! Даже если ты с секундомером будешь замерять его маршруты и контролировать всё что угодно, если человеку надо, он всё равно изменит. Ты знаешь свою жизнь, не спорю. А я — знаю свою. И мне «муж-любой-ценой» и даром не надо, и в придачу не пригодится! Не найдётся другого — не страшно. Буду без мужа, зато целой. Понимаешь? Целой, а не разодранной на куски подозрениями, гадливостью и неприязнью. Я жить хочу, радоваться этой жизни, доверять тем, кто рядом, а не ломать себя через колено.

— Это у тебя сейчас такие иллюзии, что можно радоваться, когда одна живёшь, без мужа!

— Да что ты? А как же бабушка деда похоронила и жила одна? И счастливой умела быть, и песни пела, когда что-то делала, и радоваться умела! Замуж-то она не вышла.

Юлия Петровна только фыркнула… Никогда она этого не понимала. Матери удивлялась, пыталась понять — но нет, так и не поняла. Нет, она не была против чтобы её мама замуж вышла, даже говорила об этом с ней, предлагая посмотреть внимательно на явно заинтересовавшегося соседа, а получив ответ долго над ним думала, но всё равно не смогла принять.

— Юлечка, я твоего отца любила. Очень! И никто мне больше не нужен. Мне хорошо. Понимаешь? У меня дети есть, внуки, есть работа любимая, много чего есть. Вот я и радуюсь тому, что есть и тому, что у меня было. Я счастлива.

По мнению Юлии Петровны счастливой можно было быть только при выполнении некоего списка условий. Что-то вроде столбика со строчками, отмеченными галочками. Муж — галочка, дети — галочка, квартира-дача-машина — галочка, и так далее. А вот как можно радоваться, когда чего-то из этого списка не хватает, она никак не понимала.

Дочь её и сердила, и расстраивала — ведь плакать потом к кому прибежит? Правильно — к маме, а чем она сможет Арине помочь? Правильно — ничем! Ах, если бы можно было взять и придумать да воплотить в жизнь самого-самого лучшего мужчину, она бы непременно это сделала! Под конвоем бы его к дочке приволокла, а этого… Сашку — самца собаки уууух как отделала бы! Только вот где его взять-то лучшего? А если нет лучшего, почему же не оставить того, который есть и не последить за ним, жестоко пресекая все попытки улизнуть налево-направо? Ей бы лично нелениво было и проконтролировать, и по маковке гулящей настучать, если что! Только дочка упёрлась как осёл и ни в какую.

А ещё, разумеется, Юлии Петровне досадно было — явно будут знакомые уточнять, как дела, а ей что сказать, что Арина развелась?

Арине почему-то стали так очевидны мамины мысли, словно кто-то ей на ухо их подсказал.

— Мам, ты не расстраивайся. Мне сейчас хорошо, понимаешь? У меня есть сын, есть родители, так много чего есть… Я просто радуюсь тому, что есть и тому, что у меня было. Я, оказывается, такая счастливая, мам… Я только сейчас это по-настоящему поняла.

Почему несгибаемой Юлии Петровне вдруг захотелось в голос заплакать, она так и не поняла. Может, потому что страшно соскучилась по собственной маме, а сейчас словно весточку от неё получила. Что-то такое, чего сама так и не поняла, но вдруг нежданно-негаданно узнала.

— Ладно… — нарочито сердито выдохнула она, чтобы не показать, что едва сдерживает слёзы. — Тёма у нас поживёт, раз уж у него такая мать-кукушка, а ты… Ты не поленись, приезжай в Москву и смени замки в квартире! Вот поспорить могу, что Александр ещё заявится, а с ним может и его красапитуля припорхать! И ещё неизвестно что к её крылышкам прилипнет! Фииииееееяяяя!

Последнее слово было произнесено с такой непередаваемой интонацией, что Арина расхохоталась, и с изумлением обнаружила, что мама… смеется вместе с ней.

Совет был хорош. Нет, жалко было тратить время на поездку, но это было разумно!

Арина быстренько собралась и тут увидела остановившиеся глаза Дрёмы. Огромные, застывшие от ужаса глаза.

— Дрёмушка, ты что? Маленькая моя…

Кошка отмерла и кинулась к Арине, жалобно замяукала, заплакала, прижалась к ногам, а потом попыталась влезть в её сумку.

— Ты испугалась, что я тебя брошу? — догадалась Арина. — Нет, моя хорошая, что ты!

— Нет-нет-нет, не уезжай! Они тоже уехали и… и не вернулись! Не бросай меня!

— Глупость, конечно, кошку с собой тащить… И мне, и ей неудобно будет, — думала Арина, представив, что сейчас должна чувствовать Дрёма. — А с другой стороны, если её уже бросали, и она панически боится, что я её тоже оставлю, это же ужас… Нет уж, лучше возьму! Даже если её укачает и вытошнит, это всё равно лучше, чем она тут с ума от страха и отчаяния сходить будет!

Именно поэтому через полчаса в сторону Москвы уверенно двигалась машина с Ариной и Дрёмой, причём кошка была так счастлива, что не переставая мурлыкала всю дорогу. Ей наплевать было, куда они едут, и как долго это будет продолжаться, главное то, что хозяйка её не оставила!

Арина вошла домой со странным чувством — словно она шагнула во вчерашний день.

Привычные предметы на своих местах, обои, которые они с Сашей выбирали вместе, мебель, которую он так старательно собирал, теряя при этом половину шурупов, его тапочек…

— Почему-то один и на столе… Очень странно! Что тут такое было-то, что у них тапочки летали? Хотя, раз тут была такая сборная компания, хорошо, что сапоги у них над головой не летали! — бодрилась Арина, цитируя сама себе советский мультик про смешного поросёнка Фунтика и госпожу Белладонну.

Она машинально убрала тапочек, поставила перевёрнутый стул и покосилась на осторожно принюхивающуюся кошку.

— Дрёмушка, да ты не бойся, у нас вообще-то раньше такого не было. И потом не будет… Это просто… ветер такой налетел. Ээээ… буйный ветер перемен.

— Это бывает, — согласилась Дрёма.

Арина уговорила кошку немного побыть одной дома, а сама отправилась покупать новые замки.

Слесаря она вызвала, как только получила увесистые коробочки с двумя замками, так что, когда он пришёл, то сразу принялся за работу.

— Хозяйка, готово! А это не ваш тапок этажом ниже на подоконнике отдыхает? Смотрю у вас второй такой же у двери лежит, — поинтересовался любознательный парень, получив деньги за работу.

— Нет, не мой… — машинально ответила Арина, — Мужа.

Уже после ухода слесаря, она спохватилась, что мужа у неё теперь уже нет.

— Странно, мужа нет, а тапки есть. Непорядок!

Арина спустилась, забрала потерянный тапок, повертела его в руках, а потом поняла:

— Саша точно прибудет за одеждой, обувью и прочим. Надо собрать, запаковать всё так, чтобы у него не было возможности постоянно ходить сюда!

Пробрало её где-то к окончанию сборов. Все вещи были такие знакомые, словно хорошие друзья.

— Вот кашемировый свитер который я Сашке дарила на день рождения, он ему страшно нравится. Вот дублёнка, сколько мы её выбирали… Вот рубашка — он её очень любит.

Рубашка пахла Сашкиным одеколоном, и Арина внезапно расплакалась, почти сразу обнаружив перед собой два внимательных зелёных-зелёных глаза.

— Ты не думай, это я так… просто очень трудно прожить двадцать лет с человеком, а потом обнаружить, что он так изменился, что с ним больше жить уже нельзя. А я ведь его любила.

— Я тоже любила их… — вздохнула кошка, — Очень! Но они уехали и бросили меня умирать. Наверное, этого достаточно, для того чтобы больше не любить, да? — она съёжилась на любимой рубашке Александра в несчастный серый комок и сгорбилась от тяжести своей памяти.

Такое у всех бывает — когда память наваливается и уже нет сил её удерживать.

Арина утешала кошку, кошка утешала Арину, и так понемногу они решили — любовь, это штука такая ценная, что прикладывать её к недостойным объектам попросту расточительно!

Арина собрала всё имущество своего супруга в несколько чёрных огромных мешков для мусора — просто потому, что вещей было много, и больше они никуда не поместились. Перевязала мешки скотчем, чтобы случайно что-то не выпало. Расположила их около входной двери, и, полив цветы, собралась обратно, на дачу.

— Знаешь, мы с тобой столько всего полезного сделали, что заслужили вкусную еду и отдых. Правда?

— Вот уж точно! — охотно согласилась Дрёма, забираясь в переноску.

Звонок от свекрови настиг её уже на даче.

— Арина! Что происходит? Мы стоим у дверей, а ключи не подходят!

— И вам добрый день! А вы у какой именно двери стоите? — поинтересовалась Арина.

— Ну, как же! У дверей вашей с Сашей квартиры!

— То есть у моей?

— Арина! Вот не думала я, что ты такая мелочная! Нам с Галей Саша дал ключи, чтобы мы вещи собрали, мы пришли, а войти не можем!

— И не сможете, — доброжелательно просветила их Арина. — Я замки сменила.

— Ты что? С ума сошла? А как нам вещи забрать?

— А никак, пока я не приеду в Москву. Сашину одежду и всё прочее я собрала, так что сразу всё и отдам.

— Да причём тут одежда? — удивилась свекровь. — Мы за телевизором приехали, за техникой. Саша же теперь в гостиной живёт и девицу свою там поселил, а телевизор нам не отдал! А тот, который у вас, мы ему на сорок лет подарили, так что можем забрать! И музыкальный центр, и…

Свекровь воодушевлённо перечисляла, что именно она хочет забрать, а Арину неудержимо разбирал смех.

— Ой, чует моё сердце, что у них там так весело будет! Так весело, что ни в сказке сказать, ни пером описать!

А вслух сказала:

— Уважаемая Оксана Борисовна и Галя! С вопросом передачи вам телевизора и всего прочего, мы разберёмся, как только я вернусь в Москву. Нет, раньше не получится, нет, если вы приедете ко мне на дачу, ключи я вам не отдам, нет, и Саше тоже не отдам! И какой-то миксер, который вы хотите забрать, не какой-то, а планетарный, довольно-таки дорогой, и это мне его на работе дарили, а вовсе не Саше, и кофемашина, получается, тоже моя. Её на день рождения купили мои родители.

Арина удобно расположилась на диване и с неожиданным удовольствием выслушивала все скандальные подвывания и раздражённые высказывания свекрови и золовки.

— Ну, надо же! Оказывается, на меня одна только мысль о том, что я и с ними развожусь, крайне позитивно и вдохновляющее действует! Какое, однако, правильное дело получилось. Прямо хоть благодарность выноси этой самой как там её… Эле!

А на Арининой даче, выбравшаяся на прогулку Дрёма, озадачила всё местное кошачье общество вопросом, почему домашний налапник мог оказаться на столе…

— Думаешь, там кто-то спал, а потом спрыгнул и побежал, чтобы его не застали, а налапник потерял? — заинтересовалась светло-рыженькая пронырливая Глафира.

Кошки напряглись, представив человека, забравшегося на стол, а потом свернувшегося там уютным калачиком, коллективно обдумали это и покачали головами.

— Неее, вряд ли… стол не выдержал бы! От них, конечно, много чего можно ожидать, а вот что ожидать от столов мы все знаем! — здравомыслящий Фёдор покосился на упитанного Полосатость, от которого столы подрагивали и поскрипывали, и решительно отверг такую возможность.

— А может, кого-то решили попугать налапником?  — предположил Гнусь.

— Скорее кинуть!  — Фёдор представил и решительно кивнул головой.  — Его просто кинули в человека. Наверное, он вёл себя хуже кота, даже хуже скота!

Оказалось, разгадка проста… как всегда!