ГЛАВА 5

Авто Шлефова припарковалась у центрального входа в ресторан. Я знала о нем из новостей. Там часто обедали знаменитости. А все из-за нереально высоких цен и первоклассного обслуживание. – Выходи! – приказал профессор. – Нет, – с нескрываемым испугом отмахнулась я. – Туда не пойду, уж извините. Не хочу. Мало того, что я (мягко скажем) по уровню достатка не соответствовала гостям, так еще и одета была в спортивную форму, пропахшую духом марафона. – Василькова, а я тебя спрашивал хочешь ты или нет? У тебя с логикой всегда были проблемы… – фыркнул он, затем сам вышел из машины и меня буквально выволок на улицу. – Идем и не выделывайся. Было бы глупо вырываться, как маленький ребенок. Поэтому я тихо шепнула: – Там дорого. – Это смотря что считать дорогим, – он самодовольно хмыкнул. – Но я в курсе. – А еще, – я многозначительно указала пальцем на кроссовки, – мы не подобающе одеты. Это должно было стать финальным аргументом, но не для Шлефова. Не давая и мгновения опомниться, мужчина резко закинул меня к себе на руки и пошагал в сторону ресторана: – Не поверишь, Диана. Когда у тебя есть бабки, то всем плевать, что на тебе надето. «Бабки»… «Диана»… Эта фамильярность мне совершенно не понравилась. Особенно то, как спокойно мужчина держал меня у себя на руках, будто всегда так делает. Я слишком остро ощущала, как его крепкие загребущие руки вжимали меня в свое тело, а большой палец неосознанно поглаживал нижнюю часть спины. Что за кошмар происходит?! И, главное, как поскорее проснуться? – Здравствуйте, Вадим Геннадьевич! – весело поздоровался с мужчиной швейцар. При этом он напрочь игнорировал меня. – Вам подготовить любимый столик? – Нет, надо что-то менять. Выберем новый! – весело махнул ему тот. Внутри заведения было дорого-богато. Я, выросшая в семье среднестатистического достатка, никогда в подобном месте не была. Стильный современный дизайн, футуристичный ремонт. Официанты в одинаковой униформе держались строем, как военные. Все стены были обшиты цельным белым мрамором, а за барной стойкой располагалась зона зеленого мха. Выглядело очень необычно! Шлефов прошел в другой конец зала и вышел на пустую веранду. Мужчине больше всего приглянулся столик возле искусственного фонтана в окружении зеленых растений. – И, – я в панике оборачивалась, – где меню? До боли хотелось узнать, сколько стоит удовольствие откушать в лучшем месте столицы. Между прочим, пешком от главной площади! – Тут его нет, так как в нем одна позиция, – Шлефов сел напротив, подпер лицо ладонью и внимательно изучал мое замешательство. Ему словно нравилось то, как искреннее я нервничаю по поводу денег. А как не нервничать, когда их нет?! – Это как? – под гнетом голубых глаз стало еще более неловко. Так что все внимание я посвятила бегущей в фонтане воде. – Типа отписываешь им квартиру, а они тебе одну вареную картошину на огромной тарелке приносят? – Типа того, – профессор кратко рассмеялся. – Платишь пятьдесят тысяч с человека и тебе приносят двенадцать блюд от шеф-повара, каждое из которых сто грамм. Я поперхнулась кислородом. Испытала дикое желание встать и убежать прочь! – Это с одного человека или?.. – как можно спокойнее протянула, пока внутри все переворачивалось. – С одного, – все больше и больше ввергал меня в шок профессор. Забыв о растяжении, я резво вскочила на ноги и выдохнула: – Знаете, я тут вспомнила! У меня кошка дома голодная и кран вроде протек… А еще, прямо душой чувствую, в унитазе бочек сломался, и топит соседей… Срочно домой надо! Побегу… – СТОЯТЬ! – рявкнул тот, и я испуганно осела. Голубые глаза перестали веселиться и вдруг посерьезнели. – Василькова, ты забыла, кто выше тебя по званию? От чьей оценки зависит твоя стипендия?.. Да и вообще, останешься ты в вузе или домой поедешь? Сцепив зубы, я испытала дикое желание послать мужчину в далекое эротическое путешествие, но все же прошипела: – Не забыла… Вы не даете! – Так вот, – он многозначительно вздернул бровь, – стоит ли ругаться со мной? Как думаешь? – Помните, – я многозначительно достала из кармана телефон. Невзначай напоминая профессору, что компромат на него всегда при мне, – со мной тоже лучше не ругаться. Вместо того, чтобы привычно разозлиться, он протянул ладонь: – Давай устроим сегодня краткое перемирие и пожмем друг другу руки. Я отвернулась, трогать Шлефова не стала, но все же кивнула. Его деньги. Пусть что хочет, то с ними и делает. – Нам два полных сета: мне и девушке, – мило произвел заказ мужчина, когда подошла официантка. – Еще бутылку хорошего виски и литр лимонада. – Может, – фыркнула я, когда девушка отошла, – я не пью лимонад? – А может, – загадочно поиграл бровями тот. Я аж поперхнулась, что Шлефов так умеет, – я себе лимонад взял, а тебе виски? – Споить меня решили? – саркастично хмыкнула я. – А что, – голос звучал странно утробно, – есть ради чего? На этом я данную тему закрыла. Не нравился мне подтекст данного разговора. Не прошло и пяти минут, как нам начали нести сеты. Шлефов вдруг стал другим человеком. Он спокойно, вежливо и галантно рассказывал мне про каждое блюдо и его историю. Помогал разобраться, что как есть и даже не смеялся, если у меня с первого раза не получалась. Еда на самом деле была удивительная и больше напоминала искусство. Один раз я даже всплакнула, насколько странное сочетание вкусов попробовала. Они буквально напомнили мне детство, когда бабушка еще была жива. Как повар этого добился? Ума не приложу. Но свои гигантские деньги явно непросто так получает. – Мне нужно в дамскую комнату, – расправившись с последним блюдом, я поспешно встала. – Не вздумайте сбежать, понятно? Было вкусно, но почку ради нашего ужина я им не подарю! – А печень? – с надеждой услышала вслед. – Разве что вашу… В дамской комнате я решила, что не прощу себе, если хорошо не рассмотрю то шикарное место, куда неожиданно для себя попала и никогда больше не вернусь. Поэтому тщательно вымыв руки, достала новые линзы и аккуратно надела их перед зеркалом, спрятав упаковку в сумку. Теперь мир вокруг заиграл новыми красками! Когда я вернулась, Шлефов попивал виски. В линзах я смогла разглядеть, что мужчина осушил уже больше половины бутылки. – Знаете, пить среди бела дня плохая примета, – с осуждением покачала я головой. – Тем более, если ты за рулем. – А я думал, ты поведешь, – снова ошарашил меня тот. На секунду я даже поверила. Но вскоре профессор сам рассмеялся. – Нет, Диана. Даже не думай. Я тебя за руль своей ласточки не пущу. Я думал, нас твой парень заберет и развезет по домам. – Эмм… – мои брови поползли на лоб. – Что, простите? – Отличная идея, – мужчина говорил вполне серьезно, будто не шутил. При этом, снова вернув себе хорошее зрение, я заметила, как странно сужены его глаза. Словно с подозрением. – У него ведь есть машина? Растерянная и наивная я пожала плечами: – Скорее всего есть и это хорошая новость. Плохая заключается в том, что пока я с этим парнем не знакома. Зависла странная тишина. И она казалась бы мне менее неловкой, не смотри он на меня так пронзительно и странно. До мурашек и сердца, упавшего в пятки! – Ммм… – мурлыкающий протяжный бас заставил поежиться на месте. – Ясно. «Ясно»… Что ему ясно? Мне вот совершенно ничего. Ощутив дикую жажду, я залпом осушила остатки лимонада. – В общем, все ясно. Не выгодный ты собутыльник. Не пьешь. Не подвезешь, – выпалил он спустя время. – Вызываю такси. Я обалдела с наглости профессора Шлефова. Во-первых, он буквально силой заставил меня ехать с ним в этот безумно дорогой ресторан. Во-вторых, алкоголь даже не предлагал. А, в-третьих, с чего он вообще решил, что у меня есть какой-то парень на машине?! Ответов не было. Да и разговаривать лишний раз с мужчиной я не стремилась. Радовало лишь то, что он обещал на такси подкинуть меня к общаге. Прыгая по ресторану в сторону выхода, я заметила, что шнурки на правой ноге развязались и длинным шлейфом тянулись по полу. Без задней мысли я нагнулась и быстро завязала парочку узелков. Уже поднимаясь, я неосознанно скользнула взглядом вокруг и запнулась о декоративную стеклянную панель. В ее отражение попадали я и Шлефов, застывший позади. Сейчас, находясь в линзах, я могла во всех деталях безошибочно определить, куда смотрит мужчина. А именно на мою пятую точку. Вряд ли он бы делал это так открыто, зная, что на мне снова линзы. «Слепота» давала ему карт-бланш на беззастенчивые разглядывания. Это было так странно, неожиданно и непривычно, я резко вскочила и буквально бросилась к выходу, позабыв о больной ноге. – Стой, ты ведь больная! – бросился за мной профессор. – Вы тоже не сильно здоровый… – шепнула я себе под нос. На улице нас ждали дорогая черная машина и мужчина в черном костюме и белых перчатках, открывающий двери заднего сидения. – Здравствуйте… – почему-то стало неловко перед водителем, что он, такой же представитель обычных людей, как и я, вынужден отрывать мне двери. Такое ощущение, что я по ошибке оказалась по другую сторону… – Очень рада вас видеть, но я могла бы и сама… – Заходи уже, Василькова. – прикрикнул на меня профессор и буквально затолкнул в салон. По пути домой было более чем неловко. Шлефов все еще думал, что я ничего не вижу, и все время смотрел на меня, не открывая глаз. Смотрел, смотрел и смотрел… Я сгорала, щеки пылали. Обняв себя руками, я обрадовалась, когда машина начала сворачивать в нужный район. – Знаешь, Василькова… Нам надо уже как-то решить вопрос с тем фото. У тебя осталось одно желание. Помнишь? Могу исполнить его прямо сейчас, – вдруг начал он издалека. А я окоченела, будто знала, что сейчас услышу. – Предлагаю переместиться ко мне и все обсудить. Так сказать, без лишних ушей. Сердце забилось с утроенной силой, а на лбу выступил пот. – Нет, – я сглотнула ком в горле, – пока я ничего не решила. Точнее, желание не придумала… Шлефов тяжело вздохнул, но ничего не ответил. На подъезде к общаге я опомнилась: – Остановите здесь, за магазином! Не хочу, чтобы меня видели в этой дорогой тачкой. Опозорюсь еще… – Странные у вас, Василькова, понятия о позоре, – фыркнул профессор и словно в отместку приказал водителю: – Визите ее прямо к подъезду! И дверь откройте даме, как положено. Сгорая от стыда и неловкости, я вынуждена была принять «ухаживания» от водителя. И, красная словно рак, поплелась домой. Шлефов все же всучил мне направление на операцию через пару недель. Клялся, что это бесплатно. Ну-ну… Плетясь по лестнице, я все не могла избавиться от мысли: что было бы, согласить я поехать к нему домой? В задумчивости просунув ключ в замочную скважину, я вошла в комнату, нащупала включатель света и подняла взгляд… На постели сидели мои родители. **** Оттянув рукава блузки до самых пальцев, я неуверенно шагнула в аудиторию. – Опять заблудились, Василькова? – услышала я голос Шлефова, но даже не повернулась в его сторону. Банально не было настроения. – Это игнорирование преподавателя или вы забыли русский язык? – Второе. Довольны? И вам здравствуйте, – хриплый голос прозвенел на всю аудиторию, зависла недолгая тишина. Вдруг Шлефов снова заговорил, но уже по теме пары. Я же медленно просунулась к своему привычному месту, стараясь особо ничего не касаться. – Что с тобой случилось? – обеспокоенно шепнула Настя, оглядывая меня с ног до головы. – Что за внешний вид? На улице плюс тридцать, а ты в джинсах и блузке с рукавом, кроссовках. – Замерзла… Да и ногу на марафоне подвернула… Ничего такого, – пришлось солгать, отводя взгляд. Медленно отодвинув стул, я потратила несколько минут, аккуратно на него присаживаясь. Боялась боли. Но она все равно была, жгучая и прошибающая до нутра. Внешне я сдержалась, но слезы все же брызнули из глаз. – А что насчет лица? – Рита поддела меня за подбородок и повернула к себе. – Почему опухшая, с синяками под глазами? Диана, скажи нормально: что произошло на выходных. Пришлось подключить все актерские способности, чтобы выдавить из себя подобие улыбки. Губы треснули, на тетрадку капнула кровь. – Все хорошо, – заверила девушек я. – Понедельник день тяжелый! Подруги мне не поверили, но и лезть дальше с расспросами не решились. Лишь бросали на меня странные тревожные взгляды, а я старалась сильно не морщиться, когда тело так или иначе чего-то касалось. – Хотела промолчать, но может тебя это немного повеселит… – под конец занятия произнесла смущенная Саша. Я с интересом уставилась на подругу: – В общем, твои родители как-то нашли номер моих родителей. Представляешь?! Они звонили в пятницу и о чем-то с ними говорили. Очень приятные люди! Они узнавали номер твоей комнаты в общежитии и все такое. Хотели сделать сюрприз. Так что жди гостей… Я едва не сдержала рвущийся наружу стон, а потом саркастично рассмеялась. Саша, невинная и доверчивая по своей натуре девушка, сама того не ведая организовала мне ад на земле. – Что-то не так? – растерялась блондинка. – Мы что-то не то сделали? Я не могла ее винить, поэтому отмахнулась: – Все отлично, Саша. – Ты постоянно это повторяешь, только сейчас почему-то плачешь… – она с тревогой свела брови на переносице. – Мне страшно за тебя, дорогая. Прозвенел звонок, мое спасение. Я облегченно вздохнула. Не хотелось жаловаться. И, уж тем более, посвящать кого-то в личные проблемы. Даже близких друзей. Поднявшись с места, я быстро пошагала на выход, как вдруг громогласный бас профессора Шлефова разрезал пространство комнаты: – Василькова, ко мне! Я ожидала чего-то вроде отсчитывания за непозволительное поведение, но вместо этого услышала совершенно неожиданное: – Прямо сейчас ты идешь со мной ко мне в кабинет. Разберем кое-то что по поводу научной работы. – Но… – я растерялась. – У меня пара через пятнадцать минут. На редкость серьезно мужчина отмахнулся. Мол, успеем. Путь до кабинета был не близким. Все время Шлефов следовал по пятам, а я старательно пыталась делать вид, что иду ровно и прекрасно себя чувствую. Открыв дверью ключом, он запустил меня внутрь первой и неожиданно закрыл замок на три поворота. Я всполошилась, но мой вопрос по этому поводу был проигнорирован. – Идем, Василькова. Кое-что обсудим! – внезапно он перешел на рычащий гневный голос, схватил меня за предплечье и потащил к гостевому дивану. Не ожидая прикосновений, я вскрикнула. Он прищурился, делая странные выводы: – Я так и знал: тут что-то не то! – Вы о чем? – испуганно отшагнув к стене, я неожиданно для себя напоролась спиной о глобус. Он представлял из себя мягкий декоративный шар и просто не мог причинить боли. Но только при условии, если у тебя заранее ничего не болит. Из глаз вырвалась новая порция слез, а с губ писк: – ВОТ ЖЕ ЧЕРТ! Сложив руки на груди, буравя меня уничижительным взглядом, профессор отчеканил по слогам: – Что с твоей кожей, Василькова? – Ничего, – тут же отрицательно замотала головой. – Откуда такие мысли? – А ты поэтому сидеть всю пару не могла и кривилась, когда тебя кто-то касался? – выпалил он, сдавая себя с потрохами. Теперь я знала, что вместо того, чтобы вести занятие, Шлефов следил за мной! – Говори или я за себя не ручаюсь. – Нечего говорить! – в тон ему выкрикнула я. – И не лезьте в чужое дело! – Чужое, Василькова?! С некоторых пор ты – мое дело! – нос мужчины раздувался, губы сжались в тонкую линию, а желваки нервно потряхивало. – Ну, будешь сама говорить или нет? – Нет! – вкинув подбородок, я бросилась к выходу. – Идите вы к черту! Понятно?! А дальше все вышло из-под контроля. Даже в самых смелых и жутких фантазиях я не могла такого предположить. Одной рукой Шлефов свел мои кисти за спиной, а другой быстро рванул защелки блузы. Потянул, и я осталась в одном лифе посреди кабинета мужчины. – Какого… – от шока и неверия в происходящее даже эмоций не было, только шок. – Вот именно, Диана, «какого»! – взгляд Шлефова не был заинтересован моим лифом, а оказался прикован к спине, исполосованной ремнем. Красные яркие полосы очерчивали всю спину, руку и даже пятую точку. Теперь он знает, подумала я, и стыдливо опустила голову. Я смотрела на Шлефова и понимала: выкрутиться не получится. Так или иначе он выудит из меня правду. Решительность во взгляде просто зашкаливала! – Хотите знать? Ладно! Потом сами об этом пожалеете… – инстинктивно прикрывая грудь, хоть на мне и было белье, я повернулась к мужчине и выпалила всю правду. Импульсивно и резко. Про то, как мои родители убедили коменданта, мол приехали навестить любимую доченьку и хотят устроить сюрприз. Та впустила их в комнату, думая, что делает что-то хорошее… Но на самом деле мама с папой приехали в столицу не с хлебом-солью. Они, созвонившиеся с семьей подруги Саши, узнали, что сто тысяч не ее. Убедили сами себя, что занимаюсь я не учебой, а эскортом. Окончательно добила их воображение выписка из больницы на огромную сумму. – Они разорвали вашу квитанцию. И линзы выкинули. А меня… – губы дрожали, а глаза заполнили слезы. – Проучили… Как говорит папа: «Выбил из тебя все дерьмо!». А мама: «С таким исполосованным телом зато тебя в шлюхи не возьмут!». Я замерла, чувствуя себя раздавленной и униженной. Зажмурилась, ожидая оскорблений от профессора. Ведь он любил поддеть меня за мелочь, а тут реальная возможность поиздеваться! Тяжелый протяжный выдох сменился быстрыми шагами. Я не успела моргнуть, как ощутила крепкие мужские объятия, вжимающие меня в свое горячее тело. В тот момент я вдруг осознала, как сильно на самом деле нуждалась в простой человеческой поддержке! И пусть ее оказывает враг… Какая кому разница? – Тише-тише… – в пол голоса нашептывал он мне на ухо, мягко поглаживая по голове. – Все уже хорошо. Больше такого не повторится. А я плакала, не в силах остановиться. Самой за себя было стыдно! Но слезы не слушались и обратно не возвращались. Мы стояли так какое-то время, звонок давно прозвенел. – Сейчас поступим вот как, – снова заговор Шлефов, в голосе появились стальные нотки, – Я отвезу тебя к доктору, и… – Нет! – испуганно воскликнула я, отшатнувшись в сторону и разорвав объятия. Кажется, Шлефов выглядел разочарованным, но старательно пытался это скрыть за каменной маской. – Только не доктор! Я не переживу, если это увидит кто-то еще… – Но, – преподаватель растерялся и занервничал. Я видела, как бешено вздымается его грудь, и надуваются бицепсы, растягивая рубашку. – Как еще мы напишем заявление в полицию на твоих родителей? – Заявление??! В полицию?? – от шока челюсть отвисла и руки задрожали. – Нет, нет, нет! Никакой полиции! Умоляю… – Это не обсуждается, Диана! – сверкнул убийственным взглядом тот, прибегая к строгому учительскому тону. – Я не спрашиваю тебя разрешения, а констатирую факт! – Я доверилась вам, а вы… – опавшим листком распластавшись на гостевом диване, я зарылась лицом в ладони. – Прошу, давайте просто забудем о случившемся? – Как ты себе это представляешь? Я думать ни о чем больше не могу! – присев рядом со мной, Шлефов вдруг коснулся моего тела. Я вздрогнула и только после поняла, что он осторожно проводит пальцем по рассеченной кожи и рычит под нос проклятия. – Либо я, Диана, либо полиция. Пусть это будет полиция, они более милосердны! В тот миг я посмотрела на Шлефова иначе. С удивлением. Чего это он так яростно меня защищает? Неужели так печется за свою интимную фотографию?! – Мои родители мстительные жестокие люди, профессор Шлефов. Поверьте на слово! Если я устрою проблемы им, они уничтожат мою жизнь до последнего кирпичика. Однажды они уже провернули нечто подобное, и повторять ситуацию я не намерена, – вполне серьезно заявила я мужчине. Он заинтересованно устроился рядом, но никаких подробностей ему я выкладывать не планировала. Кусая губы в кровь, я судорожно пыталась придумать, как избавиться от лишнего «свидетеля», и идея пришла сама собой. Вдохнув побольше кислорода, я заглянула прямо в глаза мужчине: – Я придумала третье желание. – Нет… – закатил глаза тот. Явно понимая, куда я веду. – Только не думай, что я настолько идиот… – Вот именно. Вы не идиот, – напомнила ему я строго. – Третье желание таково: вы забываете о том, что увидели в этом кабинете. О моих слезах, жалобах и… Том, что сделали мои родители. Я в свою очередь обещаю оборвать с ними любое общение и удалить со всех носителей ваш дик-пик. – Диана… – он поморщился, будто был не вполне доволен моим предложением. Это показалось странным! – Готова подписать любые бумажки, – торопливо предложила. – Хоть сейчас! Любые ваши условия, профессор. И вы навсегда от меня избавитесь… Он долго смотрел на меня не моргая, с каким-то невообразимым удивлением разглядывая, словно впервые. Я же, затаив дыхание, ждала своего рока. Меньше всего в жизни мне хотелось проходить освидетельствование в полиции! – Любые условия, говоришь?.. – подперев кулаком подбородок, он с коварным прищуром уставился в окно. Указательным пальцем барабаня по губам, он прохрипел: – Что же, Василькова… Иди на пару, после опять жду тебя в кабинете. С договором. Кратко кивнув, я быстро сорвалась с места, на ходу застегивая блузу. В назначенное время я застала профессора за внимательным чтением только что распечатанного толстого договора. – Точно? Не передумала? – он подсунул мене ручку с листиком и изучающе уставился. Почему-то Шлефов нервничал. – Нет! – желая поскорее со всем покончить, я не глядя расписалась. – Это все? – Прочитать не хочешь? – рассмеялся тот, почему-то чересчур радостно. Как только подпись оказалась на бумагах, он быстро выдернул из моих рук договор и спрятал в сейф. – Плохая примета подписывать договора без предварительного изучения. – Плевать! Это все?! – получив аккуратный кивок, я быстро развернулась и буквально побежала вон. Искреннее считала, что на этом наше общение со Шлефовым закончится. Как же я ошибалась!