Глава 13. Влад. Продолжение

 Я заинтригована. И очень. Понимаю, что это не моё дело, но всё же любопытство берёт верх над тактичностью.

 - Рената, вы сказали, что Владиславу очень не повезло в личной жизни. Если не секрет, что вы имеете в виду.

 - Ну... - она начинает мяться. - Это такая... непростая история. Не уверена, что об этом стоит говорить. Поймите меня правильно, Валерия, я и так уже позволила себе слишком.

 - Да-да, я понимаю, - смущённо тороплюсь ответить я.

 Вижу, что ей очень хочется поделиться этой информацией, но она то ли боится, то ли и правда понимает, что и так уже много рассказала того, без чего вполне могла бы обойтись, демонстрируя высокий статус своей галереи. Так или иначе, наш разговор не получает продолжения, и я остаюсь в неведении, что же там такое случилось в жизни этого финансового воротилы.

 Допиваю кофе, встаю и прошу проводить меня в зал. Одной мне идти туда неловко.

 Рената охотно соглашается, встаёт вслед за мной и, после того, как я, поблагодарив её за кофе, ставлю пустую чашку обратно на поднос, приглашает следовать за ней.

 Спустя пару минут мы минуем небольшой коридор, заставленный гипсовыми и мраморными скульптурами, проходим через комнату с какими-то панно на стенах, а затем поворачиваем направо. Рената, остановившись, жестом предлагает мне войти в зал, где я уже вижу свою подругу, стоящую рядом с Владиславом.

 Киваю, благодарю и робко ступаю по паркетному полу. Заслышав мои шаги, они оба поворачиваются ко мне.

 - Лера! - восклицает Лиза, - ты чего так долго? Владислав рассказывает такие интересные вещи! Присоединяйся к нам!

 Совсем смущённая, я подхожу ближе, стараясь не сталкиваться взглядом с внимательно смотрящим на меня Владиславом. Его красивое, очень мужское лицо, с чуть выступающими надбровными дугами, выдающимся прямым носом и тяжёлым подбородком, выглядит очень суровым. И у меня складывается впечатление, что не очень-то мне и рад.

 - Извините, что отвлекла, - подойдя ближе, говорю я, и невольно поджимаю губы.

 Вообще не понимаю, как себя сейчас вести. Тем более, что Владислав ничего не говорит.

 - Владислав как раз начал сейчас рассказывать о ценообразовании на рынке современного изобразительного искусства, - восторженно делится со мной Лиза.

 Она то и дело бросает на него неприкрыто восхищённые взгляды, но впечатление, что он их просто не замечает. Или предпочитает делать вид, что ему это неважно.

 Насколько я изучила мужчин, практически все они - падки на лесть. Просто некоторым нравится она в неприкрытом виде, а другие предпочитают немое восхищение в глазах. Лиза же решила, что в данном случае, нужно использовать весь инструментарий. Однако чувство, что Влад - это такой орешек, который ей совсем не по зубам. Что уж говорить обо мне? Я бы и сюда не пришла, если бы имела хоть какие-то варианты отступления. Чувствую, что меня в прямом смысле немного потряхивает, настолько мне не по себе в присутствии этого большого, размером с медведя, матёрого финансиста.

 - ЗдОрово, - тихо говорю я. - Наверное, очень интересно.

 - Очень! - выдыхает Лиза.

 И новый восторженный взгляд на объект её поклонения. Объекту, похоже, глубоко пофиг. Интересно, по правде или это хладнокровие в ответ на неприкрытое женское обожание - наносное?

 Они стоят напротив какой-то очень странной мазни на огромном, размером с настенный ковёр, холсте. Сочетание обильно вылитых и выдавленных масляных красок - какое-то совершенно вырвиглазное. Издалека на этой "картине" ещё угадываются какие-то корявые люди в белых рубашках и вроде как шортах, с красными пятнами на груди, но вблизи - очертания становятся настолько размазанными, что трудно понять вообще, что здесь изображено. А учитывая то, что сочетания цветов вокруг изображённых человечков какие-то совсем дикие, думаю, что если на эту картину взглянет человек, которого укачало в машине, его сразу же вырвет.

 Видя то, что я зависла перед этой огромной цветастой хренью, Лиза доверительно сообщает мне:

 - Это Барсуков!

 Она так это говорит, как будто я разбираюсь в этом сонме странных художников, а некий "Барсуков" - кто-то вроде известной поп-звезды типа Майкла Джексона или какого-нибудь Бибера.

 - Здорово, - снова, как дура, тихо отвечаю я.

 А что мне ещё сказать?

 - Картина называется "Пионерский слёт". Отсылка к советской эпохе.

 Твою-то мать... Лиза, ты это всерьёз?!

 Я в таком шоке от того, как она это произносит, что, видимо, это заметно со стороны. Потому что на губах Владислава я снова замечаю какое-то подобие усмешки. И глаза чуть-чуть сощурились. Его, походу, забавляет разница наших с Лизой реакций.

 - Вам нравится эта картина? - низким, звучным голосом спрашивает он Лизу.

 - Да, очень! - восторженно выдыхает она. - Это сочетание грубых и нежных мазков - просто бесподобно! И видно, что художник очень чувствует цвет.

 Я смотрю на неё, на картину, снова на неё, и молча офигеваю. Что она вообще такое несёт?! У неё же хороший вкус!

 - Думаю, что это очень перспективная в финансовом отношении вещь, - резюмирует Лиза.

 Вот эта хрень?! Лиза, ты ударилась головой, пока меня тут не было?! Кто это вообще купит?!

 Конечно, я стараюсь максимально сдерживать свои эмоции, но не уверена, что у меня хорошо получается.

 - А вы что думаете о ней? - поворачивается ко мне Владислав.

 Взгляд уже откровенно насмешливый. Но при этом, если бы этот мужчина надел солнечные очки, я бы подумала, что он не просто серьёзен, но даже хмур.

 - Довольно... - мысленно суетливо подбираю слова, - концептуально. - и добавляю: - Должно быть.

 - То есть вам обеим она нравится? - спрашивает Владислав, глядя то на меня, то на Лизу.

 Чувствую в его вопросе какой-то подвох. Поэтому с надеждой смотрю на Лизу.

 - Да, очень красиво, - говорит она.

 Моего ответа Владислав не дожидается. Чему я, надо признаться, очень рада.

 - Могу вам сказать номинальную цену этого полотна на предстоящем аукционе, - говорит Владислав. - При том, что каталоги только готовятся к выпуску.

 - Ой, скажите, скажите! - Лиза едва не подпрыгивает на месте и чуть ли не хлопает в ладоши.

 Я свою подругу просто не узнаю... Куда делась светская львица с чуть надменным взглядом опытной соблазнительницы, мужской серцеедки?!

 - Миллион рублей.

 Произнесённая сумма заставляет меня посмотреть на картину несколько более долгим и внимательным взглядом. Наверное, я чего-то не понимаю. Я бы и за бесплатно это дома не повесила.

 - Сказать вам, откуда я знаю стартовую цену? - усмехается Владислав.

 - Скажите! - нетерпеливо восклицает Лиза.

 - Да, интересно, - робко добавляю я.

 - А это я её и установил.

 Мы с Лизой в недоумении уставливаемся на него.

 - Как это? - оторопело спрашивает моя подруга.

 - Ну, так, - скромно отвечает этот олигарх с внешностью брутального метросексуала. - Надо же с чего-то начинать торги.

 - Я не понимаю... - признаюсь я.

 - Всё, просто, Валерия, - от того, что он обращается ко мне по имени, у меня сердце в пятки уходит и мурашки по спине пробегают табуном. - По моим расчётам она уйдёт с аукциона не меньше, чем за сотку.

 Параллельно с его дальнейшими словами пытаюсь осознать тот факт, что "сотка для него - это не сто рублей, а сто миллионов рублей. Получается не очень.

 - По крайней мере я сделаю для этого всё. Собственно, я сам её и куплю.

 Мы с Лизой переглядываемся и снова смотрим на Владислава, как две идиотки. Мне лично вообще уже нифига не понятно.

 - А... а зачем? - спрашиваю я.

 - Ну, картина-то достойная. Красивая, большая. Опять же - то, как художник чувствует цвет, грубые и нежные мазки. И вообще - довольно ведь концептуально.

 Он что, издевается над нами?

 Оторопело пытаюсь понять, что тут вообще происходит. Лиза теперь тоже выглядит растерянной. Вид у Владислава при этом совершенно серьёзный.

 - Хотите купить? - обращается он к ней. - За номинал?

 - Боюсь... у меня нет таких средств.... - чуть ли не испуганно отвечает она.

 Мне же настолько не по себе, что я и вовсе думаю только о том, что сейчас было бы неплохо сбежать.

 - А вы? - обращается он ко мне.

 - Я... Я не... Я просто за компанию...

 - Угу, - утробно произносит он. - Впрочем, не удивлён. Купить это говно находясь в здравом рассудке довольно трудно.

 Выпучиваем на него глаза. Думаю, что мы обе очень растеряны. А он между тем совершенно невозмутимо продолжает:

 - Если не знать подоплёку. А она есть.

 - И... и какая это подоплёка? - оторопело спрашиваю я.

 - Объясню. Допустим, моя прибыль за прошлый год с, допустим, маркетингового агенства составила, ну, скажем, чуть больше миллиона евро. В рублях, разумеется. И в пересчёте на рубли - это как раз примерно сто миллионов.

 - Так...

 - Соответственно, мне надо заплатить налог с этой суммы. И он получается довольно большим. А мне очень не хочется платить такие деньги. Особенно, если это маркетинговое агентство зарегистрировано в стране, где дерут совершенно грабительские налоги на роскошь. Где не очень выгодно быть богатым. Как же мне избежать выплаты этих налогов законным путём? Оффшор не считается. Это очень уж серая, банальная, и не всегда удобная схема.

 - И как же? - осторожно спрашиваю я.

 - Я нахожу какого-нибудь непризнанного гения. Из художников. Желательно нищего. Безработного, потерянного, спивающегося. Эдакого, знаете, сутулого бородача с беретке и с шарфом. И говорю ему: а нарисуй-ка ты мне, друг, шедевр. Вот примерно такой: - и он жестом опытного экскурсовода плавно указывает на картину.

 - Так... - снова ошарашенно произносит Лиза.

 - Естественно, я заплачу ему за его труд. Он же целый день потратил, разбрызгивая краски по холсту. Сколько, по-вашему, это должно стоить? - кивая на огромное полотно за ним, он делает акцент на слово "должно".

 Мы молчим.

 - Думаю, - неторопливо и даже, пожалуй, задумчиво, произносит он, - что тысяч пятьдесят рублей - вполне неплохая цена. Особенно с учётом стоимости масляных красок и немаленького холста.

 Он обводит нас насмешливым взглядом.

 Мы молча ждём продолжения. И он нас не разочаровывает:

 - Художник доволен. Ему есть на что бухать и покупать новые краски. Я же привожу картину домой и вызываю к себе оценщика. Старого доброго друга. Он - настоящий эксперт, это может подвердить множество людей. Дипломы, статьи в солидных изданиях, посвящённых современному изобразительному искусству, эт цетера.

 - Так...

 - И мой друг оценивает этот "шедевр" в сотню миллионов рублей. Разумеется, официально.

 - И зачем это нужно? - недоумеваю я.

 - Затем, что я после этого дарю с помпой и отрядом журналистов и экспертов в тематике современного искусства эту картину известному музею. Все рады, все довольны.

 - А вам-то это зачем?

 - Затем, что я результате этого дара музею я освобождаюсь от уплаты налога на эту сумму. Потому что занимаюсь благотворительностью. Меценатством. Понимаете?

 - Я что-то такое слышала... - тихо произносит Лиза.

 Владислав усмехается.

 - А затем в музей приходят люди и не понимают, а почему это, простите, разноцветное фуфло стоит такие деньги. А эксперты им рассказывают о том, что они ничегошеньки не смыслят в современном искусстве. Что на самом деле - это очень концептуальная вещь. Отражение перспективы современных реалий. Эспрессивная подача нового видения стилистической абстракции в поиске нового себя. Неоавангардный импрессионизм. Тонкое чувствование современных концепций. Новое слово. Индивидуальная подача. И, безусловно, гениальная вещь.

 Молча перевариваем то, что он сказал. Очень рада тому, что сдержалась в восторженных оценках. Потому что на месте Лизы я бы чувствовала себя сейчас откровенной дурой. И, судя по растерянному выражению её лица, примерно так она себя и ощущает.

 - Ну, а художник становится известен. У него берут интервью, он теперь знаменитость, а значит - стоимость его картин становится выше. В том числе тех, которые он ещё не написал. Правда теперь, когда его работы стоят дорого, их будут покупать уже другие богатые люди. Настоящие ценители современного искусства. Не такие прагматики, как я. Я люблю Шишкина и Айвазовского.

 Вижу полнейшую растерянность подруги, и во мне просыпается ярость и дерзкое желание атаковать. При этом я неплохо понимаю, что если Владислав захочет, то он в ответ просто размажет меня по стене. Но за Лизку мне очень обидно. Она ведь просто старалась ему понравиться...

 - А импрессионистов вы, значит, не любите? - сощурив глаза, осмеливаюсь напасть я.

 - Почему же? - вдруг улыбается он. - Люблю. Но только настоящих.

 Он уделывает меня уже одной только этой улыбкой. Она полностью обезоруживает меня. Я впервые вижу, как он улыбается во всю ширь лица. Не этой своей полуухмылочкой, а спокойной, доброжелательной улыбкой сильного человека. Вмиг его суровая хмурость вдруг сменяется невероятной мощи обаянием. И это реально обескураживает.

 - Не этих вот, неоавангардных. Но только тут есть очень важный нюанс.

 - Какой? - озадаченно спрашиваю я.

 - Их продать намного сложнее, чем такую вот, - он обводит широким жестом руки зал с картинами, - феерическую мутоту.

 Пытаюсь осмыслить суть того, что он сказал.

 - То есть, вы хотите сказать, что это... на самом деле, не импрессионисты?

 - Нет, конечно, - усмехается он. - Время импрессионистов, как тренда, ушло. В искусстве всё, что не новое - уже поделка.

 Лиза теперь предпочитает молчать.

 - Ну, хорошо, - говорю я. - А чем же вам так нравится Шишкин?

 Он смотрит на меня с заметным интересом, которого не было ранее.

 - Чем вы занимаетесь? - вдруг ошарашивает меня он совершенно неожиданным вопросом.

 - В каком смысле? - щурю глаза я.

 - В прямом. Как зарабатываете на хлеб?

 В его голосе теперь нажим. И снова чувствуется сила его власти. Она буквально витает в воздухе.

 Озадаченно смотрю на него. Пытаюсь понять, как он мыслит. Но понимаю только то, что этот человек для меня - полнейшая загадка.

 - Я - студентка, - пожимаю плечами я.

 - Вас содержат?

 - Что, простите? - недоумеваю я.

 Его вопросы реально обескураживают. Они какие-то бестактные, при том, что он держится, как холёный джентльмен.

 - Вы сказали, что пришли сюда за компанию.

 - Да, - стараюсь ответить дерзко. - И что?

 - То есть, картины - не ваш профиль.

 - Не мой.

 - И вы - студентка.

 - Вам показать студенческий? - спрашиваю я.

 Наверное, это уже наезд. Но он реально начинает меня подбешивать. Тем более, что Лиза полностью отстранилась, и я понимаю, что на неё рассчитывать не могу. Что он себе позволяет вообще?

 - Не нужно.

 Он поворачивается к Лизе. Похоже, снова теряет ко мне интерес.

 - А чем занимаетесь вы?

 - У меня небольшой бизнес, - робко отвечает она.

 Я её не узнаю. Она - сама покорность.

 - Вот как? - заинтересовывается он. - И в какой сфере?

 - В сфере обслуживания.

 Лиза натягивает на лицо обворожительную улыбку, но лично мне очень заметно, что ей, как и мне, очень не по себе. Думаю, что она уже пожалела о том, что настояла сюда войти до ухода этого... Владислава.

 - Может быть лучше посмотрим картины? - воспользовавшись краткой паузой в разговоре, предлагаю подруге я.

 Я просто пытаюсь ослабить это напряжение, которое практически уже звенит в ушах, соревнуясь с вновь возникшей тишиной.

 Она нервно облизывает губы. Смотрит на Владислава так, будто нуждается в его разрешении. А на его губах снова играет эта полуулыбка.

 - Сегодня вечером, - не обращая внимания на мой вопрос, произносит Владислав. - Я собирался улететь в Италию.

 Непонимающе смотрю на него. Это он к чему?

 - Но не улечу.

 Обескураженно смотрю на подругу. О чём он вообще?

 - Потому что хочу провести вечер с вами.

 Он смотрит мне в глаза.

 - А-а... - выдавливаю из себя я. - Наши планы вас.... не интересуют?

 Он качает головой. На губах та же нахально-властная полуулыбка. Он - хозяин положения, и это очевидно нам всем.

 - Что бы вы не планировали, моё предложение лучше.

 - Да неужели? - сглотнув, говорю я.

 Его взгляд таков, что мне снова не по себе. Этот мужчина - сплошная власть. Невозмутимый, сильный, очень уверенный в себе.

 - Именно так, - подтверждает он.

 - И что же вы предлагаете?

 - Я предлагаю вам приятный вечер, а затем - ночь втроём.

 Пока я пытаюсь тщетно переварить то, что он произнёс, он добавляет:

 - Кстати, о Шишкине. На его картинах кроны сосен шевелятся. Потому что дует ветер. Они - живые. А так писать - немногим дано. Немало современных фотореалистов, несмотря на тщательную, фотографическую проработанность своих полотен - даже близко не приближаются к уровню Ивана Шишкина. Он - гений пейзажа.

 - Послушайте... эм-м.. - по голосу Лизы слышно, что она невероятно волнуется. - Владислав....

 Он поворачивается к Лизе.

 - Да-да?

 - Я согласна, - выпаливает она. - У меня как раз не было планов на вечер. И... ночь...

 Затем Лиза переводит полный надежды взгляд на меня:

 - Классное ведь предложение, да, Лер?

 Я в шоке. Реально в шоке. Понимаю, эскорт. Понимаю, потенциально пахнет большими деньгами. Но... это ведь очень далеко от того, как Лиза держала себя раньше. И как учила меня. В том числе, когда говорила, что сама - хозяйка своей вагине. Это очень слишком. Это чересчур. Но вот почему - чересчур, я не могу объяснить даже себе.

 - Нет, - твёрдо говорю я.

 Владислав ухмыляется. Впечатление, что я его не разочаровала. Что именно такого ответа он от меня и ждал.

 - Тогда вдвоём, - глядя мне в глаза, произносит он. - Только с вами.

 Оторопело смотрю на него. В чём логика?! Согласилась Лиза. Я - отказалась. Что значит - вдвоём со мной? Что за бред вообще?!

 - Простите, - покачав головой, отвечаю я. - Вы для меня - слишком старый.

 И когда я это выдаю - едва не писаюсь от страха. Наверное, я перегнула палку. Владислав - не мой однокурсник. С ним так нельзя. Это очевидно. Он и меня и всех, кто за меня заступится, если таковые найдутся, в бараний рог скрутит. И даже не напряжётся при этом.

 Он хмурит брови. И мне пиздец, как страшно.

 - Мне тридцать восемь.

 - А мне двадцать, - тихо говорю я. - Вы мне в отцы годитесь.

 Он внимательно смотрит на меня.

 - Это единственное, что вас смущает?

 - Нет, - сглотнув, выдаю я. - Я в принципе не планировала подобного.

 - Как интересно, - усмехается он. - Вы - человек планов?

 - А что вас в этом удивляет? - недоумеваю я.

 Лиза стоит чуть за его спиной и мимикой показывает мне, чтобы я не тупила, а соглашалась. Подняв согнутую в локте руку, трёт кончиком большого пальца о кончики указательного и среднего. Бабло.

 - Только то, что я предлагаю вам высокооплачиваемую работу по профилю, а вы отказываетесь, аргументируя моим возрастом. Простите, но я не считаю себя старым.

 - Вы и не старый... - лепечу я. - По какому профилю?

 Чувствую, что сердце проваливается куда-то в пятки. И душа от страха замирает. Неужели догадался?

 - Насколько я понимаю, вы занимаетесь эскортом, так?

 Облизываю губы.

 - Простите, а какое ваше... - я хочу сказать "дело", но губы не слушаются меня. Слишком страшно ему так дерзить.

 Он усмехается.

 - Да в общем-то никакого. Но вы - поедете со мной. Можете взять подругу.