Глава 19. Пылкий поклонник

 После того секса он уехал. Меня отвёз домой его сотрудник, Аркадий, ждавший на первом этаже. Молчаливый и уже знакомый мне амбал, который, не церемонясь, сел в машину Лизы, когда мы вышли из галереи.

 Этот мрачный мужчина производил на меня странное впечатление. Он не вступал в диалог, если это не касалось указаний Влада, ограничивался короткими фразами, больше похожими на команды, и в целом напоминал скорее боевого робота, чем живого человека. Я понимала только одно: Влад его начальник, ему доверяет и у этого доверия есть железобетонное основание: полнейшая и безукоризненная преданность.

 Позже я узнала, что Влад в принципе окружает себя очень молчаливыми и очень преданными ему людьми. Которые так или иначе, избегают любого общения со мной, если оно не имеет отношения к его распоряжениям. С ними нельзя обсудить погоду, нельзя поболтать о том, о сём, и совершенно точно - нельзя ничего выведать. Они скажут ровно то, что сказать можно. И не слова больше.

 Сама система, в которой Влад занимал главенствующее положение скорее напоминала мафиозную структуру, чем стандартный бизнес. С очень жёсткой и чёткой вертикалью власти. Слово Влада - любое! - было законом. Никто не смел его ослушаться. И я знала, что вне зависимости от моих страхов, до тех пор, пока я Владу нужна - со мной не случится ничего плохого.

 Влад предоставил мне три телефонных номера.

 Один из своих, по которому я могла связаться с ним в любой момент, который он счёл бы подходящим. Если он не отвечал на звонок, звонить повторно мне было запрещено. На неотвеченные вызовы он отвечал всегда. Перезванивал и спрашивал, по какому поводу я звонила.

 Второй телефонный номер принадлежал Аркадию. Он всегда доступен и всегда онлайн. Я не понимала, когда он вообще спит. Аркадию было поручено заниматься моей безопасностью, а также он привозил меня туда, куда было нужно Владу, если мы встречались не в Москве. За исключением двух водителей, это был единственный человек, который так или иначе, понимал, какие отношения связывают нас с Владом. У меня довольно появилось странное чувство: я знала, что вне зависимости от того, насколько опасен район, в котором я гуляю, мне совершенно ничего не грозит. Чувство какой-то абсолютной безопасности. Достаточно было позвонить Владу и сказать, что так, мол, и так, есть какая-то угроза. Спустя минуту или две приезжал автомобиль с очень серьёзными ребятами, которые быстро и практически молча брали меня под крыло. Таких ситуаций было две. Один раз у меня отняли сумочку на старом Арбате и уже на выходе с этой улицы избитый воришка вернул мне её с извинениями. Второй случился на дороге, когда какой-то психованный придурок подрезав мою машину, чуть позже подрезал её снова и загородил ею проезд. Я заперлась в машине, заблокировала двери и пока он там орал и стучал ладонью по стеклу, просто позвонила Аркадию. Не прошло и трёх минут, как этого буйного товарища уложили лицом на капот, а затем уехали вместе с ним в неизвестном направлении. Аркадий же молча доехал со мной до дома, а затем, молчаливым кивком попрощавшись со мной и молча же приняв благодарности, сел в машину к своему подчинённому или коллеге и уехал по своим делам.

 Третий телефонный номер нужен был для обсуждения любых финансовых вопросов. Всё, что касалось денег, обсуждалось с Владом по этому номеру. Причём, исключительно в Телеграме. Пользовалась я им редко по той простой причине, что финансовых запросов у меня почти не было. Согласно указаниям Влада я оформила себе новый банковский счёт, мне предоставили золотую карту и именно ею я и оплачивала всё то, что мне было нужно. Влад же, несмотря на свою суровость, оказался очень щедрым мужчиной и стоимость его подарков нередко превышала еженедельные поступления на карту.

 При этом изо дня в день я чувствовала себя всё более одинокой и закрытой от обычного мира. Прежде всего именно потому, что рассказывать кому-либо о моих отношениях с Владом было категорически запрещено. К тому же я не могла позволить себе тусовки, которые могли меня как-либо скомпроментировать даже потенциально и чисто гипотетически. А это означало только то, что молодых людей в моём окружении попросту не было. За исключением наступившей после окончания лета учёбы в университете, где я, так или иначе, тоже чуралась всякого весёлого общения, подразумевающего хоть какой-то флирт.

 Однако в новом учебном году, когда я перешла на четвёртый курс, в соседней группе появился очень яркий парень, восстановившийся в универе после окончания академического отпуска. И этот парень быстро стал инфоповодом для едва ли не всех девчонок на курсе. Данила Морозов. Потрясающе юморной, дико обаятельный, очень красивый, даже, пожалуй, смазливый, стильный и обходительный, он так быстро завоевал множество девичьих сердец, что на общих лекциях быстро стало традицией хихикать над летящими в его сторону скомканными бумажками с девичьими записками.

 Он приезжал в университет на жёлтом "Ламборджини", нередко опаздывая на первую пару, и в такие моменты на семинарах девчонки часто смотрели в окно, а потом шушукались и хихикали, раздражая профессоров. Он одевался, как откровенный плейбой, но при этом всегда был на стиле и обладал классным вкусом в одежде и обуви. Он знал множество анекдотов и шуток, с ним всегда было интересно и он быстро стал звездой нашего курса, вызывая у многих парней нескрываемую зависть.

 Я часто наблюдала то, как он общается в перерывах между лекциями или в студенческой столовой, окружённый девчонкими и теми ребятами, которые предпочли с ним дружить именно по причине того, что рядом с ним им всегда перепадало немало девичьего внимания и нередко обламывался секс с самыми классными красотками университета. По крайней мере, ходили именно такие слухи, и у меня не было основания им не верить.

 Однако, несмотря на всю эту ауру обаятельного плейбоя, каким-то образом ему удавалось сохранить статус свободного парня, который ни с кем не встречался всерьёз и который так и продолжал оставаться мечтой многих студенток нашего университета. Яркий, классный, общительный и очень тонко чувствующий девичьи потребности и желания, он слёту угадывал их и очаровывал грамотно подобранными словами. Девчонки краснели, вели себя, как дурочки, рядом с ним и очень откровенно пытались ему понравиться.

 Я же, как обычно, держала дистанцию. И после окончаний лекций молча собирала вещи, быстро прощалась и уезжала домой.

 Возможно именно потому, что я вела себя не как другие девчонки, я стала замечать, что он всё чаще и чаще поглядывает в мою сторону. Я смущалась и отводила взгляд в сторону или зарывалась в свои учебники и тетрадки.

 Не знаю, как вышло так, что я стала думать о нём, больше, чем следовало. Наверное, это случилось тогда, когда он впервые приснился мне. Мы целовались под дождём и он обещал, что увезёт меня в тёплые края, к голубому океану, где мы сможем под тёплым солнцем гулять по песку и строить планы на будущую семейную жизнь. Сон был, конечно, абсолютно дурацким, особенно с учётом того, что Данила вряд ли мечтал о женитьбе и уж точно вряд ли подходил на роль мужа, учитывая то, что вокруг него постоянно вились девчонки.

 Но с каждым днём я всё больше отдалялась мыслями от Влада и всё больше думала о Даниле, который всё чаще поглядывал на меня, когда я, собрав тетрадки в сумку уходила или когда проходила мимо его компании в коридоре.

 С Владом моё общение было сведено к минимуму. Я зависела от секса с ним, потому что он трахал меня, как никто ранее и заставлял купаться в оргазмах. Но я быстро устала от отношения "ты мне - я тебе", где выполняла роль его безропотной содержанки, которой не позволено сближаться эмоционально. Меня изматывала эта чётко очерчённая дистанция между тем, что мне позволено и что запрещено. Я очень быстро поняла, что Влад, когда обозначал первоначальные условия нашей с ним связи - совершенно не кокетничал. Всё было именно так, как он и сказал. Я не был его девушкой. Мы никуда не ходили вместе. Мы проводили время вместе только для того, чтобы погрузиться в жаркий секс, а любые разговоры о личном Владом совершенно не приветствовались. Он могу выслушать мой рассказ о прошлом, не касающимся эскорта, мог выслушать мои пожелания на тему наших с ним отношений, но всё равно чётко проводил грань между полноценными отношениями и той связью, которая у нас была. Я - содержанка. Он - меня содержит. Моё тело принадлежит ему тогда, когда ему это нужно. Благодаря этому я в обеспечена деньгами и в безопасности. Шаг влево, шаг вправо - конец связи.

 Мне стало казаться, что я бешусь с жиру. Он избавил меня от эскорта. Нигде не обманул. Я перестала чувствовать себя проституткой в поисках клиентов. Для меня вновь стало дикостью оказание эскорт-услуг с продолжением в виде сексуального контакта. Но я не думала, что окажусь в столь прочной и столь жёсткой золотой клетке. В которой не было места совместным поездкам на юг, походам в театр, да просто банально - даже просмотрам кино вместе в обнимку. Влад планировал время, проведённое со мной и расходовал его всегда очень грамотно. Иными словами, мы трахались всё то время, что он мне уделял. Иногда это занимало чуть больше часа, иногда - всю ночь. Но как только заканчивался секс, Влад уезжал.

 И я не могла понять, я улучшила свою жизнь, согласившись на его условия, или наоборот. Да, я перестала быть фактически проституткой. Но разве даже будучи проституткой, я не была тогда куда более свободной?

 И что самое интересное, чем больше я гнала от себя эти мысли, тем сложнее мне было встроиться в ту новую реальность, которая происходила вокруг меня в университете. А с наступлением октября игнорировать внимание нравящегося мне Данилы становилось всё сложнее. В нашей группе, пожалуй, я оказалась единственной девчонкой, которая так или иначе целенаправленно избегала общения с ним. И он это, несомненно, ощутил. И, наверное, этот мой игнор и стал основной причиной его повышенного интереса к моей персоне. Такого, который стал формировать слухи и сплетни. Когда он смотрел на меня, я замечала и то, как оборачиваются ко мне и другие лица. Заинтересованные в моей реакции. Ожидающие моего нового опускания глаз, нового молчания, нового ухода. Чтобы после шушукаясь и перешёптываясь, обсуждать невесть что возомнившую о себе странную одиночку Леру.

 Иногда я улавливала обрывки этих сплетен. Однокурсники считали меня снобкой, недотрогой и даже пару раз я слышала с галёрки смешки в сочетании со словосочетанием "девственница, походу". Это откровенно нелепое утверждение, похоже, некоторым из них нелепым вовсе не казалось. "Девственница"... Смешно...

 Однако в тот ранний вечер, после пятой пары, когда Данила нашёл меня сидящей на широком подоконнике в цокольном этаже с учебником, мне стало совсем не до смеха.

 Стоял октябрь. Темнело уже раньше обычного, а перед окном на асфальте, расположенным на уровне глаз валялись колыхаемые ветром жёлтые и рыжие листья.

 Я спряталась здесь от посторонних глаз потому что у нас отменили семинар, а я не хотела вместе со всеми тусить в главном здании, где должна была начаться вечерняя лекция. Поскольку чем-то заняться мне всё-таки было нужно, я решила немного подучить материал к завтрашнему семинару по бухучёту. Всё-таки четвёртый курс заканчивался дипломом бакалавра и потому был очень важным, а я, несмотря на все свои внутренние метания, собиралась перейти в магистратуру, а затем, быть может и в аспирантуру. Насчёт последнего я сомневалась, но все мои мечты о собственном бизнесе будто заснули во мне и я не видела на тот момент лучшего варианта, чем продолжить учёбу.

 Амбиций не было никаких, кроме того, что я хотела получить красный диплом и уверенно на него шла.

 - Привет, - оглушил меня он.

 Я закопалась в учебнике и совершенно не ожидала его появления рядом. Тем более здесь, где никого кроме меня не было. В аудиториях шли семинары.

 Желая прикрыть приоткрывшиеся бёдра, я машинально оправила плиссированную юбку-миди.

 - Привет.

 Он смотрел на меня с интересом. Даже с любопытством. И ещё что-то было в его взгляде. Что-то такое, что смущало меня. И смущало не впервые.

 - А чего ты тут, одна?

 Я кивнула на книжку:

 - Занимаюсь.

 - Я тебя отвлекаю? - в его голосе слышалась лёгкая насмешка.

 - Есть немножко.

 Он подошёл ближе. Настолько, что я ощутила запах его свежего и чуть сладковатого цитрусового парфюма. Мне стало не по себе. Потому что между нами впервые было такое маленькое расстояние.

 - Почему ты избегаешь меня?

 Его вопрос прозвучал неожиданно. А ещё он сильно смутил меня. Потому что это правдой: я действительно осознанно его избегала. И когда заходила в аудиторию позже него, всегда выбирала место, расположенное как можно дальше от него и его компании.

 - Глупости какие, - фыркнув, ответила я. - Мне до тебя дела нет.

 Он улыбнулся и заставил меня на мгновение потупиться.

 - Ну, я бы так не сказал...

 Я вызовом посмотрела на него. Его нахальная и самоуверенная реакция вызвала у меня давно забытые эмоции: какой-то приятно щекочущий тело азарт лёгкого флирта.

 - Слушай, я думаю девушки тебя уже заждались.

 Он ухмыльнулся:

 - Ты что, ревнуешь?

 - Кого? - скривилась я. - Тебя? Что за чушь?

 - Меня, - нагло заявил он. - Ты думаешь, я не вижу, как ты на меня иногда смотришь?

 Я сменила позу: свесив ноги, уселась на подоконнике прямо перед ним. Посмотрела в его красивые глаза:

 - Я на тебя никак не смотрю. Мне дела нет до университетского плейбоя, который всем подряд строит глазки.

 Мой ответ его рассмешил.

 - Чудная ты, - сказал он. - Может, ты и вправду девственница?

 - Тебя это не касается. И если ты закончил, то можешь...

 Он покачал указательным пальцем, а затем приложил его к полным, красиво очерчённым губам.

 - Я не думаю, что ты девственница. Я думаю, что у тебя есть какая-то тайна. Ты закрытая, но очень интересная. И ты мне нравишься.

 - Я за тебя рада, - максимально холодно ответила я.

 Холод был напускным. И он это понимал. Я видела это.

 - Ладно, не злись, - мягко произнёс он, а затем кивнул на мой учебник, который я держала на коленях, зажав пальцем нужную страницу. - Что читаешь? Бухучёт?

 - Да.

 - Ты не очень разговорчивая, да?

 - Да.

 - А как насчёт того, чтобы сегодня сгонять со мной на ночные покатушки? Будет интересно. Слыхала о квестах?

 - Мне это неинтересно.

 - А что интересно?

 - Бухучёт.

 Он опять рассмеялся. И поскольку был очень обаятельным и очень уверенным в себе, я не находила в себе сил злиться на его навязчивость. Я только понимала, что мне нельзя. Даже если хочется.

 - Да перестань, - сказал он. - На свете есть множество куда более интересных вещей.

 - Например? - сощурив глаза, спросила я. - Ты, что ли?

 - И я тоже, - кивнул он. - А ещё золотая осень, листопад и уютные кафе. Классные музеи, приятная музыка, танцы, прогулки, когда беззаботно пинаешь листву под ногами и хохочешь, потому что на душе радостно и тепло. На улице так классно, а ты сидишь одна в каком-то подвале и учишь, пожалуй, самый скучный предмет на курсе. А я вот задался целью тебя найти и нашёл.