Глава 2. Прошлое. Универ

 - Мы готовы вас взять, но на платной основе.

 Вот, что я услышала, когда встал вопрос о зачислении в Плешку. Я ещё подумала тогда, что это даже звучит похабно.

 К тому моменту я неделю снимала койко-место в недорогом хостеле. И очень рассчитывала на общагу.

 - Иначе никак?

 - Нет, - покачал головой чуть полноватый мужчина средних лет с очками, сдвинутыми на кончик носа. - В этом году очень большой конкурс. У вас хорошие баллы, но вы нас тоже поймите - количество бюджетных мест ограничено. Более того, и на платные места - конкурс. Мы такое предложение делаем далеко не всем абитуриентам.

 - А сколько это будет стоить? - нервозно кусая то верхнюю, то нижнюю губу, тихо спросила я.

 Он назвал стоимость обучения за год. Больше трёхсот тысяч рублей.

 Моя мама зарабатывала пятнадцать за месяц.

 Я со своими подработками - и того меньше.

 В МГУ я не прошла, просто не поступила и всё. А здесь вот предложили на платное.

 Наверное, тут нужно было развернуться и уйти. Подать документы в другой университет. Ещё не было поздно.

 Но я не смогла уйти. Потому что уйти для меня - означало предать мечту. Я понимала, что это безумие, но чётко и твёрдо сказала:

 - Хорошо, меня устраивает такой вариант. Скажите, а можно оплатить не сразу, а потихоньку, частями?

 - Да, конечно, - ответил он.

 - Скажите, а я могу рассчитывать на общежитие?

 - Вы иногородняя?

 - Да, из Пензенской области.

 - Да, можете.

 - Мне это подходит.

 - Отлично. Тогда подождите, пожалуйста, секретарь освободится, вы к ней подойдите и она вам всё детально объяснит. И по поводу общежития тоже.

 - Хорошо.

 Не могу сказать, что мне было хорошо. Мне нужно было на что-то жить и о том, чтобы подрабатывать где-нибудь официанткой, я думала и до того, как узнала, что на бюджет меня не возьмут. Но триста тридцать тысяч рублей за учебный год - это в моей ситуации надо было не меньше пятидесяти тысяч в месяц зарабатывать, а мне было всего семнадцать. А учиться когда?

 Смущало ещё и то, что студенты, особенно девушки, преимущественно выглядели очень круто. Совсем не как я. Холёные, ухоженные, в брендовых шмотках, с дорогими украшениями и телефонами. Я чувствовала себя провинциальной нищебродкой, которая случайно забрела на бал дам и господ. Так оно, впрочем, во многом и было.

 Обговорив детали, я вышла на улицу и села на лавочку неподалёку. Мимо меня ходили прохожие, по дороге проезжали машины, рядом ворковали голуби. Город жил своей жизнью.

 А я, погрузившись в раздумья на тему того, где же найти столько денег, ничего толком не видела и не слышала.

 Я понимала только то, что очень хочу здесь учиться.

 Но где взять столько денег?

 И я нашла, где их заработать.

 Первые два года обучения в университете запомнились мне, как время изнурительной борьбы за шанс остаться студенткой. Я всё время куда-то торопилась и всё время хотела спать.

 Начинался мой день с того, что я вставала в пять утра, брала баул со всякой ерундой, вроде суперклея, чудо-пластырей, наборов гелевых ручек и прочим хламом и два часа каталась на утренних пригородных поездах, рассказывая сонным пассажирам о том, какие чудесные вещи они могут у меня приобрести. Отстёгивала контролёрам, которые порой серьёзно на меня наседали. Разлепляя заспанные глаза, голодная и злая, я натягивала на себя улыбку и произносила из вагона в вагон один и тот же спич:

 - Доброе утро, уважаемые пассажиры! Вашему вниманию предлагается...

 Меня тошнило от этого, но это приносило в среднем двадцать тысяч рублей в месяц.

 Затем я выходила на Савёловском вокзале в самый час пик, и топая в пешеходной пробке, брела к метро, а оттуда ехала на Серпуховскую - к своему универу. Заносила баул в общагу, и шла на учёбу.

 К началу первой лекции я уже была в аудитории. То и дело доставала украдкой термос с кофе и хлестала его прямо там, прячась за партой. Я всегда занимала места в последних рядах.

 Старательно записывала лекции, в перерывах между занятиями сразу перечитывала, на обед уходила в столовую, а когда заканчивались пары, уходила в общагу полчасика полежать и выпить чайку. Я просто лежала. Надев наушники, громко слушала музыку, чтобы не уснуть. Ставила будильник на дешёвеньком смартфоне, который ужасно тормозил, и который я, тем не менее, очень берегла, потому что покупка нового была бы для меня серьёзной тратой.

 Затем вставала, быстро принимала душ, одевалась, легонько красилась, собирала волосы в хвост и выходила на работу. Борясь со сном и усталостью, ехала в небольшой ресторанчик на юге Москвы, где до десяти вечера работала официанткой. Гости ресторана обычно оплачивали всё картами и редко оставляли чаевые, хотя я очень старалась быть обходительной, вежливой и быстрой. Там же я и ужинала.

 В одиннадцатом часу, просто никакущая от усталости и недосыпа, я ехала назад, в общагу. Приезжала, быстро принимала душ, падала на кровать и сразу вырубалась.

 А потом всё начиналось заново.

 Выходных у меня практически не было. Обычно по субботам и воскресеньям я просто меньше училась и больше работала.

 Но как я ни старалась, училась я плоховато. Но хвосты сдавала так, что вопрос о моём отчислении не стоял. А это и было для меня самым главным.

 В апреле меня уволили из ресторана из-за скандала с клиентом и общего сокращения штата. И я устроилась в другой, благо опыт работы теперь имелся, а мне, овну по гороскопу, к тому моменту уже исполнилось восемнадцать.

 Продажи всякого хлама в электричках я прекратила ещё зимой, когда после очередного морозного утра сначала рассопливилась, а потом свалилась с температурой и кашлем. Как же я дрыхла тогда! Кажется, я только и делала, что спала.

 Чтобы не потерять в финансах, я взялась за написание рекламных статей на биржах копирайтинга, и с удивлением обнаружила, что так зарабатывать не только спокойнее и комфортнее, но ещё и по итогу получается больше денег за месяц. Я даже стала позволять себе кое-какие шмотки и отсылать маме на карту тысячи две-три. Мне хотелось, чтобы она мной гордилась и меньше переживала за меня. Поэтому я не рассказывала ей про эти бесконечные электрички, наезды контролёров, выяснения отношений с другими продаванами, домогательства пьяных гостей ресторана и прочее подобное. Я вообще наврала ей. Сказала, что поступила на бюджет. И что подрабатываю в уютном ресторане, где все ко мне относятся очень хорошо. Хотя это было не так. Распри, сплетни, битвы за чаевые, сальные шутки, штрафы и сплошная беготня - вот, что было нормой.

 Глядя на своих однокурсниц я поражалась двум вещам: как им всё легко доставалось и как они это нихрена не ценят.

 Роскошные девчонки в классной одежде, с дорогими цацками и изысканным парфюмом. Лишь немногие из них относились к учёбе серьёзно. Родители решали их проблемы. Хвосты-не хвосты - плевать.

 В меня на их фоне, конечно, никто не влюблялся. Кому из крутых богатых парней, приезжающих к универу на дорогих тачках, была интересна вечно заёбанная, невыспавшаяся серая мышь из совершенно другого социального слоя? Я пользовалась дешманской косметикой, покупала одежду в секонд-хендах и на распродажах, не умела поддержать бесед о клубах, цацках, тачках и прочем, и вообще нифига не понимала в их жизни.

 Я тупо училась и работала, вот и всё.

 Но во втором ресторане я и встретила своего первого парня. Обаятельный двадцатилетний бармен, типичный распиздяй по жизни, тусовщик и танцор. Я запала на него сразу, как увидела и он так легко меня закадрил, что я даже не заметила, как уже вовсю целовалась с ним тайком от других работников ресторана.

 Он жил с родителями и потому трахаться нам было негде. И только поэтому период ухаживаний с одними только обьъятиями и поцелуями продлился дольше недели. Хотела я его безумно. Примерно через месяц он лишил меня девственности в моём же общежитии. Девчонки-соседки умотали по своим делам и у нас появилась возможность провести вместе вечер и ночь.

 Заснули мы только под утро.

 Вообще я очень боялась лишения девственности, но в моём случае я даже боли не испытала. Да и крови было немного. Наверное потому, что текла от него я просто какая-то сучка.

 Заниматься сексом мне понравилось. Поэтому при каждой же появлявшейся возможности, мы кувыркались в постели. Иногда у него, когда его предки были на работе, но чаще в общаге, когда я договаривалась с девчонками на тему того, чтобы они где-нибудь погуляли часик-два. Я тоже время от времени так гуляла - у каждой из нас был парень. Втроём с ними по ночам мы нередко сплетничали на эти темы, пошло шутили и вообще напускали на себя вид ужасно крутых девчонок. При том, что все мы были обычными ужасно завидующими учащимся вместе с нами мажорам провинциалками.

 Учёба, конечно, страдала. Троек становилось всё больше.

 А поскольку характер у Никиты оказался откровенным говном, а сам он тайком от меня потрахивал другую официантку, мы спустя пять месяцев вконец разосрались и со скандалом расстались. Тем более, что летом я часто уезжала домой, и скучала во время этих расставаний только я, а ему было в общем-то посрать.

 В общем, когда я уже училась на третьем семестре, мы с ним расстались и я довольно долго, недели две точно, очень по этому поводу переживала.

 А к концу второго курса я настолько заебалась пахать, как лошадь и сидеть при этом без денег, что...

 ... в общем...

 ... в общем, в один прекрасный мартовский день, за неделю до моего девятнадцатилетия, и началась моя совсем другая жизнь.

 Та самая, о которой обычно не принято говорить откровенно.