Глава 9. Лизина правда

 Московский вечер пестреет фонарями. Дует прохладный ветер. После полудня сильно похолодало, и на синее платье-футляр я надела чёрное полупальто с чёрными ботильонами на высоком каблуке. Из-за этого нет ощущения весны. Зима, с её непонятной погодой, затянулась.

 Только утром я радовалась солнцу и потеплению, но вот опять ударили заморозки. На краях балконов и подъездных козырьков звонкая капель вновь превратилась в блестящие сосульки.

 Но в салоне Лизиного серебристого "Порше Кайман" тепло, и я расстегнула пуговицы. Это двухместная машина с вытянутыми фарами, и она лучше всего говорит о том, что у Лизы дела идут неплохо. Благодаря бешеному количеству подписчиков в Инстаграмме, она теперь очень дорого стоит. Машина ей просто подстать.

 Мы едем на частную художественную выставку. Смотреть картины. Лиза в последние пару месяцев сильно увлеклась ими. Не потому, что стала как-то особенно ценить искусство. Просто решила на этом зарабатывать. Приобретать современное искусство впрок, не без резона рассчитывая на то, что полотна перспективных современных художников спустя некоторое время принесут ей хорошую прибыль. И, увлечённая новой темой, позвала меня с собой.

 Завидую её хватке. Но больше - тому, что она явно на своём месте. В отличие от меня.

 Мы уже минут пять не разговариваем. Учитывая нашу близость и общительность моей подруги, это очень нестандартная ситуация. Нет, мы не поссорились. Скорее разница подходов, которая не даёт нам найти точки соприкосновения. И поэтому наполненный вечерними огнями город с ярко освещённым фонарями шоссе, по которому машина мчится между рядов высоких новостроек, больше наводит грусть, чем заставляет предвкушать приятный коктейльный вечер в мире искусства.

 - Я перестала тебя понимать, - глядя на дорогу, наконец говорит Лиза. - Считаю, ты загоняешься.

 - Может быть, - тихо отвечаю я.

 - Деньги не любят нытиков, запомни это, детка.

 - Я не ною.

 - Пока. Но идёшь именно к этому. Просто всё потеряешь из-за своих метаний. Будет обидно. Расслабься, у тебя всё хорошо. Не сочти за попытку обидеть, но мне кажется, что ты просто с жиру бесишься. Так бывает.

 Вздыхаю.

 - Ты действительно сейчас не понимаешь меня, - говорю я.

 На мгновение Лиза поворачивается ко мне. Хмурый, внимательный взгляд. Снова смотрит на дорогу. Удручённо качает головой.

 - Разочарована? - горько усмехаюсь я.

 - Нет. Но мне правда не нравится твой настрой. Ты разве хочешь вернуться в то, откуда сбежала?

 - Нет, не хочу.

 - Тогда чего ты хочешь тогда? Как Катя?

 - Не знаю, Лиз. Тепла, наверное. Простого человеческого тепла, - на пару секунд я умолкаю. - Чего-то такого, что за деньги не покупается.

 - Да за деньги всё покупается, - возражает она. - Нищеброды считают иначе только потому, что не умеют реализовывать деньги. Банальное не понимают возможностей. А деньги - это возможности. Накопишь больше, сможешь стать кем хочешь.

 Вижу, что она злится. Хотя и очень старается оставаться дипломатичной. И это тоже - профдеформация. Скрывай негативные эмоции, потому что иначе заработаешь меньше. Что бы ты там не чувствовала, будь приятной. Неадекваты - идут лесом сразу. А если клиенты хоть сколько-нибудь адекватны - будь той, услуги которой закажут снова. И это вошедшее в привычку мышление очень сказывается даже на дружеском общении. Впрочем, это ненадолго. Потому что эта больная тема поднимается уже не в первый раз. Просто сегодня, после общения с Катей, как-то особенно остро.

 - Катя засирает тебе мозги, Лер. Ты не понимаешь, сейчас она бросает всё ради того, чтобы выйти замуж, а завтра останется у разбитого корыта.

 Катя - это наша общая университетская подруга, тоже эскортница. Которая решила оставить карьеру ради замужества. Её парень - начинающий, но вроде перспективный экономист, которого по разнарядке отправляют в Смоленскую область, где ему и предстоит работать в филиале компании. И он поставил Кате условие - либо она домохозяйка, либо свадьбы не будет. А Катя и рада. То, чем она зарабатывала, он не знает. А она по уши влюблена. Доучивается и всё, ставит на карьере крест. Свадьба в следующем месяце. Счастливая до одури.

 - Нет, Лиз, - качаю я головой. - Я просто устала.

 - Да рано ты устала. Ты в двадцать лет имеешь то, что множество людей к пенсии только понюхать может. И, блин, ну слетай на выходные на Сейшелы, или куда-нибудь в Италию. Там уже тепло. Развеешься, будешь в порядке.

 - Я летала.

 - Я не про эскорт.

 - И я не о нём. Мне не помогает это. Я устала от того, что рядом нет такого мужчины, с которым хотелось бы жить вместе всю жизнь. Я не о том мечтала, когда в Москву ехала. Денег, конечно, очень хотела. Но они почему-то не делают меня счастливыми. Может считать, что я мыслю, как нищебродка. Но сейчас я то и дело ловлю себя на мысли, что что-то делаю не так. Что может быть, нужно уйти из эскорта.

 - Ради чего? – поморщившись, спрашивает Лиза. – Ради штампа в паспорте? Жить с мужем-долбоёбом безынициативным в нищете и гордиться тем, что ты замужем? Ты реально этого хочешь? Ты посмотри на этих моралисток – они же замученные все. Катя просто не понимает, что скоро станет такой же. Не живут, существуют. В нищете своей сраной, где сто тысяч рублей - это бешеные бабки. Жадно читают светские новости и понимают, что так жить никогда не будут. И не врубаются, что эскортниц среди тех, кого они уважают - каждая вторая. А каждая первая - дочка богатых родителей. У тебя есть богатые родители?

 - Ты же знаешь, что нет.

 - Вот именно. И у меня нет. Катя станет одной из них уже очень скоро, Лера. Обычной замужней бабой. Она уже так мыслит. А я насмотрелась на них ещё до отъезда в Москву. Хотя их и тут полным-полно. По магазинам скидочки выискивают. Их бьют их нищие, страшные и зачуханные мужья-алкоголики. А они пытаются сохранить хорошую мину при плохой игре. И зато замужем, да? Каждая вторая семья в стране – глубоко несчастная. Но не на виду. А там, за закрытыми дверями. И больше всего они хотят денег и хорошей ебли. У тебя есть и то и другое.

 - А любовь? - тихо спрашиваю я.

 - А любовь живёт три года, как говорит Бегбедер. А потом эти типа семьи тонут в быту, скуке и нищете. Когда денег ни на что нет, всё заёбывает. И потом, чтобы с мужиком было интересно, он должен цели иметь. А 90% мужиков – просто существуют, плывут по течению. Тупые, жалкие, неинтересные. Трахнут жёнушку по скорому, и на бочок - храпеть. Жрут дерьмище какое-то вместо нормальной еды, заливаются дешёвым пивом, бьют своих баб. Мои родители всю жизнь в этом говне живут. И мать гордится тем, что с этим мудаком скоро золотую свадьбу отпразднует. Блядь, позорища оба. Приезжаю домой когда, вижу эти баб в маршрутках, которые в тридцать лет выглядят на все пятьдесят. Косметика говно, вкуса нет, обувь дешманская, шмотки - с рынка. Сами оплывшие, с дерьмовой кожей, мешками под глазами и тремя подбородками. И красоточками себя называют. Тьфу, блядь. И ведь почти все они до замужества не были такими стрёмными, Лер. Просто они очень быстро себя запускают. Стимула следить за собой нет. Вот скажи мне, ради чего им бегать в парке по вечером? Ради какого-то стрёмного урода, который на диване с пультом лежит? И которого обслуживать надо всё время, потому что он даже сопли сам подтереть не может? Детей нарожают с десяток, квартиры задристанные, мебель - вот-вот развалится. Кругом грязь, а им кажется, что чисто. Настолько запускают себя, что даже просто немного похудеть для них равно стать красоткой. Ты реально хочешь в это говно?!

 - Нет, в это говно я не хочу.

 - Катя, заметь, уже погнала. Становится такой же моралисткой. Ну-ну. Через пару лет она уже даже мужу своему нужна будет постольку-поскольку. С его зарплатой она такой же красивой не останется. А как потеряет красоту - он другую найдёт. И будет её поёбывать втихушку. Вот скажи мне, ты почему в Москву приехала? Что ты в своём посёлке-то не осталась?

 - Нищета задолбала. Уныло там. Тоска страшная.

 - Ну, вот, - подкручивая одной рукой руль, кивает она. - Это и была твоя движущая сила. Ты достигла того, чего хотела и поэтому потеряла цели. А тебе кажется, что смысл. Найди новые цели. Бизнесом займись, благотворительностью.

 - Я детей хочу.

 - Роди.

 - От кого? - усмехаюсь я.

 - Да хоть от кого. Для себя роди. У тебя бабла будет столько, что твои дети жить в этом говне, из которого ты вырвалась - не будут. Заработаешь нормально, свалишь в другую страну. Захочешь, замуж выйдешь за иностранца. Они там в Европе куда больше свобод своим женщинам дают. С дипломом и деньгами вообще будешь в шоколаде. Катя домой сгоняла на два месяца, наслушалась местных баб, вот и повелась на все эти Женины сказки. Пойми ты, эти бабы, которые Кате объяснили, что если её замуж не взяли, то она не состоялась, как женщина, глядя на тебя, элегантную, стильную, красивую, богатую - слюной захлёбываются от зависти. И от зависти же проститутками всех называют. Чем они отличаются-то скажи? Только тем, что трахаются за еду с унылым мужичком, который себя царём считает? Типа любовь, да? А на сторону тогда зачем бегают, к такому же унылому тайному любовнику?

 После этой тирады она вздыхает, и спрашивает:

 - Скажи мне, ты сможешь жить на сорок тыщ в месяц? На пятьдесят?

 Я качаю головой.

 - Не уверена, что теперь смогу. К хорошему быстро привыкаешь.

 - Так и я тебе о чём. Ты другой жизни вкусила. На тебе пальто - три их зарплаты.

 - Лер, не всё деньгами измеряется.

 - Всё. Назови, чего нельзя за деньги купить. Давай. Голодна - лучшая еда. Заболела - лучшие клиники мира. Фитнес - лучшие клубы. Мир, как на ладони. Катайся по странам, отдыхай, развлекайся. Мужики самые крутые и интересные, а не эти вот нищеброды унылые. Ты эскортница, а не придорожная шалашовка. Эти моралистки мужьям насасывают, чтобы колечко дешёвое получить. В подарок на восьмое марта. И мимозы какие-нибудь вялые. Чтобы стиралку новую купить. А те держат их на нищенском пайке и в уши льют про любовь, блядь.

 Усмехаюсь.

 - Откуда в тебе столько цинизма, Лиз?

 - Откуда?! - она резко поворачивается ко мне, и машина немного уходит в сторону.

 - Осторожней, - испугавшись, говорю я.

 - Нормально всё, не ссы, - она облизывает губу. - Откуда, да? Я тебе скажу, откуда. Я четыре пластики сделала, чтобы шрамы на теле свести. Батяня по пьяни меня пиздил безбожно за плохие оценки типа. И мать херачил до кровавых соплей. Соседи кругом - сплошные алкоголики. Загаженные подъезды, блевота, собачье говно, жжёные кнопки в лифтах, исцарапанные стены со старой краской, мочой везде пахнет и жареной картошкой. Отчим одноклассницы её насиловал, а она боялась рассказать матери, потому что мать жопу целовала этому мудаку за зарплатку заводскую. Друг юности, парень классный, сел за то, что мопед угнал. Пятнадцать лет в нищете велосипеда своего не видел. У нас девки пропадали в городе, а потом выяснилось, что это бандюки местные их в бордели забирали. Ты думаешь, кто-нибудь что-нибудь сделал? Дали на лапу кому надо - и всё, всё путём. Бабки решают везде. А нищета делает людей моральными инвалидами. Здесь в Москве кому ты нужна была без денег? Богатые мужики - редкость, трахают таких, как я. А жёнам своим в уши поют про любовь. Нищеброды занимаются тем же, только жёны их живут в говне и даже сами не понимают, в каком. А я сама трахаюсь. Понимаешь? Сама своей пизде хозяйка. И пьяная тоже. И не завишу от мужа-гондона. Вообще ни от кого не завишу. Надо будет - бабла занесу нужному человеку. Позвоню, кому надо. Всё решат, всё разрулят. Ты сейчас тупо с жира бесишься, Лера. Какая любовь, нахер, скажи мне? Где ты её видела вообще? В книжечках читала, да? В журнальчиках? Тебя кто-нибудь любил? Скажи, любил?

 - Мама.

 - А кроме мамы?

 - Нет.

 - Вот то-то и оно. А Катя - дура. Просто дура, понимаешь? Она теперь будет под мужнину дудку плясать и с каждым годом всё больше себя обесценивать. Пока он будет с дружками в кабаках тусить, она будет на его зарплату выживать и сериалы по телеку смотреть в одиночестве. На сраный дешманский курорт будут выбираться раз в год. Где толпы уродов жирных и тощих лежат штабелями на засранном песке у тины, водорослей и мусора. Купаться будут в холодном море, в которое нассали больше, чем воды прилило. А он будет ей жаловаться на свою тяжёлую жизнь. Бухгалтер херов.

 - Лизк, - пытаюсь утихомирить разбушевавшуюся подругу я. - Ну, чего ты завелась-то?

 - Да завелась вот... Я тебе такой шанс дала на лучшую жизнь. Мне обидно, Лер.

 - Я тебе очень благодарна. Правда.

 Вижу, как по её щеке катится слеза.

 Касаюсь её плеча:

 - Ли-и-из...

 - Что? - она мельком смотрит на меня.

 - Прости меня. Я не хотела тебя обидеть.

 - Да ладно, проехали. Я тоже разошлась что-то. Просто пойми ты - я не с бухты-барахты не верю в эту лапшу на ушах, с которой эти бабы носятся. Ты же сама знаешь, как они все друг дружке рога наставляют, а потом в пиздеже тонут обоюдном. Причём, с кем трахаются-то? С такими же тупыми нищебродами. А с ними ведь даже поговорить не о чем. И денег у них на таких, как мы, нет. Но по борделям и саунам они тоже бегают, уж поверь. И коллег своих по работе потрахивают тайком. И подружек жён, а те и рады поебаться хоть с кем-нибудь другим, кроме унылого муженька в растянутых рейтузах и трусах засранных семейных. Зато гордятся собой все. Они ж не проститутки, типа. А честные, высокоморальные люди. Пиздёж это всё, Лера. Самый настоящий. Просто надо себе как-то объяснять, почему из года в год живут в говне, в нищете, с тупыми безынициативными и ленивыми мудаками. Вот это вот и есть основа их - выпендрёжа моралистского. Поняла?

 - Да знаю я это всё, Лиз, - вздохнув, говорю я. - Но ты тоже, знаешь, краски сгущаешь.

 - Сгущаю, да. Чтобы ты поняла. "Любовь", блядь. Тебя, женственную, ухоженную и красивую, полюбят куда скорее, чем этих тупых кур. И ты это знаешь. И они это знают. Чуть приподнимаешься над толпой - сразу зависти волны. А ты ведёшься вслед за Катей.

 - Да не ведусь я. Просто устала быть одна, понимаешь? Отношений хочется. Не увлекает ничего. Именно потому, что не понимаю, для чего это всё. Опустошённость какая-то.