45

Раз уж Миллеров вернулся из командировки раньше, его затащили спикером в один из павильонов Урбанистического Форума. Сегодня он поехал туда.

Завтра же будет вечер в честь закрытия для участников… и он хочет, чтобы я пошла с ним.

Я. Пара. Девушка Максима Миллерова.

Вау…

Была бы у меня работа, я тоже наверняка бы выходные провела в Зарядье. Журналисты всех мастей, как мухи на варенье, слетаются на такие мероприятия. Мне, конечно, интересно было бы поглазеть на сильных мира сего. Подобные события я люблю. Атмосфера особенная. Чувствуется какая-то сопричастность что ли… Вроде, маленький человек, но смотришь на великие дела, спрашиваешь о них, а большие люди на твои вопросы отвечают, и уже не такой ты и маленький…

Но без приглашения делать там нечего, поэтому совершаю тур по столичным бутикам.

Карта Максима со мной. Буду её использовать, не буду? Не решила ещё.

С одной стороны, что я, платьице себе не могу позволить? С другой… платьице, которое я сама себе могу позволить, может быть не по статусу девушке Миллерова.

Не хочу выглядеть хуже, чем жены его друзей.

Стою в примерочной. На мне роскошь из плотного красного атласа в пол. Элегантное до мурашек. И крой, будто мерки с меня снимали.

— Нет, — отрезаю.

— Ну что Вы! Вам очень идëт! У Вас шикарные, густые волосы. Если распустить, ничего не будет заметно.

Ещё раз бросаю взгляд через плечо… Нет.

Я такое не надену. Вырез на спине, слишком глубокий.

Синяк видно.

Понимаю желание продавцов впарить мне самое дорогое в бутике платье, но — нет.

Ещё одно на примете. Гипюровое супермини с драпировкой и золотыми нитями. Оно пусть и короткое, но с длинными рукавами и сдержанным верхом.

Плюсом чокер потолще, и я совсем не буду похожа на жертву домашнего насилия. Жирнейший плюс. Главный.

Второй плюс: стоит оно в два раза меньше, чем красное. Моих тающих сбережений хватит и на него, и на "Ролтон" с говядиной на завтрак после бала.

Раздеваюсь.

Не слишком навязчиво будет, если я Максиму селфи отправлю? Лучше, наверное, до того, как оденусь.

Не успеваю камеру открыть, звонок поступает. От… Раевского?

Мы не разговаривали с того момента, как он меня взашей из студии выгнал. Сейчас что ему нужно? Узнал, что Миллеров в городе?

— Слушаю, — надо с достоинством, уверенно.

— Васенька! Василëчек мой! Моя муза! Моё солнышко ясное!

— Вы… точно той Васенька позвонили?

— Ну, естественно, единственная и неповторимая моя Мартовская дева…

Телефон выскальзывает из пальцев, я едва успеваю поймать его у самого пола. Он под чем-то?

— Да. Простите, я прослушала.

Высокий хохот Раевского врывается в ухо:

— Так ты у нас, значит, из тех, кому нужен волшебный пендель, чтобы собраться и начать работать?

— Мне? — звук приходится в динамике убавить, так звонко он заливается.

— Мо! Ло! Дец! Хвалю, хвалю. Но! Понимаешь ли, Дарьюшку я уже не выпихну. Неэтично это. Да и подозрительно. Половина билбордов уже завешена её фотографиями. Звëздочка моя, не переживай. Материал есть. Тебя на передний план эстетичненько доклеим.

— Что? — вырывается, хотя прекрасно расслышала каждое слово.

Он фыркает. А я опять не догоняю очевидного. Дарья — протеже его, которую вместо меня взяли. Это я поняла. Остальное — не поняла.

— Ты ведёшь эфир, общаешься с гостем. Дарьюшка зачитывает вступление, делает разбивки и подводки. Андерстенд?

— Эм…

— Вот это у тебя хватка, Мартынова! Да, не такой был уговор, но и ты дотянула до последнего! Придётся кроить график, двигать тех, кто двигаться привык только за большие бабосики. Тащи сюда…

В трубке раздаётся звук открывающейся бутылки. Слышу щебетание его молодого ассистента на заднем фоне.

— Ай да молодца! Всё-таки взяла нашего бычка за рога! Или за что там ты его взяла, давай без подробностей, — продюсер снова смеётся.

— Я… снова ведущая?

— Ну естественно, золотце, — он громко чмокает губами. — Как и договаривались. Раз наш стейк так ловко подался прямо к ужину.

Сердце делает кульбит где-то в районе горла.

— Максим?.. В смысле, Максим Алексеевич?

— О-о-ой, давай уж откровенно, без жеманства. Не маленькая ж девчонка, — чокается, слышу большие глотки, — фу-у-ух! Он не просто согласился. Он навязал свою кандидатуру. И твою, как следствие, — понижает голос до конспиративного шёпота, — между нами, ещё и приплатил сверху. Ха!

Пальцы леденеют. Радоваться ж должна, а оно как-то не радостно совсем.

— Когда вы разговаривали? — спрашиваю.

— С мистером Я Такой Скрытный Важный Хрен? Не довелось. Но его помощник обрывал телефон с самого утра. Только-только согласовали последние детали. И! Главное, моя звëздочка! Получили договор, подписанный лично нашим бычком. Приезжай сию минуту… — секретарь что-то лопочет неразборчиво, — а, нет. Не приезжай. Завтра тогда. Только не рано! Воскресенье — день тяжёлый. К одиннадцати давай. Ты здесь ещё?

— Да.

— Как мышка тихушничаешь. Повеселее! Через неделю маленькая звëздочка сверхновой проснётся!

— Да, хорошо… В одиннадцать.

— Всё! Чао бамбино! — он смачно целует трубку и отключается.

Я хлопаю глазами на своё отражение. Что? Нет, не так… ЧТО?

Консультанты за дверью деликатно выжидают минуту и предлагают помощь. А я всё ещё в одном белье. Пол из-под одеревеневших ног уходит. Гулким навязчивым ритмом пульс бьëт.

Надо поговорить с Максимом.