Глава 11

Я должна бы кланяться тете в ноги за такую заботу. Да и верю, что делает она это от души. Но вот внутри все равно такая неразбериха! Я что, просто так возьму и съеду отсюда… Молча?

Боже, как? Перед глазами проносятся все наши с Костей моменты. От уютных посиделок на кухне, до потери головы от страсти. Наши поцелуи…

– Ты чего зависла, Лин? – толкает меня в бок Карина. – Не веришь, что всё позади? Ты бы хоть раньше сказала, мы бы тоже могли вас забрать.

Голос подруги звучит немного обиженно. Я поднимаюсь на ноги.

– Ты мне и так очень помогла, Карин. И… тетя Нина, спасибо тебе большое… Но я должна хотя бы предупредить Костю.

Тетя и Карина переглядываются. А в прихожей слышится шум. Без вариантов, кто это. Мое сердце глухо ударяет в груди.

– Добрый день, – голос на входе подтверждает мои мысли.

Поворачиваю голову. Костя… В коричневых штанах, подчеркивающих спортивные икры, бледно–зеленой рубашке. Куртку, видимо, скинул. Я смотрю на него как будто другими глазами и думаю, как он хорош. Как хочется подойти к нему, обнять. Поцеловать хотя бы в щеку. Что за наваждение?!

– Костя… – сглатываю. – Здравствуй. Познакомься, это моя тетя Нина. Карину ты уже знаешь.

На лице Константина появляется вежливая улыбка.

– Очень приятно. Здравствуйте. Карин, привет.

– Здравствуйте, Константин.

Тетя Нина приветствует Костю довольно прохладно. Но ничего лишнего не говорит. У Каришки взгляд так и мечется. Она явно не знает, как себя вести.

– Там Мишка, наверху, – показывает она пальцем в небо, – я пойду к нему!

Подруга уносится, не дав нам ответить. Костя провожает ее недоуменным взглядом. Я смотрю на него.

– Миша собирает кроватку.

– Ясно, – Козырев делается серьезным, – а я как раз отменил сегодня тренировку, чтобы быстрей приехать и собрать.

Мне делается приятно, что он подумал о нас. Эти эмоции сейчас совершенно ни к месту.

– И я пойду к ребятам, – поднимается Нина, – а вы поговорите.

Костя хмурится. Явно не понимает, в чем дело. Смотрит на Лёву, тот спит у тети на руках. Потом его взгляд устремляется на меня. Чувствую, как по телу проходит дрожь.

– Да, тетя, иди.

Не могу выдержать пристальный взгляд Козырева. Опускаю глаза. Молчу, пока шаги тети не смолкают. Она ушла по лестнице.

Константин не выдерживает первым.

– Что–то случилось, Лин?

Грызу губу. Так, ну что–то пояснить точно надо.

– Моя тетя жила на Севере. А теперь вернулась сюда. Они с мужем покупают просторный дом, и она позвала нас с Лёвкой к себе. Жить.

Жду, что Костя в своей манере широко улыбнется. Скажет что–то типа – круто, рад за вас. Нужна ли помощь с переездом?

– Вам плохо здесь?

С изумлением поднимаю глаза. Нет, на лице молодого мужчины ни тени улыбки. И фраза совсем не та, которую я думала услышать.

– Конечно же, нам тут не плохо, – отвечаю искренне, – но у тети мы сможем прожить даже несколько лет! Она добрая, я буду помогать по хозяйству. Может быть, в саду. В своем доме будет много работы! Потом отдам Лёвку в детский садик…

Несу все это от нервов. Костя кивает. Вижу, как двигается его кадык.

– Если ты хочешь быть рядом с тетей и дядей, – он поджимает губы, – то…

Не договаривает.

– Костя! – я вдруг принимаюсь тараторить. – Тест… Он был оши… Он был отрицательным! И… Я не могу, просто не могу остаться здесь! Ты приютил нас из доброты… Но нужно двигаться дальше.

Не могу я поставить этот "вопрос ребром". Просто из уверенности, другой тест тоже ничего хорошего не покажет. Да и вообще… Говорю я сейчас не о тесте, что ли. А… о нас.

– Если ты хочешь общаться с тетей и дядей, они могут приезжать сюда. Или я могу возить вас с Лёвкой.

Я поднимаю глаза.

– Ты о чем? – мои брови взлетают.

– Не уезжай никуда, Элин.

Думала, после приезда тети меня сегодня ничем не удивишь. А у Козырева вышло.

– Но почему? – задаю, наверное, странный вопрос.

Костя усмехается. Мягко и немного грустно.

– Потому что ты этого не хочешь. И я не хочу.

Так же мягко он касается губами моих губ. Я даже не заметила, когда он оказался близко.

– Мм, – из меня вырывается стон то ли возражения, то ли удовольствия.

Костя отпускает меня. Мы смотрим друг другу в глаза.

– Оставайся, – еще раз просит он.

Если бы он говорил – как хочешь, можешь и не уезжать, я бы точно уехала. Но Козырев вполне конкретен. А еще полностью прав – я не хочу уезжать! Глупо и неудобно по отношению к тете (особенно после моего рассказа), но я не хочу!

Быстро киваю.

– Хорошо…

Поднимаю глазами и тут же ныряю в его теплую улыбку.

– Мне кажется, или пахнет чем–то вкусным?

Я со смехом ахаю.

– Ты оставил меня, чтобы я готовила?!

– Какая ты догадливая. Неудобно с тобой!

Он говорит со стебом. А я и правда вспоминаю про свой обед. Надо бы всех покормить.

– Поднимемся и позовем их? – прикусываю губу.

Костя кивает.

– Да, сесть за стол одним как–то против приличий.

Мне снова хочется рассмеяться. Во всем теле слабость, как после ухода напряжения. Да так оно и есть. Мне стало легче. Но пока нет сил как следует обдумать, что произошло.

Поднимаемся в нашу с Лёвой спальню. Там застаем интересную картину. Кажется, Карина пошла тормозить своего парня? Просить оставить кроватку в покое. Но Миша прямо при нас с Козыревым приделывает последнюю верхнюю плашечку. Его подруга закатывает глаза. Вздыхает, глядя на меня.

– Я говорила, что не надо! Но тут тяжелый случай.

– Что за ерундистика? Собери… Разбери… – ворчит Михаил.

Я оглядываюсь на Костю. Он не слишком радостный. Потому что не сам собирал? Или из–за намека, что мы только что хотели уехать? Ну, меня тоже можно понять.

– Маленький задремал, – говорит тетя Нина, – Лин, бери вещи.

Еще раз смотрю на Константина. Тот еле заметно вскидывает бровь.

– Я никуда не поеду, теть Нин, – криво улыбаюсь, – давайте лучше спустимся и пообедаем.

У тети отваливается челюсть. Кое–как Нина обретает дар речи.

– Ты чего придумала? Застеснялась? Быстро пакуй чемодан!

Карина и Миша во все глаза смотрят то на меня, то на тетю Нину. Но последнее слово остается не за нами.

– Элина с ребенком останутся здесь, – спокойно сообщает всем Костя, – так что спасибо, Мих, за кроватку, – и давайте к столу.

Козырев ничего не объясняет. Миша победно глядит на свою любимую – мол, видишь, за кроватку меня даже поблагодарили. Карина молчит. А вот тетя Нина так просто не сдается.

– Это что это девочка с малышом тут будет как приживалка на птичьих правах?! Вы разбираться с отцовством собираетесь? Ребенка признавать?! Алименты оформлять?

Ух, тетя Нина! Но я понимаю, родственница просто за меня переживает.

– Мы обязательно со всем разберемся. И никто тут мелкого и Лину ни в чем не ущемляет.

Костя говорит предельно вежливо. Не дружелюбно, но и без злости или хамства. У тети Нины даже проходит запал. А Каришка вообще бросается защищать Козырева.

– Да вы посмотрите, какие у них тут запасы всего! И холодильник полный!

Когда она успела везде заглянуть?! Хотя это же Кариша… Практичней моей подруги человека нет.

Тетя Нина вздергивает подбородок.

– Я в ваши личные дела лезть не собираюсь! Но имейте в виду – за свою племянницу и внука я сумею постоять. Родители Элиночки деби… В общем, это отдельная песня. Но теперь я рядом!

Костя мило улыбается.

– И я очень рад за Лину.

А я вот завидую его выдержке. Если бы тут стояла его родственница и наезжала на меня, я бы, наверно, распсиховалась.

– Пойдемте все–таки есть, – говорю примирительно.

– Не откажемся! – подает голос Михаил.

Карина пыхтит. Ей, видимо, стыдно за парня.

– Идем вниз, – командует Константин.

Лёвку решаем оставить с радионяней. Он вот–вот сам захочет кушать. Но я должна успеть пообедать.

Каришка помогает мне накрыть большой стол в гостиной. Предмет мебели из светлого дерева стоит в дальнем углу у окна. Мне всегда казалось, что уютнее перекусывать за барной стойкой. Но здесь тоже весьма ничего. Открывается вид на часть сада Кости и весь поселок вдали. За дорогой, которая идет у кованой изгороди, видны сосны.

Наконец, стол сервирован, и вся наша большая компания усаживается. Тетя все же насторожена по отношению к Косте. И в целом больше молчит. А вот Карина с Мишей полностью расслабились.

– Эх, когда–нибудь мы тоже заработаем на такой дом! – мечтательно говорит подруга.

– Если не будешь вопить, что я все время на работе, – хмыкает ее парень.

Костя вдруг вклинивается в их диалог.

– Мой друг хорошо знаком с человеком, который отстраивает поселок. Могу узнать подробности по рассрочке. Недешево здесь. Но вам ведь не обязателен большой метраж?

Миша приосанивается.

– Мы скопили кое–что. И прабабушка оставила мне квартиру. Можно посчитать, на что выйдет… Уж брать так брать, мы же не все время будем вдвоем.

Ух, я даже начинаю немного завидовать их крепкой паре. По–белому, конечно! Ребята молодцы.

– Оставь телефон, и продажники тебе позвонят.

Карина чуть не давится супом.

– Мой номер у тебя есть, Костя. Пусть мне звонят! Миша там навыбирает…

Мишка морщится и машет рукой.

– Дай её. Мне все равно некогда.

Мы с Костей с улыбками переглядываемся.

– А мы в Ключевском выбрали дом, – робко вступает в разговор тетя Нина.

– Не боитесь толп туристов к роднику? – Костя поднимает брови.

Тетя усмехается.

– Мы взяли далекий участок. Да и не помешает нам никто. Зато за счет этого на большой дом с садом была скидка! Я и огородик хочу разбить. Чтобы летом свой огурчик, помидорчик. Вишневскому заодно разминка. А то уже по форме дивана стал, как вышел на пенсию!

Теперь мы вовсю смеемся. Мужчины, правда, слегка нервно. Видимо, представили себя на месте мужа моей деятельной тетушки.

До конца обеда мы так и обсуждаем плюсы и минусы поселков, частных домов. Костя время от времени упоминает друга. Мне уже даже интересно на него посмотреть. Раз уж остаюсь здесь… Почему–то от мысли про это бегут мурашки. Ведь он сам попросил не уезжать!

После еды я должна уйти к малышу. Друзья сразу начинают собираться домой.

– Невежливо убегать сразу после обеда, – вздыхает Каришка, – но через два часа у меня зачет.

Она еще учится на заочном.

– Да и я с ребятами поеду, – решает тетя, – еще позвоню тебе вечером, Элин.

Нина теперь будет держать руку на пульсе. С Костей они прощаются уже вполне по–человечески. Но она все равно подозрительно на него косится.

– Спасибо, теть Нин. Рада, что ты вернулась, – говорю от души. Мы обнимаемся.

– А я–то как рада! Целуй за меня Лёвушку.

Киваю, расцеловываемся и мы с ней. Костя идет провожать гостей на улицу. А я все еще в состоянии странного шока поднимаюсь наверх.

***

Константин

Элина осталась в доме – это самое главное. Я был, наверное, на 99% уверен, она уедет. Под крыло к тетушке. Туда, где ей более логично быть.

Нина спросила, будем ли мы разбираться. И я впервые задумался о еще каких–то тестах. Может быть, поискать хороших медиков? Напрячь связи. Хотя… это не главное.

Если бы вопрос стоял так – мы доказываем, что Лёва мой сын, и они с Линой остаются здесь, или не доказываем, и они съезжают. Но… Я не хочу, чтобы они уезжали. Вообще. При всех обстоятельствах. Это я понял очень конкретно сегодня.

Что я почувствовал? Жалость? Нет… Ощущение привычки? Мы уже прижились вместе. Да в целом тоже не совсем. Есть немного, но решающую роль оно не сыграло. Тогда что? Желание к этой девушке? Да, оно в полной мере присутствует. Хотя опять же, его было бы недостаточно для такого шага.

А что тогда, черт возьми, Козырев? Ты в нее влюбился? Не доверяя целиком и полностью… Так что, бывает?

Уже проводив близких Лины, собираю тарелки в посудомойку и задаю себе все эти вопросы. Я всегда ценил в людях честность! Нет, мутные приятели меня тоже окружали. Особенно лет до двадцати. Но действительно хорошо относился я только к тем, кто был со мной искренен. У нас и в семье принято говорить напрямую.

Впрочем, Лина и не увиливает. Стоит на своей правде. Неужели что–то пошло не так с тестами?! И мелкий – мой… От мысли становится жарко и накатывает непреодолимое желание его увидеть. Как будто прочитаю ответ на маленьком лбу.

Уношу скатерть в прачку, сам шагаю по лестнице вверх. Дверь в комнату Лины закрыта. Стучусь негромко. Слышу легкие шаги. Элина высовывается.

– Он заснул.

Мне бы уйти, но…

– Можно взглянуть?

Лина хлопает ресницами, но впускает меня. Пацан лежит на большой кровати.

– А почему не в своей? – киваю на шедевр от Михаила.

Элина морщит лоб.

– Там матрасик… В общем, его надо как–то постирать.

– А может, новый купить? Закажи по размеру, – предлагаю на автомате и добавляю, – деньги возьми из продуктовых.

Лина вздыхает. Я никак не комментирую, подхожу ближе к малышу. Нет, никаких опознавательных знаков на мордашке. Поел, спит. Невозмутимый. Хм, ну что–то есть от меня.

Вывод чуть не заставляет нервно засмеяться. И, наверное, сейчас хорошо бы сказать про еще один тест…

– Кость, я рада, что ты оставил нас без всяких дополнительных проверок. Ну, то есть… Новые тесты могут снова не показать отцовство. А ты хочешь, чтобы мы были здесь при любом раскладе. Или чтоб я была.

Ей трудно говорить. А я вообще прикусываю свой язык. Что сказать? Ты знаешь, я все–таки решил перепроверить… Малышка рада и думает, я принимаю ее любой. Да так и есть, черт! Но внутри все больше зреет желание внести ясность. Тем более, мелкий будет расти… Ловлю себя на том, что планирую с ними далекое будущее.

И кстати, на долгосрок мне загадывать легче, чем на ближайшие двадцать четыре часа. Трудно понять, что сейчас делать, говорить. Нужны ли Элине еще какие–то объяснения. А самое главное – надо ли все же намекнуть на новый тест? Ведь если ребенок мой, странно, что мы с ним будем жить как соседи.

Или для начала мне просто разобраться с его матерью? Все равно Лёвка пока только и делает, что ест и спит. А я без понятия, с какой стороны к нему подступиться.

Но ведь настоящие отцы как–то контактируют и с такой мелочью? Помогают там…

А если правда – логичный вариант, и я не папаша, то чего мне вообще лезть к этому ребенку?

С любой стороны вырисовывается вывод – мы должны выяснить все до конца!

– Что ты хотел бы поесть на ужин? – спрашивает меня девушка.

Заканчиваю внутренний монолог.

– Не знаю. Ты и так провозилась с обедом.

– Мне не трудно. Да и дел больше нет. Лёвка спокойный.

Да, плохо, что ей нечем заняться, кроме кухни. Хоть стряпня выходит отличной. А вот меня фраза о делах заставляет кое–что вспомнить. Перед ужином я хотел смотаться отвезти документы в налоговую. И еще заехать, кое–что утрясти в банке. Все это изначально планировал сделать днем. Но что–то толкнуло вернуться домой в обед. И не зря.

– А по учебе тебе ничего не нужно делать? – вспоминаю, чем вообще занимается по жизни Лина. – Читать там что–то, писать курсовые.

Девушка мотает головой.

– До осени я взяла отпуск. Понимала, буду одна с малышом и физически ничего не успею. А дальше решила действовать по обстоятельствам. Пока у меня даже заданий нет.

Одна… Фу–ф, как же поступить.

– Так что приготовить?

Мне почему–то кажется, Лина не столько хочет торчать у плиты, сколько просто сделать что–то полезное. И внутри от этой мысли делается хорошо. Просто от того, что кто–то хочет для меня что–то сделать? Нет, скорее именно она…

Так, нужно заканчивать с самоанализом!

– Я сейчас поеду в город, еду привезу. А ты лучше, пока собираюсь, напиши размеры матраса. Заеду, куплю.

Говорю тоном, не терпящим возражений. И Лина не спорит. Наоборот, на ее лице появляется счастливая улыбка.

– Спасибо! Я сейчас…

Мне в очередной раз становится приятно. Девушка не включила гордую птицу, не отказалась. В рамках вежливости ей бы поступить так, да. Но лично мне круче смотреть на ее радостную мордашку, чем рядиться и спорить по правилам этикета. Чувство неловкости и прочая муть… Причем я знаю, она искренне не рассчитывала на этот новый матрас.

Проверяю, что все документы взял с собой. Снова стучусь в комнату своих гостей. Лина поднимается с кровати. В руках листок бумаги.

– Вот. Я написала размеры. А еще, какую лучше выбрать высоту и жесткость, – она робко улыбается.

– Спасибо. Сколько нюансов, – удивляюсь искренне, – ты молодец, что во всем разбираешься.

– Я много читаю про детей, – Лина пожимает плечами.

Стоим, смотрим друг на друга. Ловлю себя на том, что очень хочу ее поцеловать. Очень.

– Мм… – Лина издает легкий стон, когда я касаюсь ее губ. Вздрагивает. Но я только крепче держу ее затылок.

Целуемся недолго. Это, скорее, такой глубокий чмок на прощание, в котором я не мог себе отказать. Да и Лина оскорбленной явно не выглядит. Только смущенной.

– Я поеду. Постараюсь недолго.

– Хорошо.

Постарается он недолго! Ты вообще уверен, что это кого–то волнует?! Но загоняться я устал, поэтому выключаю внутреннего критика с голосом не то отца, не то моего язвительного лучшего друга Аверина. Кстати, о нем… Нужно будет напомнить, что они с Верой хотели зайти в гости.

В целом отец прав. Свят твердо стоит на ногах. Рано повзрослел и многое прошел по жизни. Я уважаю друга и доверяю ему целиком и полностью. Это если серьезно.

А еще у него четырехлетняя дочь, и он планирует еще… Хм.

Покупка детского матраса оказывается самым сложным делом! Хоть Лина мне вроде бы все расписала, приходится выдерживать профессиональную атаку продавца–консультанта. Бойка женщина с яркой помадой считает – Элина совершенно не права! И вместо жесткого невысокого матрасика Лёвке нужен пружинный. Ведь кровать у нас большая, и его хватит надолго!

У нас… Мой мозг капитулировал уже после пяти минут разговора о взрослении детей. Но я выстоял! Держался за листок Элины, как за соломинку. В конце концов, пришлось даже добавить надменности в тон, чтобы поставить точку. Сыграть одного из друзей моего папочки. Да или его самого. Неважно. Главное, помогло.

Загружаю покупку в багажник. На парковке перед торговым центром жарко, или я еще не отошел от "боя" с продажницей. Но солнце сегодня и правда яркое, непривычное для нашего города. Элина с Лёвкой, наверное, вышли погулять…

На свои дела я отвлекался, а сейчас мысли так и летят к моим "квартирантам". Когда они успели так плотно вписаться в мою жизнь?