Глава 18

Стою еще какое–то время у дома. Впрочем, бесполезно. В голове все равно неразбериха. Хочется навести разборки с лабораториями, где я заказывал ДНК. А еще в голове крутится – как я сейчас войду и расскажу все Элине. Вот… Этим и надо бы заняться. Шагаю к двери.

Лина с маленьким проснулись. Девушка выбегает встречать меня в прихожей, виснет на шее. Я обнимаю ее, наверное, чуть крепче, чем обычно.

– Все в порядке? – тут же реагирует любимая.

Целую ее в висок.

– Есть новости.

Элина пытается заглянуть мне в глаза. Меж ее бровей морщинка. Но я только киваю на вход в большую комнату.

– Нам лучше присесть.

Лина ежится. Но слушает меня и шагает вперед. Размещаемся недалеко от Лёвки. Смотрю на малыша, как будто хочу разглядеть в нем что–то новое… Его мама ерзает на месте.

– Костя, ну что?!

Потираю ладони.

– Мой папа совершил некрасивый поступок. Он нанял частного детектива, чтобы собрать сведения о тебе, твоих близких.

– Но у меня нет страшных тайн?! – Лина пугается.

Смотрю на нее как можно мягче.

– Я в курсе. Но вместе с этим папа сделал тест ДНК. Он надавил на Лёвкиного педиатра… В общем, когда вы ездили недавно, у мелкого брали кровь?

Элина растерянно кивает.

– Для моего отца сделали ДНК–экспертизу. В очень надежном месте. Лёва – мой родной сын.

Глаза Лины расширяются.

– Господи… Можно ли радоваться такому поступку от дедушки собственного сына?.. – бормочет она. – Но я рада.

– Да, мой отец проделал то, на что мы никак не могли решиться.

Лина несколько секунд молчит. Как будто осмеливается.

– Ты веришь последнему тесту? – наконец, спрашивает она.

Я даже не задумываюсь.

– Да. Я и так уверен, что Лев мой. А уж папаше его знакомый никак не смог сделать ошибочную экспертизу.

Элина хмурится. Явно собирается с мыслями.

– Тетя Нина высказала идею, что могла иметь место мутация. Не буду тебя грузить… В общем, при таком раскладе отцовство определить сложнее. Обычно нужны еще данные матери и более глубокий анализ. Я еще удивилась, почему нам про это не сказали… Но получается, твой отец заказал самый простой анализ? И он положительный.

Пытаюсь вникнуть в слова Лины. Соглашаюсь.

– Да, папа сделал стандартный анализ. Ему совершенно точно выдали положительный результат. Не буду скрывать, он этим фактом недоволен… Мне все равно! Просто говорю, как есть. Так вот, если бы была малейшая зацепка… Если бы у экспертов возникли сомнения в моем отцовстве, папа бы за них схватился! Но ему выдали однозначный результат. Лёва – мой ребенок.

Элина трогает ладошками щеки. Судя по румянцу, они горят.

– Получается, наши анализы были ошибочными? – девушка смотрит на меня.

– Вернее, мои! – со злостью поправляю я ее.

Эмоции вскипают, когда думаю – сколько всего мы пережили из–за чьей–то халатности! Мне хочется прямо сейчас устроить лабораториям разнос. Хм, лабораториям… Во множественном числе.

– Сразу оба? – Лина озвучивает мои мысли.

Мой мозг сейчас взорвется!

Подскакиваю на ноги. Я готов куда–то бежать, что–то делать. Выплеснуть этот жар из тела. Но внезапно мой взгляд задерживается на диване. Лёва все это время внимательно следил за мной. А сейчас улыбается. И я вдруг понимаю, насколько многое неважно.

– Ну что, Лев Константиныч?

У меня уже были мысли сделать мелкому новое свидетельство о рождении. Но я не знал, как сформулировать это предложение для Элины. И что бы мы сказали в специальных органах? Теперь все становится проще. Спасибо, папа! Черт возьми…

Лёвка еще сильнее лыбится и машет ручками. Казнь мира откладывается на неопределенный срок. Я просто хочу взять своего маленького сына на руки и прижать к себе.

Подхожу к пацану и забираю его с мягкой подстилки. Мелкий барахтается. Но я уже немного приноровился надежно укладывать его в руках, придерживая голову. Смотрю сверху вниз в распахнутые глазенки. Вот они все–таки мамины.

Сама Элина еще сидит, мнет пальцы.

– Костя, пусть знакомый Свята тоже сделает анализ. Со всеми нами, – она ловит мой недоуменный взгляд, – я вижу, ты принял Лёву. И да, зачем кому–то обманывать твоего отца. Но я хочу железных подтверждений.

– От этого…

– Ничего не изменится, – кивает Лина, – но не давай Святославу отбой.

Пожимаю плечами.

– Легко. Я сегодня познакомился с нужным человеком. Поедем к ним хоть завтра.

Элина уверенно кивает.

– Завтра и поедем.

Мы больше не обсуждаем эту тему. Каждый обдумываем ее внутри себя. Некоторая нервозность так и висит в воздухе. Лина много шуршит по хозяйству вечером, готовится к поездке. Думаю, она так занимает себя. А я просто не спускаю с рук малыша. Как будто его кто–то может забрать…

Только поздно вечером, когда Лев Константинович уже важно дрыхнет в кроватке, мы с его мамой крепко обнимаемся в своей.

– Если бы тест сразу был положительный, мы сейчас были бы вместе? – тихо спрашивает Лина.

Дышу в ее макушку и поражаюсь, куда может завести женская мысль.

– Как это связано? – уточняю совершенно искренне.

Лина вздыхает.

– Ты бы просто выделил мне алименты и все. Снял квартиру.

Смеюсь.

– Что помешало снять квартиру при отрицательном тесте.

Элина выскальзывает из моих рук. Приподнимается на локтях.

– А что помешало?

Вспоминаю недалекое прошлое.

– Не хотел, чтобы вы оказались в не совсем комфортных условиях. Квартиру уровня этого дома было бы накладно снимать. Деньги сейчас идут в бизнес.

– Как будто я изнеженная!

Лина снова плюхается рядом. Плечом к плечу. Я нахожу ее руку и переплетаю наши пальцы.

– Знаешь, я слишком не думал о том, чтобы вас отселить. Так что не могу сказать точно, почему оставил у себя. Как–то само собой вышло. Чувствовал за вас ответственность. Хоть со стороны это могло показаться глупым.

Ощущаю, как ее ручка крепче вжалась в мою ладонь.

– Ты самый лучший, Костя. А… – Лина немного сомневается. – А насчет условий я очень неприхотливый человек. Моя семья никогда не была богатой. И даже те деньги, которые были, папа тратил с большой неохотой. Да и сейчас наверняка так делает.

Вспоминаю слова своего отца – ты ничего не знаешь о ее семье. Хм… На самом деле мне плевать. Отношение к Лине не поменяется. Но в целом, наверное, было бы неплохо о чем–то расспросить. Проявить интерес. Особенно, если малышка сама хочет выговориться. В конце концов, забивать мозг этим я все равно не буду. Хватает только наших дел.

– А твоя мать не возмущена этим? Не пилит его? – говорю с долей юмора. – Мою не так–то просто остановить от покупок. Она говорит – в доме должно быть все, по возможности. Замечания отца на нее не особо действуют.

Лина некоторое время молчит. Я уже начинаю жалеть, что полез с вопросом. Собираюсь сгрести ее в охапку и спать. Завтра у нас сложный день.

– Мама боится спорить с отцом. Она всю жизнь зависит от него целиком и полностью.

Мне кажется, пальцы в моей руке стали чуть влажными. Лина нервничает? Ну вот к чему я начал строить из себя психолога?!

– Мама выросла в очень маленькой деревне. Жила с бабушкой. Ее родители… Были не очень приличными людьми. А бабуля довольно старой. Мама не смогла после школы уехать и бросить ее. Да и денег не было.

– И вышла замуж? – глажу пальцем нежную кожу.

Лина кивает в темноте.

– Да. Ее с отцом свела родня. Хотели помочь ей в жизни… Бабуля на тот момент умерла, ее домишко продали и поделили между оставшимися тремя сыновьями. В общем, у мамы ничего своего нет и не было.

– А твой отец?

Лина переводит дыхание.

– Семья папы жила в городе. Когда родилась я, бабушка и дедушка перебрались на дачу. Квартиру оставили сыну и его семье. Но конечно, папа считает себя полнейшим хозяином. Да так и есть… В случае развода мама получит ноль без палочки.

– Она работает?

– Моет пол в стоматологии и цветочном магазине недалеко. В остальное время на хозяйстве. Она так и не пошла учиться, боится любой ответственной работы. Боится спорить с отцом… Мне кажется – нас она родила потому, что он велел. Правда, после меня уже по здоровью не смогла больше… Хоть отец и хотел мальчика.

– Когда отец тебя выгнал, мать не протестовала? – что–то заставляет говорить прямо.

– Нет… – в голосе Лины слышна дрожь. – Один раз я пила чай утром, и папа завел свою лекцию. Что здесь нет места младенцу и все такое… Так вот когда он вышел из кухни, мама дала мне совет… Сразу отказаться от малыша в роддоме. Учиться дальше, искать хорошую работу и устраиваться в жизни. Я никому про это не рассказывала…

Лина тихонько всхлипнула, и я понимаю, надо свернуть разговор. Да и что тут добавить? У ее матери своя логика. А мы уж как–нибудь обойдемся без нее. Тему родителей Элины лучше больше не поднимать.

Образование Лина обязательно получит. Тут я с ее маман солидарен.

Но об этом рановато. Любимая, к счастью, не впадает слишком в истерику и быстро засыпает в моих руках. Я делаю то же самое и мы крепко спим до первого вопля Лёвки. А после еще досыпаем, пока не срабатывает будильник. Нужно выдвигаться в клинику спецслужб.

В этот раз никаких курьеров. Едем сами, и все сдаем кровь. Результат обещают сообщить завтра утром. А пока едем обратно, я все же не выдерживаю и звоню в одну из лабораторий, где делал первый тест.

– Как вы можете объяснить разницу в результате теста? – спрашиваю после того, как здороваюсь и ввожу в курс ситуации.

На другом конце трубки пауза. Голос девушки–администратора теряет спокойствие.

– Я переведу вас на заместителя директора…

С неохотой повторяю свою речь для мужчины. Тот тоже берет несколько секунд подумать. Потом отвечает, явно тщательно подбирая слова.

– Для того, чтобы высказать свое мнение об инциденте, мы должны провести внутреннее расследование. Мы разберемся во всём. Очень жаль, что возникла такая ситуация. Но мы для начала должны понять что–то сами. Свяжусь с вами в ближайшее время. Мы очень заинтересованы в правде.

Еще он что–то говорит о том, что виновные будут наказаны, а нам возмещен моральный ущерб. В общем, лаборатории явно не все равно.

Лина все это время слушала обрывки нашего разговора.

– Странно, что они допустили такое. Ведь не первый тест делали.

Хмурюсь.

– Как говорится, и на старуху бывает… Опыт их не оправдывает.

– Это понятно. Но все же тут не какая–то неправильная сдача в магазине или неровная стрижка. Да что там, есть куча продавцов и парикмахеров, которые стараются идеально выполнить свою работу. А тут экспертиза! Они просто обязаны были не накосячить.

Вздыхаю.

– Поверь мне, человеческий фактор бывает везде. Даже на самой ответственной службе.

Лина морщится.

– Тебе видней. Однако и мне как будущему медику виднее со своей колокольни. Дело подсудное! Там все должно перепроверяться миллион раз.

Мы оба задумываемся. Лёвка пока наши размышления не разделяет. Прикорнул в своей новенькой автолюльке. Мне то и дело хочется взглянуть в зеркало заднего вида, какой у меня забавный пацан.

– Кость, мы ведь отдавали соску…

– М?

Элина что–то мне говорит.

– Мы отдавали соску! За это может зацепиться лаборатория в свою защиту. У Лёвы не брали непосредственно материал.

Я не думал о таком моменте. Да и вообще, разве это важно?

– Насколько знаю, не обязательно сдавать кровь или что–то еще. Важен ДНК. В конце концов, мой отец взял какие–то волосы, которые черт знает сколько дома лежали.

Лина сосредоточенно молчит. Потом кивает.

– Может быть, ты и прав.

Хм, в будущем окажется, что прав не слишком–то и я. Тема забора материала поднимется в полный рост.

А ближайшие сутки мы стараемся провести обычно. Завожу своих домой, уезжаю по своим делам. Вечером ужин, возня с мелким. После некоторые, кхм, приятные занятия с его матерью… Началось все с шутливого предложения искупать ее, а закончилось полным отрывом и снятием напряжения. На этот раз мы опробовали душевую кабину.

И даже засыпая, не стали думать или обсуждать главную тему. Надоело гадать! Нам нужно получить на руки факты.

Утро началось, впрочем, не с результатов экспертизы. Нашего нового знакомого Александра куда–то вызвали. Он написал, что перезвонит позже. Мы с ним заранее договорились – результат сообщит он сам, заодно сразу все обсудим. Как так могло произойти, и что делать. Ну и сам вердикт теста.

Встречи и дела я на сегодня не планировал. Могу побыть со своими, если нужно чем–то помочь с малышом. Начинаю постепенно вливаться… Хотя главного для него у меня, конечно же, нет. Кормит его Элина наверху, пока я заказал нам с ней завтрак. Так, и вроде бы его привезли.

Подхожу к экрану видеозвонка. У ворот совсем не курьер… Там моя мама.