Глава 9

Раздражение так и свербит внутри, пока еду. Самое противное – оно не только из–за Агаты. Вернее, спровоцировала его, конечно, она. Но злюсь я не на поведение девушки. Черт бы с ним. Меня глубоко задели ее слова.

Про Элину, Лёвку, приют. Вообще про то, что будет дальше. Очень муторное чувство, когда ты не можешь даже предположить будущее.

Как бы понятно, когда–то им придется от меня съехать. Но куда, к кому, при каких обстоятельствах? И самое главное – когда? Все больше понимаю, я не хочу, чтобы это произошло быстро.

Въезжаю в поселок, на душе сразу становится спокойнее. Для кого–то это дыра, пусть и с налетом элитности. А в моей картине мира наша современная "деревня" – тихая гавань. Я даже друзей из прошлой жизни и девушек сюда не приглашал. Хотя, казалось бы, в доме для этого все условия.

Уже стемнело, но повсюду огни. Еще один символ уюта. С каких пор я стал обращать на это чувство столько внимания? Может, Агата права – я в какой–то мере постарел и стух. Не знаю, почему меня эта мысль дико веселит.

Авто загоняю в подземный гараж, сам иду в дом. Стараюсь сильно не шуметь. Я попросил Элину дождаться (сам до конца не понял, что это был за порыв), но все–таки они могли уснуть. У мелкого график сна плотный. Когда не орет. А Лина просто могла вымотаться с ним за день и прошлую ночь. В общем, шагаю я почти на цыпочках.

И из прихожей сразу слышу голос. Нет, мои гости не спят. Лёва как раз ревет.

– Ш–ш–ш–ш–ш! – успокаивает его мама. – Ну чего ты? Скоро же вернется…

Фраза перебивается громким взвизгом. Элина рассуждала обо мне? Да, бред, зачем ей говорить про меня с ребенком. Видимо, показалось. Она рассказывала ему сказку. Прокашливаюсь.

– Элин, я приехал.

Сообщаю, входя в гостиную. Лина ходит по комнате и носит малыша в пеленке.

– Мы сейчас уйдем наверх, – девушка как будто спохватывается.

Морщусь.

– Как хочешь. Не обязательно. Я сам сейчас сгоняю в душ.

Ужин, наверно, отменяется. Ну или переносится на поздний срок.

– Постараюсь уложить его, и поедим… – Лина как будто сама сомневается.

– Как получится.

Во мне нет разочарования. Дело житейское. Помочь Элине мне нечем, так что поднимаюсь в свою комнату и ванную. Настроение все равно не испорчено.

Оно наоборот стало лучше, как только зашел домой. Странные эмоции.

Стараюсь выключить голову, а заодно охладить струями воды. Выгоняю из нее предположения – о чем там говорила с мелким Элина. Имела ли в виду меня. Неужели просила его замолчать из страха? Я никогда не высказывал негатив по поводу его рева! Хоть в громкости Лёва преуспевает. Но у меня в помине нет злости!

Впрочем, голос Лины был таким мягким… Кажется, вообще не испуганным.

Ну да ладно. Переодеваюсь в спортивные штаны и футболку. Высовываюсь в коридор. Хм, тихо. Мимо комнаты Лёвки прохожу на цыпочках. Дожился! Но если Лина его уложила, не хочу будить.

По лестнице спускаюсь вниз. Из гостиной раздаются некоторые звуки. Это не детский плач – видимо, мелкий угомонился. В большой комнате только его мама возится у кухонной зоны. Вижу ее сразу, как только вхожу. Прочищаю горло, чтобы дать понять – я здесь.

– Лёвка заснул, – Лина поворачивается ко мне, – понял, что ты приехал.

Она говорит в начале с радостью, но к концу фразы ее улыбка делается кривой. Выражение лица – как будто сболтнула лишнее. Я решаю никак не комментировать. Хотя ее слова явно засядут внутри.

– Класс, – поднимаю брови, – значит, меня покормят. Хм… Если тебе не в напряг.

Теперь я прикусываю язык. Начинаю привыкать к заботе, не поспоришь. Но я не сынок Лины, чтобы она за мной ухаживала. И даже не муж. Прохожусь взглядом по стройным ножкам в черных лосинах. Раньше она надевала более просторную одежду… Хорошо хоть желтая футболка скрывает пятую точку моей гостьи.

– Мы валялись, пока ты ездил, – Лина улыбается, – а пирог я поставила разогреваться в духовку. Такой вкусный запах! Ух… Мне кажется, я уже здесь поправилась.

Вспомнил, какой худыхой она пришла. Может, и набрала килограмм–два. Футболка мешает оценить в полной мере.

– Тебе только на пользу, – отвечаю коротко.

А вот взглядами мы соприкасаемся подольше. Надо избегать этих переглядок… Не нужно усугублять.

Лина отрывается от меня первая.

– Сейчас положу винегрет.

Уже по традиции усаживаемся за барную стойку. Я ставлю на нее сок и воду, Лина раскладывает салат на плоские белые тарелки. Выглядит аппетитно. Пирог матери Данилова тоже скоро оказывается разрезан и разложен.

– Приятного аппетита, – робко желает мне Лина.

Смотрю, как она забирается на стул. Чуть в стороне, напротив. Но все же близко. И мне приятно. Черт бы меня побрал, очень приятно!

– И тебе, – хрипло соблюдаю этикет.

Некоторое время едим молча. Мне как обычно нравится, что приготовила Лина. Я бывал в хороших ресторанах. И нет, блюда моей гостьи не такие изысканные. Но это реально вкусная домашняя еда. Какой она и должна быть. Удовольствия доставляет на самом деле не меньше.

Какие еще удовольствия могли бы быть с этой девушкой, стараюсь не думать. Хотя мои глаза в последнее время не сильно связаны с мозгом и здравым смыслом. Например, сейчас я могу отчетливо видеть, что ее формы стали больше, чем в тот наш раз. И дело не в полноте. Черт… Тут уже не футболка нужна, а скафандр. Может быть, тогда Лина перестанет меня волновать.

– Очень вкусный пирог, – голос Лины возвращает к реальности.

Но лучше бы я не поднимал голову! Девушка держит небольшой кусок пирога пальцами. Ест прямо так. И этот вид будоражит. Так, у меня точно недо… И самое противное – просто механически решить проблему душа не лежит. Или не стоит… Кхм.

– Да, я поэтому и привез тебе.

Надо отвлечься на болтовню. Вот почему иногда все хорошо и даже ровно. А порой как накатит!

– Агата рассказывала, что как–то подростком жила у бабули полгода и превратилась в бегемота. После этого плотно подсела на спорт.

Я таких подробностей не знаю. Но когда Данилов еще не работал в администрации и служил, его дочка вполне могла надолго оставаться с бабушкой.

– Вы давно дружите с Агатой? – решаю поддержать разговор.

Элина морщится, как будто напрягает память.

– На первом курсе она училась с моей сестрой. Пропустила срок подачи документов и поступила в первый попавшийся институт. На другой год папа отправил ее в Европу. Но Агата и Мия успели подружиться. Виделись на каникулах, а теперь Агата вернулась. Но знаешь… Даже с Мией они не такие прям хорошие подружки. А мы с Агатой, можно сказать, просто знакомые.

– Я так и подумал.

Лина бросает на меня короткий взгляд. Тоже о чем–то размышляет.

– Потому что я не рассказала ей про тест?

Хм, Лина не угадала. Я понял, что Агата не знает подробности. Но сильно не заострил внимание. Обсуждать дело с ней все равно бы не стал.

– А ты не рассказывала? – зачем–то уточняю.

Элина машет головой. Откладывает вилку. Даже бледнеет, как мне кажется.

– Ни ей, ни Мие… Мне трудно с кем–то об этом говорить.

А мне сложно говорить о тесте с ней. Она стоит на том, что все это невероятная ошибка. Я… не знаю, могу ли ей верить. У меня язык не поворачивается жестко обвинить эту девушку во вранье. Но и до конца принять, что отрицательный результат – аномалия, я тоже не могу. В первый раз в жизни у меня такое подвешенное состояние!

Так сжимаю вилку, что она сейчас погнется. В голове ни одной мысли, что сказать.

Лина поднимает глаза из тарелки на меня. Уж не знаю, что видит. Но ее губы начинают дрожать. А еще трясутся пальцы девушки. Она цепляется ими за столешницу. Слезает со стула.

– Ну почему все так?

Спрашивает не глядя. С огромной надеждой в голосе. Однако мне нечего сказать.

Она могла прийти ко мне без злого умысла. Искренне думать, Лёвка мой сын. Если, к примеру, встретила кого–то незадолго после нашей ночи. Или вернулась к какому–нибудь бывшему. Она молодая, свободная. Если не придираться, в этом нет криминала. А логичное объяснение вполне могло быть. Но Лина утверждает – такого не было!

Пока в тысячный раз кручу в голове этот сценарий, Лина громко всхлипывает. Так… Истерику она не закатила, даже когда мы увидели результат теста. А сейчас, видимо, на грани.

Я обещал себе к ней не притрагиваться! Но тогда остается просто уйти. Словами точно не смогу ее успокоить. Нет у меня ни таланта, ни опыта.

Лина тяжело дышит. Глаза уже не поднимает. Уверен, на них набежали слезы. Надо бы дать ей воды, но вместо этого я сам беру стакан и делаю несколько жадных глотков. Потом поднимаюсь с места. Обхожу девушку сбоку. Кажется, она задержала дыхание.

Нет, уйти точно не вариант.

– Лин, ты не должна так нервничать.

Гениально! Она шмыгает носом.

– П–почему? – в голосе, как я и думал, слезы.

Выдыхаю.

– Слышал, для матерей это вредно.

Нет, словесная поддержка – это точно не мое! Я могу предложить человеку помощь. Или как–то отвлечься. Но вот психолога из меня бы не получилось. К чему я приплел про матерей? Да, избитая фраза – от нервов пропадет молоко. Хм, лучше бы я молчал.

– Вредно иметь такую мать, как я…

Снова всхлип. Ладно, обещание откладывается. Делаю шаг назад и сгребаю в охапку это дрожащее существо. Более странной ситуации трудно представить. Но она происходит, и надо что–то делать.

Пока просто поглаживаю Лину по спине.

– Мать ты отличная.

Говорю правду. Элина явно любит своего мелкого и ради него готова на все.

Даже на обман?.. Нет, сейчас я не про это. Просто девушка делает все, чтобы позаботиться о сыне и обеспечить ему комфорт.

– Нет.

Она мотает головой. Прижимаю к себе крепче. Плюс ее сопливого состояния – она не вызывает у меня опасных желаний. Чувствую только какую–то странную нежность. Или как обозвать это щемящее ощущения чуть ниже грудины. Оно для меня в новинку.

Мне хочется еще крепче обнять, запустить пальцы в ее длинные волнистые волосы. Логика отчаливает еще быстрее, чем когда я ее банально хотел. Новые ощущения куда сильней!

– Когда–нибудь мы во всем разберемся.

Все–таки глажу ее затылок.

– Как?..

А хороший вопрос! Какой выход ты видишь, Костя? Что она просто расколется и скажет правду? Как все было на самом деле, с какой целью она пришла… Ладно, черт с ним, кто там настоящий отец Левки. Ведь главное, что он есть, этот реальный биопапа. Так?

Или, Козырев, ты готов поверить в ошибочность сразу двух тестов ДНК из проверенных лабораторий? Тех, что ты сам заказал и оплатил? Чувствую, как Лина вздрагивает в моих руках. И понимаю, что своим вопросам не могу сказать твердое «нет».

– Костя… – она, оказывается, начала высвобождаться из объятий. – Извини.

Там, в грудине, где только что щекотало, начинает сжиматься. Но Лина не делает никаких заявлений. Она просто собирается уйти.

Догоняю ее, ловлю за руку. Притягиваю к себе и быстро целую. Как будто мы перед тронувшимся поездом. И кому–то уже через пару секунд нужно вскочить на ступеньку. Я вбираю в себя ее мягкие, солоноватые губы. Вообще не понимая, зачем. И уже собираюсь отпустить ее… на этот "поезд", как она – отвечает!

На этот раз мы целуемся обоюдно, глубоко и довольно нервно. Но от этого не менее приятно. Все ощущения из груди расползаются по всему телу. Оно с легкой болезненностью напрягается. Я прижимаю к себе Элину крепче, впечатываюсь в нее. Не отрываясь от моих губ, она издает стон.

Сладкий звук как будто бы накидывает на меня сеть. Довольно эластичную, ведь я могу двигать руками и ногами. Но ту, из–за которой я не могу отпустить Элину или уйти самому. Мне хочется спровоцировать ее на еще один звук удовольствия. Да и самому испытать это.

Пальцы проходятся вниз по ее спине. Злосчастная футболка достаточно тонкая. Я чувствую тепло Лины. И некоторые детали ее гардероба. Которые мне лучше не представлять ни сами по себе, ни что они скрывают.

Лучше… Лучше бы мне бежать. Но я все еще жадно глажу стройную фигурку. Лина делает шаг назад. Однако из моих рук не рвется, и я просто шагаю за ней. Мы целуемся и медленно движемся по гостиной. Урывками пытаемся дышать. Думать… наверное, даже не пытаемся. Окружающий мир не просто останавливается. Он отменяется. Перестает быть вместе со всеми нашими заморочками. Вместе с повисшим вопросом о правде.

Все так же прижавшись друг к другу, мы оказываемся у выхода из гостиной. Куда дальше? Наверх? С моей стороны желание зашкаливает. И остатки разума не могут его перебить. Дело не в чистой потребности организма. Хочу я именно ее. Но это оказывается сильнее чистой похоти.

– Мм… Нет, Костя… Пожалуйста!

У нее получается вырваться. Лина отступает куда–то вбок и… Я догоняю ее и прижимаю спиной к стене. Снова сокращаю расстояние между нами. Ищу ее губы.

Да, она не может вот так. Черт, откуда я опять это знаю? Хоть в прошлый раз все между нами получилось быстро. Но я нутром чую, с ней так не может быть на постоянной основе. И сближаться, пока между нами ничего не ясно, она не хочет. Вернее, хочет… Но не позволит себе.

Пока не ясно?! Странная мысль тонет где–то в недрах мозга, когда новый поцелуй набирает обороты. Я обнимаю ее крепко. Так, что наши тела как будто уже сливаются в одно. И ноющей чувствительной своей частью я ощущаю ее. Не могу вытерпеть, приподнимаю, сажаю себе чуть ниже талии. Лина обхватывает меня ногами. Мы целуемся и ритмично прижимаемся друг к другу.

Дыхание срывается… Господи. Она явно ощущает то же самое. Дергается в моих руках. Опускаю ее на пол. Мы оба не смотрим друг на друга.

– Мы не должны… так, – голос Лины осип.

Она вырывается, теперь я не держу. Покачиваясь, идет из гостиной в сторону лестницы.

Не должны… Я согласен с ней целиком и полностью. Но еще ни от одной девушки у меня настолько не сносило крышу! Уже начинает казаться, Лине лучше съехать для ее же безопасности.

Нет, я не сделаю ей плохо. И отклик чувствовал на сто процентов, иначе бы не позволил ничего. Но между нами настолько все мутно! А притягиваемся друг к другу, как оголенные заряды.

Тоже поднимаюсь наверх. Понимаю, мне нужен максимально долгий и ледяной душ.