Глава 10

Джованни

— Хорошо, что я в Сан-Пауло еду, смогу ее там увидеть, — шепчет себе под нос Мария, но я все прекрасно слышу, так как нахожусь от не ближе всех. — На зависть всем подружкам, — добавляет, отвернувшись к окну.

— Мария, немедленно вернись за стол, — Лея никак не может дочь в покое оставить, так и приказывает в достаточно грубой форме. — Не позорь нас перед гостями, — упирает руки по бокам.

Обычно после такой позы ничего хорошего не приходится от нее ждать. София, словно бы то же самое подумав, прижимается ко мне и берет за руку. Снова она какая-то холодная, снова дрожь ощущаю. Да поскорее бы уже завтра наступило, врач нам поможет. Обязательно поможет. Простуда пройдет, пусть даже она немного в больнице полежит. Но главное, что мы вернемся домой. Вместе.

— Я не хочу есть, — теперь уже громче произносит Мария, поднимается на ноги и встает напротив матери, которая следит за каждым ее шагом. — Наконец-то избавлюсь от твоей тирании, мамочка. Жаль, что у папы этого не получилось.

Тишину в столовой разрезает громкий звук звонкой пощечины. Все находящиеся за столом тут же замирают, даже дышать перестают. Все мы наблюдаем за матерью, ударившей дочь и явно не ощущающей никакого сочувствия к ней, и за дочерью, прикоснувшейся к щеке и смотрящую с ненавистью в глазах на ту, что подарила ей жизнь восемнадцать лет назад.

Лея как грозная фурия, может в любой момент уничтожить каждого, тогда как Мария чуть ли не плачет, недаром губы дрожат. Наблюдать за такой немой сценой как-то неприлично, поэтому взяв за руку Софию и Вито, собираюсь покинуть дом друзей. Им сейчас точно не до нас. Свои проблемы надо решать. Да только вот самый настоящий визг Леи заставляет нас замереть на месте.

— Это все ты виновата, — показывает пальцем на недоумевающую Софию. — Вбила моей дочери что-то в голову, из-за чего она только и грезит этой…как ее там… — похоже, не может вспомнить имя кумира Марии. — После общения с тобой, дрянь, она становится…

— Не смейте, сука, оскорблять мою жену! — заслоняю собой Софию.

Кулаки сжаты, желваки на скулах ходуном ходят, глаза точно горят яростным блеском. Какая-то неведомая мне сила заставляет повысить голос на Лею, мысленно представив, как хватаю ее за шею и начинаю душить, прижав к полу. Отчетливо это вижу перед глазами, словно неоднократно так раньше делал. Причем явно получал от этого удовольствие.

— Джованни, — София дотрагивается до моей руки, но я ее быстро сбрасываю.

Не настроен на дружелюбие, тем более молчание со стороны Энсо и себя выводит. Мужик он или нет? Что за реакция такая? Твою жену оскорбили, вступись за нее, скажи что-нибудь. Да, она та еще сука, но твоя же супруга, твоя половинка, а ты наблюдаешь со стороны за всем происходящим. Вот так друг у меня, оказывается. Раз позволяет унижать свою женщину, значит и меня при любой возможности предаст, бросив на произвол судьбы.

— Идем, — беру на руки напуганного Вито, который тут же доверчиво ко мне прижимается, и выхожу из дома, не проверяя, идет ли за мной София.

Пройдя зеленую лужайку, оказываемся около входной двери. Толкаю ее ногой, ведь она никогда не запирается, ставлю сына на пол и, ни слова не говоря, прохожу в небольшую комнату, где порой прячусь от всего мира, особенно после вспышек воспоминаний, которые мне до сих пор не понятны.

Долбанная потеря памяти. Почему я ни черта вспомнить не могу? От чего в голове сплошная темнота? Что тому причина? Неужели, эта деревушка является тем местом, где глушится моя память? Неужели, это не мои знакомые, друзья, семья? Прошло столько времени, но ни черта не изменилось. Все по-старому. Никакого проблеска. А ведь я уже давно должен был увидеть образы Софии из прошлого. Наше знакомство, поездку в большой город, неудавшуюся, но все-таки семейную жизнь, развод, катастрофу, из-за которой чувствую себя столь не полноценным.

Твою же мать! Хватаюсь за голову обеими руками, при этом пиная стул около себя. Он отлетает в стену, создав громкий грохот, который точно услышала София и Вито. Да только сейчас мне глубоко на это насрать. Тот странный трепет, что охватил в доме Энсо и Леи никак не проходит, а все больше куда-то затягивает. Кажется, будто бы превращаюсь в монстра. В того, кем на самом деле являюсь. Что все вокруг сплошная фальшь, обман. Это не мой мир, не моя жизнь.

Настоящий Я где-то далеко от этого места. Там, где все мне привычно и так знакомо. Как же хочется глотнуть виски, прямо из горлышка бутылки. Аж в горле пересыхает. Губы облизываю, сжав руки в кулаки. Дышу часто-часто, стараясь не разгромить все в комнате. Уже на низенький столик покушаюсь. Кажется, будто бы сломай я что-нибудь, все пройдет, ярость оставит меня в покое.

Но если я все это сотворю, София не поедет в больницу, а значит, никто ей не поможет избавиться от простуды. Допустить такого я никак не могу. Стоит взять себя в руки и успокоиться. Я обязательно докопаюсь до истины, узнаю о себе все, как только мы приедем в Сан-Пауло. Пока же стоит отдохнуть, хоть немного поспать перед завтрашним, тяжелым днем. И лучше я останусь здесь, не нужно пугать свою семью.

Ложусь на валяющийся на полу матрас, прикрываю глаза и…вижу перед собой какую-то улыбающуюся девушку, протягивавшую ко мне руку. Ее образ весь размыт, не видно ни лица, ни цвета волос, но я отчетливо понимаю, что знаю ее, что она была часть моей прошлой жизни. Улыбка, сводящая с ума, поцелуи мягких, страстных губ. Она моя. Навсегда! Только вот кто же эта незнакомка, имени же ее я не могу вспомнить.

* * *

— Ты плохо спал, Джованни? — София гладит мою руку, мило при этом улыбаясь. — Я слышала странные звуки из комнаты, — мнется на месте, явно чего-то не договаривая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Просто очередной кошмар, — равнодушно пожимаю плечами, обняв ее за талию и поцеловав в макушку. — Тебе не о чем беспокоиться. Нужно думать об обследовании, а не о моем самочувствии, милая.

Вот уже целых полчаса мы едем в автобусе по городу, где конечной остановкой является клиника в самом его центре. Около двадцати минут назад мы помогли Марии вытащить из автобуса два чемодана. Ей предстоит заселиться в общежитии. За все время нашего совместного пути девушка ни словом не обмолвилась об окончании разговора с матерью, которая даже проводить ее не вышла. Тему эту никто из нас не поднимал, находили для разговора что-то другое.

Когда же она вышла, мы с Софией просто молча, наслаждались минутами единения. Смотрели в окно на красивейший город Бразилии, получая от его вида разные эмоции. Вито спал рядом с мамой, прислонившись головой к ее плечу. Вчера он очень поздно лег, поэтому любоваться видами Сан-Пауло у него нет никакой возможности. Пусть наш мальчик отдохнет. Мы еще все вместе погуляем по городу, когда София выйдет из клиники.

Жена вот была в восторге от зданий, кафе, да просто людей на улицах, а я натянуто ей улыбался, так как было как-то все равно на то, что творится вокруг. Словно уже давно тут живу и не замечаю ничего особенного.

— Мы приехали, — голос водителя оповещает о конце путешествия. — Ваша остановка.

Отлично! Вот и клиника, где София наконец-то пройдет все обследование и получит предписания врача о дальнейшем лечении. Ее друг точно нам поможет. Я в это верю.

Помогаю жене спуститься со ступенек, вытаскиваю чемоданы, пожелав водителю всего хорошего, ставлю вещи на землю и, повернувшись к Софии, на пару секунд замираю на месте. Не могу пошевелиться, словно парализовало за одну секунду. Нет! Этого не может быть! Нет! Только не она! Господи!

— София! Милая моя, — резко дергаюсь в сторону, присаживаюсь на корточки и, взяв Софию на руки, бегу к входу в больницу, при этом задев какую-то девушку плечом.

Это сейчас я не обратил внимания на электрический разряд, прошедший по телу из-за этого столкновения. Мне важно немедленно отнести любимую к доктору, на остальных девушек плевать. Пусть даже если сердце чаще забилось, а перед глазами все поплыло.

Не разбирая дороги, вбегаю в здание больницы и зову медсестру. Из-за гула в ушах совсем не слышу, что она мне говорит, куда показывает. Я просто немигающим взглядом наблюдаю, как мою жену куда-то увозят. Странное предчувствие снова охватывает дрожащее тело. Страх. Именно он завладевает всеми внутренностями, заставляя их покрываться толстой коркой льда.

Голова жутко раскалывается, аж до текущих из глаз слез. Образы, яркие и насыщенные, проносятся перед глазами. Скручиваюсь пополам и беззвучно кричу, так как сильно болеть начинает место огнестрельного ранения. Кажется, будто бы в рану вставили острый нож и пару раз им там прокрутили, чтобы не дать ей затянуться. Чтобы я как можно дольше страдал, даже умирал самым мучительным способом.

Рядом маячит Вито со слезами на глазах, а я словно бы как чужой человек на него смотрю. Не понимаю, что это мой сын, что надо ему объяснить про состоянии мамы. Что это просто обыкновенный обморок, который никак не повлияет на ее здоровье. Но не могу, словно в миг дара речи лишился.

Чьи-то руки помогают мне сесть в кресло. Голос о чем-то интересуется, но из-за моего состояния я ничего не разбираю. Просто вижу как наяву заряженный пистолет, приставленный к моей груди, а потом слышу звук выстрела, оборвавший мою жизнь.