Глава 22

Блэр

Включаю какую-то легкую музыку, наполняющую салон, и начинаю громко смеяться, порой перекрикивая колонки. Несусь по оживленной улице, лавируя между машинами, и продолжаю истерически хохотать, не обращая никакого внимания на сигналы других водителей, что нарушила по крайней мере два правила движения. Насрать мне на это. Настроение же просто отличное. Мой план безупречен, вышло все гораздо лучше, более продуктивно, чем я об этом думала в самом начале. Остается лишь немного мелких деталей, и этот сеньор Бенисиу будет у меня полностью в руках. Жизни же каждого члена семейки из глухой деревушки зависят только от меня. Я ими распоряжаюсь, я ими правлю, а значит, могу делать все, что темной душе угодно.

До офиса доезжаю без всяких происшествий, даже ни один полицейский не решил меня остановить, так как знают же, кому принадлежит белый Ferrari, и что лучше со мной не связываться, ведь даже на полицейские участки я смогу найти управу. Никто мне не указ, на всех же можно найти отменный компромат. Жаль, что журналисты постоянно штурмуют офис, норовя узнать еще больше тайн и секретов, чтобы тут же опубликовать их в своих грязных статьях.

Как раз вот одна шайка, прямо сейчас увидев белый автомобиль владелицы холдинга, устремляется ко мне, чтобы взять интервью или же вновь про скандал с Нандо расспросить. Если тут снова замешен именно он, придется парню на какое-то время убраться из Сан-Пауло…без кредитных карточек. Пусть научится в руках себя держать, а не позорить меня перед всеми.

Забираю с сиденья сумочку, выключаю зажигание и, выйдя из машины, чуть было не оказываюсь прижатой к ее разгоряченному боку. Какой-то журналист буквально налетает на меня в попытке быть первым во взятии интервью. Вдыхаю воздух сквозь сжатые зубы, так как кто-то наступил на одни из моих любимых туфель, причем от неожиданности я неправильно повернула ступню и теперь явно вывихнула лодыжку. Вот только хромать до офиса мне еще не хватало.

— Убирайтесь с дороги! — голос Эдуардо раздается как гром среди ясного неба. Он просто расталкивает всех, вставших на моем пути, подхватывает меня на руки и несет в сторону стеклянных дверей, где мы можем скрываться ото всей этой толпы репортеров, задающих какие-то нелепые вопросы.

— Это, правда, что сеньор Вилкер будет снимать фильм про покойного Родриго Морейра? — вопрос раздается как раз тогда, когда Эдуардо вносит меня внутрь здания и аккуратно опускает на небольшую кушетку в холле.

— Где Сессилия, черт возьми?! — ору так громко, что все, кто здесь находятся, на несколько долгих секунд прекращают свою работу в ожидании того, что же последует за моим вопросом, после чего вновь приступают к своим непосредственным обязанностям, стараясь абстрагироваться от присутствия владелицы на самом нижнем этаже здания.

— Наверху, — Эдуардо вновь берет меня на руки, заходит в вызванный кем-то лифт и быстро ставит меня на ноги, так как я начинаю вырываться из его объятий.

Ступаю на лодыжку довольно аккуратно, но все равно чуть морщусь от небольшой боли. Чертов журналист, сегодня же позвоню в редакцию его газетенки и прикажу его уволить, а лучше вообще выгнать из города. Из-за него теперь на сегодняшний ужин с Джованни Бенисиу могу не попасть. С подвернувшейся лодыжкой надо быть очень внимательной, как бы хуже не стало. В подростковом возрасте часто страдала, не дав ноге отдохнуть, как следует.

Двери лифта открываются в тот самый момент, когда я снимаю туфли, отдаю их в руки Эдуардо и, слегка прихрамывая, добираюсь до стола Сессилии. Жуткий дискомфорт в области лодыжки. Мне кажется, будто бы там все горит, от чего слезы непроизвольно могут потечь из глаз. Руками упираюсь в ее стойку, приподнимаю покалеченную ногу, дабы снять с ней напряжение, и перевожу дыхание. Главное сейчас не сорваться на своей помощнице и близкой подруге.

— Этот сеньор Вилкер предоставил информацию журналистам о том, что собирается влезть в мою личную жизнь, прикрываясь своим чертовым фильмом, — не делаю пауз, быстро произношу предложение, ожидая от Сессилии хоть какого-то вразумительного ответа, но она глазами показывает мне на вход в моей кабинет, куда тут же поворачиваю голову. — Вы!

В дверном проеме, вальяжно прислонившись к косяку, стоит сам Леандру Вилкер, облаченный сегодня в черные джинсы и серую рубашку. Обычный повседневный образ мужчины, решившего придти в офис к одной из богатейших женщин Сан-Пауло. Невозмутим, улыбчив, дружелюбен. В глазах мелькает веселье, озорство. От чего так и хочется запустить в него туфлей, прямо вот шпилькой в глаз, чтобы убирался из моего здания и навсегда забыл его адрес.

— Добрый день, сеньора Морейра, — делает два шага в моем направлении, пытаясь протянуть руку в знак приветствия, но я ловко уворачиваюсь, подпрыгнув на одной ноге. Пусть больше ко мне не приближается. — У меня к вам серьезный разговор, касательно того…

— …что вы не умеете держать свой поганый язык за зубами, — грубо его обрываю, за что получаю немного осуждающий взгляд мужчины, убравшего руку за спину. Понял наконец-то, что я не намерена с ним любезничать. — Убирайтесь отсюда, пока моя охрана, — киваю в сторону Эдуардо, как раз подошедшего ко мне и предложившего свое плечо, чтобы можно было доковылять до кабинета, — не вышвырнула вас отсюда прямо в мусорный бак.

Телохранитель помогает мне добраться до кресла, в которое я с трудом опускаюсь и вытягиваю ноги под столом, застонав от неприятных ощущений. Повернуть лодыжку даже не пытаюсь, надеясь на скорейший приезд доктора. Пусть специалист осмотрит многострадальную ногу и что-нибудь с ней сделает. Кое-как, сидя, снимаю с себя пиджак и бросаю его на диван, к которому подходит…сеньор Вилкер. Вот же настырный тип, точно нужно Эдуардо спустить его с лестницы, прямо лицом вперед.

— Я не уйду отсюда, сеньора Морейра, — телохранитель уже хватает его за ворот рубашки и слегка отрывает от пола, — пока мы с вами не поговорим. В противном случае журналисты еще кое о чем узнают из вашей жизни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Наглый режиссер вздумал меня шантажировать, не опасаясь никаких последствий от своего поступка. Что же…от таких так легко избавляться, нужно лишь узнать их слабые места, а у этого мужчины они явно имеются. К тому же я никому не позволяю мне угрожать. Пусть выскажется прямо сейчас, потом же все равно окажется на улице, получив пинок под зад.

— Эдуардо, оставь нас с сеньором Вилкером наедине, — Лаго отпускает наглеца, от чего тот падает на кожаный диван, кивает мне головой в знак выполнения приказа и покидает кабинет, громко хлопнув дверью. Того и гляди от его силы все начнет тут осыпаться. — Что вам нужно? — перехожу сразу же к делу, нечего тянуть, времени на пустые разговоры у меня совсем нет.

— Мне нужен фильм про вашего мужа, милая сеньора Морейра.

Надо отдать ему должное, он упорный. Если что-то решил, то всенепременно добьется своего. Только вот я-то не собираюсь соглашаться на его авантюру. Кто знает, что именно Вилкер пытается раскопать под предлогом документального фильма. Многие же репортеры до сих пор хотят как можно глубже окунуться в тайны Родриго.

А так как он, оказывается, жив и вполне себе здоров, если не считать потерю памяти, то раскрытие данного факта может стать огромным скандалом. Ведь я же намеренно правду ему не говорю, а общаюсь с ним как с обычным Джованни Бенисиу, приехавшим в город с больной женой. Посторонние люди будут только мешать, поэтому стоит уже сейчас заставить режиссера отступить и прекратить совать свой нос в чужие дела.

— Послушайте меня, сеньор Вилкер, — выпрямляюсь в кресле, делая упор на здоровую ногу. Расправляю плечи, ставлю локти на стол и смотрю на наглеца долгим, серьезным взглядом, — если вы не прекратите донимать меня своим глупым фильмом…

Выражение его лица ни на секунду не меняется. Он словно робот, сдерживает свои истинные эмоции. А ведь я знаю, что никакой творец своих «шедевров» не позволит другому говорить плохие слова.

— То я попрошу вмешаться адвокатов в эту щекотливую ситуацию. Если же журналистам еще что-то удастся узнать, если вы их скажете хоть слово, я вас засужу, отберу все, что вы заработали, — подмигиваю мужчине. — Поверьте, я могу это сделать, — нажимаю на кнопку селектору. — Сеньор Вилкер уже уходит, пусть его проводят до машины, — вновь к нему поворачиваюсь. — Всего доброго, — указываю рукой на дверь, подняв вверх одну из бровей. Пусть катится отсюда немедленно.

Даже не попрощавшись со мной, Леандру грациозно, словно хищник перед броском, встает на ноги, поправляет рубашку и уверенной походкой покидает мой кабинет, оставив наедине. Прикрыв глаза, откидываюсь на спинку кресла, провожу ладонями по лицу, будто хочу избавиться от какого-то наваждения, и пытаюсь отключиться от реальности, сосредоточиться на том, что действительно важно.

Родриго-мать-его-Джованни. Мой чудом оказавшийся в живых муж и в тоже время совсем не мой муж, а чужой. Нормальный человек бы уже давно с ума сошел от такой новости, но только не я. В жизни столько всякого дерьма происходило, что приходится идти по головам, наплевав на чувства других людей. Даже из такого жизненного сюрприза я выгоду для себя нашла. И то, что сейчас начала делать, это только цветочки, ягодки чуть позже последуют.

Вновь нажимаю на кнопку селектору, так как неожиданная мысль в голову пришла. Прошу Сессилию заказать в Интернет-магазине самую лучшую и естественно дорогую радиоуправляемую машинку как можно скорее. Подруга ничего не спрашивает, хотя я и слышу в ее голосе нотки удивления. Ведь никогда у нее не просила о таком. Все, что связано с детьми, для меня являлось закрытой темой, а тут мне вдруг понадобилась игрушка, которую бы не купила, не будь это столь важно. Вито Бенисиу будет сегодня на ужине, а мальчика стоит чем-нибудь порадовать.

Бросаю взгляд на часы. День в полном разгаре, необходимо подписать множество документов, проверить электронные письма, даже пройтись по некоторым этажам. И если первые два пункта получится сделать, о третьем необходимо позаботиться Сессилии, так как напрягать больную ногу я не собираюсь. Да и давать сотрудникам повод для шуток между собой тем более. К тому же доктор обещал приехать с минуты на минуту.

Поэтому я лучше останусь на своем месте за ноутбуком, а потом как следует, подготовлюсь к вечеру. Надо же вновь сеньору Бенисиу голову вскружить, чтобы совсем без ума от меня был. Он еще не знает, что именно его сегодня ждет.