Глава 45

Родриго Морейра

Возвращаться к нормальной жизни всегда трудно. Это как выйти из вечной спячки в мир, который вроде бы твой, но в тоже время ты ничего и никого не узнаешь. Пять лет же жил без памяти совсем другим человеком. Рядом с женщиной, что всем солгала, дала понять, что перед ними её бывший муж, с кем когда-то очень сильно поругалась, а потом развелась. И вот случилось чудесное воскрешение самого Джованни Бенисиу. Изощренная, тонкая игра, крупномасштабное вранье, приведшее за собой кучу последствий.

Злился ли я на Софию? Мог бы, но не хочу. Ведь она же спасла меня на том берегу, привела в свой дом, по сути, совершенно незнакомого человека, подарила шанс на счастливую жизнь, родила ребенка, была всегда рядом. А ведь могла и бросить там умирать, наплевав на чужую человеческую жизнь. Не все же люди добрые и отзывчивые, способные на благородные поступки. К примеру, я же не такой. А если и был, то от того, что мне навязали чужую жизнь, превратив в совершенно другого человека. Но всему когда-то приходит конец.

Отхожу от окна, из которого наблюдал за медицинским персоналом во дворе больницы, присаживаюсь в мягкое кресло и слежу за спящим на койке сыном, мило посапывающим и прижимающим к себе плюшевого медведя. Вот уже целую неделю Вито находится в частной клинике Сан-Пауло, где за ним присматривают лучшие врачи города. Нет, с малышом после той травмы головы все в полном порядке, нет никакого сотрясения. Просто ему стоит пока что побыть здесь, а не бегать по детскому саду с повязкой на затылке.

Да и не нужно давать журналистам очередной повод для статей в связи с грандиозным скандалом в Бразилии. Воскрешении самого противоречивого и жесткого бизнесмена жаркой страны. Ведь мы же еще не до конца обговорили ту историю, что стоит узнать всему свету, но уже чуть ли не каждый житель города в курсе, что происходит под самым его носом. Событие, достойное экранизации в кино.

— Сеньор Морейра, — поднимаю голову на вошедшего врача. Вроде бы его Пабло зовут. — Наш маленький пациент еще не просыпался? — подходит к Вито, осматривая его со всех сторон. — Сегодня возможно я смогу вас выписать, если он пройдет благополучно все анализы.

Все также продолжаю сидеть в кресле, просто слушая врача. Знаю, что даже в такой позе имею силу и власть над ним. Если он попробует как-то сыну навредить, уничтожу за секунду. Сейчас же я могу много чего. Одно мое слово, и клинику закроют по какой-нибудь нелепой причине.

— Папочка, — сонный голосок сына как бальзам на израненную душу. Ведь всегда есть страх, что все может обернуться для него настоящим ужасом. — Хочу кушать, — все-таки очень прожорливый у меня сын. Постоянно есть просит.

— Завтрак? — возвышаюсь над врачом, кивнувшим мне на просьбу и тут же ретировавшимся из палаты. Правильно меня понял, а значит специалист он хороший. — Как ты себя чувствуешь, Вито? — глажу сына по кудрявой головке.

— Все прекрасно, — зевает, потирая пальцами сонные глаза. — А Блэр больше не приходила?

При упоминании имени своей жены резко выпрямляюсь, ощущая зарождение внутри приступа гнева на блондинку, скрывавшую от меня правду. После того дикого секса на диване в домике мы с ней практически не общались. Лишь вместе оттуда уехали, но в совершенно разные стороны. Я в больницу к сыну, она же поехала на фирму, дабы уладить все дела с моим чудесным возвращением.

Ведь уже кто-то проболтался об этом, поэтому именно ей предстояло отвечать на вопросы журналистов и разбираться с недовольными аукционерами и сотрудниками холдинга. Хотела полноценной власти, так пусть справляется, а я издалека полюбуюсь на ее старания. Пять лет же всем руководила, за неделю вряд ли что-то случится катастрофическое.

— Блэр пока не может к нам приехать, — стараюсь не повышать голоса, чтобы сын не увидел никаких изменений в своем отце. — Слишком много работы в фирме. Поэтому…

Даже не постучавшись, в палату входит молоденькая медсестра, принесшая на подносе завтрак для Вито. Так и хочется нагрубить ей, чтобы впредь так бесцеремонно не врывалась к нам. Сдерживаю свои порывы. Молча, наблюдаю, как расхаживает по палате, соблазнительно мне улыбается, как бы невзначай задевает бедром и ставит поднос на журнальный столик, который подкатывает к кровати Вито.

— Приятного аппетита, — вежливо произносит, разворачивается, грациозно перекинув волосы через плечо и, виляя бедрами, выходит в коридор. Очередная шлюха, решившая провести ночь с богатым мужиком.

— Сынок, — передаю ему тарелку с кашей, — я ненадолго выйду. — мальчик просто кивает, берет ложку и с наслаждением начинает поедать пищу.

Едва выхожу из палаты, замечаю ту самую медсестру, направляющуюся в мою сторону. Вот только ее мне сейчас и не хватало. Не ради нее я оставил сына одного, просто захотелось немного проветриться. Поэтому когда наше расстояние стремительно сокращается, демонстративно достаю телефон из кармана. Пусть думает, что у меня очень важный звонок. Так еще и отворачиваюсь от девицы.

Слышу за спиной недовольное фырканье, удаляющиеся шаги, а дальше уже стук каблуков по плитке больницы. Да кто же там еще захотел поговорить со мной? Резко разворачиваюсь, встречаясь с взглядом голубых, разъяренных глаз своей жены. В нос тут же ударяет приторный запах ванили, а сердце набирает бешеный оборот. Дикая фурия в темно-синем костюме и умопомрачительных шпильках смотрит на меня с неким презрением, словно теперь уже сама готова убить, пустив пулю в лоб.

— Здравствуй, Блэр, — засовываю руки в карманы брюк. Как же хорошо, что я вернулся к излюбленному деловому стилю в одежде, оставив позади эти дурацкие джинсы и бесформенные свитера. — Какими судьбами, женушка? — знаю, что злю ее этим обращением, но ничего не могу с собой поделать.

— Нам нужно поговорить, Родриго, — до сих пор не привыкну, что ангелок дьяволом обернулся, сменив нежный голосок на деловой тон. — Ты же игнорируешь мои звонки, — складывает руки на груди, привлекая к ней особое внимание. Ведь небольшой топик черного цвета так идеально обтягивает ее формы, а просвечивающие соски говорят об отсутствии на ней лифчика. Она стала дерзкой и раскрепощенной за это время.

— Я предоставил тебе возможность самой все уладить, — равнодушно пожимаю плечами. — У тебя же прекрасно все получалось на протяжении этих пяти лет, моя дорогая. Так в чем же сейчас дело?

Ее глаза аж чернеют от злости, что прямо огромный восторг мне доставляет. Так и вижу, как в голове жены проносятся картинки моего скорого убийства. Блэр себя с трудом сдерживает. Не будь мы в больнице, уже бы давно исцарапала все лицо и за молчание на протяжении всей этой недели, и за тот, как с ней сейчас разговариваю. Но ведь не думала же она, что я как комнатная собачка побегу по первому ее зову? Не так уж и много силы в сеньоре Морейра.

— То есть ты считаешь, — тычет в меня указательным пальцем, чуть повысив голос, — что я сама должна отвечать на бред репортеров по поводу твоего чудесного восстания из мертвых, да? — закатывает глаза, так соблазнительно при этом закусывая губу, что руки чешутся утащить ее в свободную палату и как следует оттрахать.

— А кто скрывал от меня правду, дорогая жена? — подхожу чуть вплотную, убираю прядь волос за ухо и провожу большим пальцем по ее нижней губе.

Блэр даже не сопротивляется. Молча, стоит на месте и позволяет дотрагиваться до себя. Готов поклясться, что если я сейчас опущу руку ей между ног, почувствую влажные от возбуждения трусики. Обязательно это сделаю, но чуть позже. Сейчас нужно преподать ей один урок, как раньше, когда мы только осваивали семейную жизнь.

Нечего ей голос на меня повышать и обвинять в том, чего и нет вовсе. Пусть только спровоцирует меня, точно найду свободную палату для нашего более продуктивного разговора по душам. Не всей же больнице слышать ее страстные стоны и видеть подрагивающее во время оргазма тело.

— Хочешь знать, почему я все это сделала, да, Родриго? — ее разъяренный взгляд ой как заводит. Члену очень тесно в штанах, он ширинку готов порвать, лишь очутиться между ее разведенных ножек. — Я не могла видеть тебя, мерзавец, счастливым, — наши губы в нескольких миллиметрах друг от друга, аж дыхание скрещивается. — После всего того, что ты мне сделал, какой вред причинил… Ты семью обрел, ребенка с Софией завели. Были такой, твою мать, идеальной, прекрасной парой, — знаю, что она сейчас не заплачет. Это же слабость для такой сучки, как она. Но вот нижняя губа девушки немного дрожит. — Я хотела, чтобы ты страдал. Ведь это из-за тебя, — ногтем тычет прямо в грудь, — тебя подонка я не могу иметь детей. Из-за тебя и твоих делишек потеряла ребенка, — все же слезы капают из ее глаз. — Ты виноват…

— Что? — хватаю Блэр за руку, не дав к себе больше прикоснуться. — О каком ребенке идет речь? — начинает вырываться, бормоча довольно грубые проклятья в мой адрес. — Да успокойся ты ради Бога, — встряхиваю ее как тряпичную куклу, от чего голова дергается назад. Похоже даже слышен звук шейных позвонков. — Ты что была беременна?

Ушам своим не верю. Может она все врет, специально этим задеть меня хочет, в очередной раз мордой ткнуть в грязь. Сейчас Блэр способна на многое. Возможно, стала даже хуже чем я за пять лет. Поэтому не каждое ее слово стоит воспринимать за правду. Кто знает, вдруг насчет потери ребенка лжет, причем очень искусно?

— Пусти меня, Родриго, — второй рукой влепляет мне звонкую пощечину, от чего аж в ушах гул какой-то появляется. Чертова сука! — Сказала же, пусти. Не смей меня… Ай!

Ее пламенная речь тут же прекращается, стоит мне обхватить ее лицо за скулы и прижать спиной к белой стенке. Только так порой она может рот свой заткнуть. Голубые глаза метают громы и молнии. Блэр в ярости. Будь у нее сейчас тот пистолет, давно бы пулю мне в лоб пустила или даже в сердце, а потом бы переступила через труп и отправилась на фирму, решая дела окончательно погибшего мужа.