Глава 30

Дамир

Прошло полгода

Солнечный луч настырно пробивается сквозь щель в тяжелых шторах, расчерчивая нашу спальню золотистой полосой. Я открываю глаза и по привычке первым делом протягиваю руку вправо, надеясь коснуться теплой кожи, почувствовать мягкость волос Инессы. Но простыня под ладонью оказывается пустой и уже остывшей.

Я приподнимаюсь на локтях, щурясь от яркого летнего света. На часах начало десятого. Выходной. Тот редкий день, когда я позволяю себе не вскакивать по звонку будильника и не проверять электронную почту за первой чашкой кофе. В доме стоит удивительная, живая тишина, которую внезапно прорезает далекий и приглушенный взрыв смеха и звуки какой-то бодрой музыки, доносящиеся с первого этажа.

Я улыбаюсь. Чуть больше полугода назад тишина в этом доме была мертвой и душащей. Теперь она наполнена звуками, которые заставляют мое сердце биться ровнее.

Поднимаюсь с кровати и выхожу из спальни. Спускаясь по широкой лестнице, я невольно погружаюсь в воспоминания о событиях трехмесячной давности. Наша свадьба в Дагестане. Инесса тогда едва не потеряла сознание от страха в самолете. Она все время теребила край своего платья и шептала, что моя семья никогда ее не примет, что она «чужая», что старейшины посмотрят на нее с осуждением.

Но все вышло иначе.

Помню, как мой отец, вышел встречать нас. Он был в своей лучшей черкеске, суровый и величественный. Когда Инесса, бледная и дрожащая, сделала шаг вперед, отец не просто кивнул. Он положил руки ей на плечи, посмотрел в глаза и сказал на весь двор: «Сегодня наш род стал богаче на одну чистую душу». Это был знак. После этого все сомнения исчезли. Мои тетки окружили ее, восхищаясь ее скромностью и тем, как она смотрит на меня и Руфину. Оказалось, что для моего народа искренность и преданность ценятся выше, чем национальность в паспорте.

Свадьба была шумной, многолюдной, с танцами до упаду и бесконечными тостами за наше счастье. Инесса в белом платье, расшитом жемчугом, выглядела как горная нимфа. А потом был наш медовый месяц. Мы не захотели оставлять Руфину, поэтому взяли ее с собой. Полет на Мальдивы, лазурная вода, в которой Руфина впервые перестала бояться волн, и бесконечные ночи под звездным небом, когда мы с Инессой могли просто быть собой.

Спустившись на первый этаж, я замираю у дверей гостиной. Картина, открывшаяся мне, стоит всех сокровищ мира.

Посреди комнаты, на мягком ковре, Инесса и Руфина устроили настоящую дискотеку. Играет какая-то задорная детская песня про паровозик. Инесса, в легком летнем сарафане, босая, кружится, хлопая в ладоши. А Руфина… моя маленькая принцесса, которая раньше только молчала, теперь пытается подпевать.

– Ту-ту! Поехали! – выкрикивает она.

Ее речь еще не идеальна, слова иногда путаются и звучат как забавный лепет, но она говорит.

– Громче, Руфина! – подбадривает ее Инесса.

Я больше не могу просто наблюдать. Вхожу в гостиную, и Руфина, заметив меня, с визгом бросается навстречу.

– Папа! Танцуй!

Подхватив ее на руки, подбрасываю вверх, слушая ее заливистый смех, а затем притягиваю к себе Инессу. Одной рукой держу дочь, другой обнимаю жену, зарываясь носом в ее волосы, пахнущие лавандой и утренним солнцем.

– Доброе утро, мои любимые девочки, – шепчу я, по очереди целуя их.

В дверях появляется Айшат. Кажется, она выглядит помолодевшей: на ней нарядный передник, а на лице неизменная добрая улыбка.

– Проснулись наконец-то? Завтрак уже на столе. Оладьи со свежей малиной, как вы любите, – говорит она.

Инесса открывает рот, чтобы ответить, но внезапно ее лицо резко бледнеет. Она меняется буквально за секунду: зрачки расширяются, она прикрывает рот ладонью и, не сказав ни слова, срывается с места, убегая в сторону гостевого санузла в коридоре.

Мое сердце делает болезненный кувырок.

– Айшат, последи за Руфиной! – бросаю я, быстро опуская дочь на пол.

Бегу за Инессой. Ворвавшись в ванную, вижу, как она склоняется над раковиной. Плечи мелко дрожат и ее тошнит. Я чувствую, как внутри меня поднимается волна паники.

– Инесса! Что с тобой? – приближаюсь, осторожно придерживаю ее волосы, поглаживая по спине.

Она выпрямляется через минуту, тяжело дыша, и включает воду, чтобы умыться. Ее лицо все еще неестественно бледное.

– Все хорошо, Дамир… – выдавливает она, глядя на себя в зеркало. – Просто замутило немного.

– Ничего не хорошо! – я начинаю суетиться, мечась по комнате. – Так, я сейчас звоню врачу. Нет, лучше сразу в скорую. Это отравление! Точно отравление. Помнишь, мы вчера в том новом ресторане ели? Я же говорил, что морепродукты там подозрительные. Значит, у них там что-то не свежее было! Я этот ресторан закрою к вечеру, клянусь…

Достаю телефон из кармана, лихорадочно листая контакты. Руки дрожат. Я готов разнести весь город, лишь бы она не страдала.

– Дамир, остановись! – Инесса хватает меня за руку, ее голос звучит слабо, но в нем слышится странная настойчивость. – Не надо скорую. И ресторан не виноват. Ты ел то же самое, и в полном порядке.

– У меня желудок крепче! – спорю, пытаясь высвободить руку. – Инесса, тебя рвет, ты белая как стена. Это само не пройдет, нужно промывание, нужны лекарства…

– Это само пройдет, – повторяет она и вдруг мягко улыбается, хотя в ее глазах все еще стоят слезы от тошноты. Она кладет обе ладони мне на грудь, заставляя меня замереть и посмотреть ей в глаза. – Это пройдет через несколько месяцев, Дамир.

Я застываю на месте. Секунды тикают в моей голове, как замедленные кадры. Отравление… ресторан… «пройдет через несколько месяцев»…

Взгляд невольно опускается к ее животу, а затем снова возвращается к лицу. Мир вокруг нас замирает. Вся моя деловая хватка, умение просчитывать ходы на десять шагов вперед, все это исчезает, оставляя лишь ошеломленное, дикое, невозможное осознание.

– Инесса? – мой голос звучит как шепот. – Ты… ты хочешь сказать?..

Она молча кивает. На ее губах играет та самая особенная улыбка, которую я видел у нее только тогда, когда она смотрела на спящую Руфину.

– У нас будет ребенок? – переспрашиваю, все еще не веря, боясь спугнуть это хрупкое счастье.

Она снова кивает, и по ее щеке скатывается одинокая слезинка.

– Да, Дамир. Уже несколько недель. Я хотела сказать за завтраком, но… кажется, наш малыш решил заявить о себе раньше.

Я издаю какой-то неопределенный звук – то ли смех, то ли стон облегчения. Вся паника мгновенно испаряется, сменяясь чистым восторгом. Подхватив ее на руки, отрываю от пола, и начинаю кружить по маленькой ванной комнате, забыв о тесноте.

– Ребенок… Инесса! У нас будет ребенок! – кричу, не в силах сдержать эмоций.

Опускаю ее на ноги, но не выпускаю из объятий. Это не просто новость. Это окончательная победа жизни над тьмой, которая когда-то царила в моем сердце.

– Спасибо… – я прижимаюсь своим лбом к ее. – Спасибо тебе за все.

Я накрываю губы Инессы своими в страстном, глубоком поцелуе. В нем нет больше страха или горечи прошлого. Только безграничная любовь, вкус соли от ее слез и обещание того, что теперь наша семья станет еще больше, еще крепче.

Где-то там, в гостиной, Руфина снова включила музыку и кричит: «Папа! Ту-ту!». Я отрываю взгляд от Инессы и улыбаюсь.

– Ну что, мама, – я подмигиваю ей. – Пойдем завтракать? Теперь тебе нужно есть за двоих. И никакой домашней работы без разрешения папы.

Инесса смеется, и этот смех самая лучшая музыка, которую я когда-либо слышал.