Глава 48. Это я

Раннее утро, кажется, что часов пять, в доме уже зябко, и тёплой одежды у меня нет, а уродливый халат, в котором я спала под старым ватным одеялом, даже страшнее того, какой был в городской больнице. Я сейчас бы много отдала за тёплые носки, флисовый костюм и пуховик. По такому холоду придётся бежать в туалет. Встала, кровать предательски скрипнула, потом половицы, накинула плащ и вышла на улицу.

Осенний туман, предрассветный мрак, тишина и такой холод, что зубы начали стучать.

Почти на ощупь сбегала в туалет, потом в баню, забрала уже высохшее бельё, майку, трусики и лифчик. Быстро переоделась, неуютно при страшном незнакомце с голой попой, хоть и прикрытой халатом.

Поспешно возвращаюсь в дом и обнаруживаю бурную деятельность.

— Сейчас немного подтоплю печь, заодно и чай согреется, да и каша вчерашняя. Микроволновка у меня такая, на дровах, — пошутил и мне приходится улыбаться. Правда, надежда есть, что он сдержит обещание и отвезёт меня на заправку в ближайший населённый пункт.

— Доброе утро! Спасибо!

— Пока не за что! Нам надо бы поспешить, у меня очень нехорошее предчувствие. Вообще нехорошее, а я дожил до своих лет только потому, что всегда прислушиваюсь к инстинктам.

— Как заверь?

— Да! Как зверь! — подтвердил, глядя на огонь, оранжевые всполохи играют диким блеском в его глазах.

— И что сейчас говорят инстинкты? — спрашиваю и сама понимаю, хорошего мало.

— Что к нам едут проблемы, сейчас поедим, потому что ни один нормальный по туману сюда не сунется, но через пару часов, можем встретить по дороге тех, кто по твою душу поедут.

— А как меня привезли?

— Молча, два бугая, приехали, кинули тебя на кровать и уехали. Ни слова не сказали, после, правда, мне кое-кто позвонил и сказал, что придержать тебя два-три дня, потом приедет человек и решит, что с тобой делать.

— Значит, связь тут есть? — мой голос выдал надежду на спасение.

— Есть, но только отъехать надо на взгорок, километров семь от дома. Сейчас нам уже некогда.

Он, наконец, закончил магию с печью, поставил чайник на прогар, и в прокопчённой духовке проверил котелок с кашей.

Пока завтрак разогревается, нужно собраться в дорогу, взяла одежду и снова сбежала в баню, переоделась в свои брючки и блузу, лучше подготовится к поспешной эвакуации, раз хозяин решил не тянуть.

Через минут двадцать мы молча и поспешно завтракаем.

— Ну что, готова? Сейчас шесть часов доходит к восьми, началу девятого уже доедем.

— Да, очень хочу выжить, у меня дочка, она без меня в панике, про сына и мужа даже думать боюсь, — меня трясёт мелкой дрожью, не пойму от страха или от холода.

— Ладно, доставлю до заправки, там позвонишь и приедут за тобой. Но у меня большая просьба!

— Никому не говорить про вас?

— Именно рад, что ты такая догадливая. Пойду машину проверю, дорога сейчас непростая, туман вроде раздуло. В туалет сбегай на дорожку, и по коням!

— Хорошо!

Хозяин вышел из дома, может, в туалет или в баню, но как-то пропустил неожиданного гостя.

Двери открылись, и я от ужаса чуть не задохнулась.

— Ну здравствуй, жена! Или теперь бывшая? — в дверях стоит мой персональный кошмар, человек, который уже пытался меня убить и сейчас не пожалеет. По его лицу понимаю, что настроен он решительно.

— Романов, ты всё никак не можешь успокоиться? Боже, твою бы упёртость да в мирных целях! Что ты привязался-то ко мне? Живи уже в своё удовольствие.

— Моё удовольствие по твоей вине закончилось, — рявкает и перешагивает порог, теперь я отчётливо вижу его остекленелые от злости и ненависти глаза.

— Мсти той сучке, которая тебя укусила, — начинаю дерзить, я бы сейчас его кочергой огрела, да она далеко стоит.

— Не твоего ума дело кому мне мстить. За тебя мне заплатят два миллиона.

— А что так мало? За Гордея она мне шесть предложила, а другая сто миллионов. Ты продешевил!

— Что ты несёшь? Что за фигня! — Романов замер. Его решительность дала сбой, уступила жадности.

— То и несу, придурок, что тебя подставили бабы, Эвелина и, наверное, Марианна, они завтра коньяк пить будут, а ты в тюрьму за убийство. Они же тебе ещё не заплатили? И не заплатят. Их вообще в этом деле нет.

Моя цель — запутать его и без того запутанные мысли. Явно, что он не видит всей картины, не понимает ситуацию и не в курсе, что дело тут не в мести, а в огромных деньгах. И он лучший кандидат на роль козла отпущения — ревнивый муж с откушенным членом, убивает жену после развода.

Но Романов непробиваемый тупица, ему бы осознать, вернуться и выкатить претензии нанимательницам. Но он делает роковой шаг ко мне, снова хватает, а свободной рукой бьёт меня по лицу.

Я так пронзительно завизжала, сама чуть не оглохла. В следующее мгновение, мой ненормальный бывший муж падает как подкошенный. В ужасе зажимаю рот рукой, чтобы снова не закричать.

Хозяин с огромной деревянной лопатой стоит передо мной и улыбается.

— Приложили мальчика. Это что, муж твой бывший?

— Да, изменил мне, и меня же считает виноватой, что остался без члена, — в ужасе повторяю старую историю. Хозяин ухмыляется.

— Вот эту байку расскажешь по дороге! Сейчас хватай урода за вторую руку, выкинем его на веранду, а на дом повешу замок. Оклемается, и дойдёт до идиота, что бежать отсюда надо, пока я не вернулся.

— А если не уедет?

— Застрелю и закапаю! Я же в мафии могильщиком был, должность, знаешь, девочка, как палач при дворе. Отменяется только после смерти. Да не пугайся, я его гуманно грохну, не почувствует.

Мы с трудом вытянули Романова из дома и бросили на веранде, хозяин проверил, что ключи и документы не выпали из карманов нашего гостя. А я, вдруг поддавшись инстинкту, проверила внутренний карман куртки.

И что я там нашла?

Маленький пакетик с моими серёжками и колечком — подарками Гордея. Радость, что бесценный подарок жениха вернулся, омрачена омерзительной брезгливостью к этому бесчувственному телу. Куску дерьма, простите, не знаю, какие ему ещё последние слова прилепить на лоб.

И тут встаю и с серьёзным видом говорю:

— Если он не сбежит, то исполняйте вашу угрозу, ой! Ладно, я погорячилась, — опомнилась и смутилась. Не такая уж я стерва, чтобы желать смерти придурку.

— Сам разберусь, это твои украшения?

— Да! Неприятно до жути, мелочный гад!

— Всё, поехали, а то мне потом ещё возвращаться.

Боже, дорога разбитая, меня так трясло, что хозяину приходилось пару раз останавливаться, и ждать пока у меня не пройдёт приступ тошноты. Мне кажется, что я позеленела, так плохо давно не было.

Я коротко рассказала про то, как застала мужа с любовниками и про багет, и про откушенный член.

— Насмешила. Ну он тебе не просто так мстит. Может и правда закапать его от греха, — злая шутка, но это уже не мне решать.

Мы ехали больше часа, с трудом выбирая дорогу, как сюда добрался Романов, большой вопрос. Но мне всё равно.

Боюсь, чтобы не растрясло настолько, что я или отключусь, или ребёнок пострадает. Вцепилась в боковую ручку и за сиденье, и последние полчаса держалась изо всех сил, чтобы не расклеиться.

И наконец, сначала гравийка, а потом и асфальт. Пусть с ямами, но это всё равно лучше, чем те колеи, какие мы преодолели только что.

— Свой телефон я тебе дать не могу, сама понимаешь. Вон заправка, сейчас я там заправлюсь, залью канистры, у тебя деньги-то есть?

— Нет, карманы пустые. Сумки нет, телефона снова нет.

— Тогда вот тебе тысяча, на всякий случай. До Москвы отсюда автобус ходит, через пару часов притормозит, людям в туалет сходить. Если не дозвонишься, то садись на автобус.

— Спасибо вам за всё! — благодарю, но обнять его желания нет. Хотя умом понимаю, он спас меня от Романова самым неожиданным образом. И я в долгу перед ним.

— Эвелинке привет от бати передай! Пусть одумается, гонор убирает и начинает жить по-людски.

— Я её боюсь! — признаюсь и теперь понимаю, у неё генетика такая, преступная. Вся в папашу пошла.

— И правильно делаешь, я её тоже боюсь, а она меня ненавидит и считает своим отцом второго мужа мамашки. А сама вся в меня, — он посмеялся, но как-то горько, что неприятные мурашки пробежали по спине. — Ну всё, нас не должны видеть вместе, первая беги на заправку, там сообразишь, что к чему.

— Спасибо.

Дважды меня просить не надо, открываю дверь УАЗа и убегаю на заправку.

Вошла в павильон, осмотрелась и первым делом в туалет. Умылась, хоть немного привела себя в порядок.

Как-то надо выпросить телефон у кого-нибудь.

— Извините, я отстала от заказного автобуса, меня довезли на попутке, хочу позвонить мужу, чтобы забрал меня, помогите, пожалуйста, если не доверяете, то сами позвоните, я скажу номер.

— Много вас таких ходит, ну ладно, только купите что-то из еды, — женщина почему-то решила, что это справедливо. Звонок на выручку.

— Тогда мне мятный зелёный чай и слойку, вот деньги, больше ничего нет. Сумка осталась в автобусе, — беззастенчиво вру.

— Диктуйте номер.

Я назвала цифры, через несколько мгновений Гордей ответил.

— Я, я… я жива, — прошептала и зарыдала навзрыд. Женщина испугалась. Мужчина, стоявший рядом, приобнял меня за плечи и провёл за столик, посадил.

— Милая, что с тобой, господи! Ничего себе, тебя похитили, что ли.

Вместо ответа я качаю головой. И слышу, что кассирша подробно объясняет, где на трассе находится кафе.

— Он сказал, что минут через двадцать приедет. Держись! — крикнула кассирша.

А я от бессилия продолжаю рыдать, наклонившись вперёд и закрыв лицо руками. Ужас последних дней догнал меня и сковал тело и разум, паника теперь правит мной. Как бы продержаться эти двадцать минут!

И только бы Романов не приехал за бензином первый.