Глава 21

«Работала? Вроде бы я до сих пор там работаю, просто у меня отозвали лицензию».

Но об этом я не сказала ни слова, так же как и не поправила офицера. Плохое предчувствие расцвело пышным цветком.

Пришлось впустить офицера в квартиру. Мы разместились за столом. Я убрала свой кофе в раковину и села напротив высокого, жилистого мужчины. Он был темноволосым и совершенно непримечательной внешности. Могу предположить, что его драконья кровь весьма разбавлена.

— Итак, — мужчина протянул мне лист, написанный от руки, и сложил свои руки в замок. — Скажите, вам знакомы препараты из списка?

Я взяла лист и прочла.

— Да, — честно призналась.

— А для чего они могут быть использованы вам известно?

— Конечно. Но у нас строгая отчётность по ним, так что я не понимаю, о каком хищении может идти речь.

— Разумеется, — кивнул головой офицер. — Посмотрите внимательно. Работали ли вы в эти дни в госпитале?

— Да.

— Видели ли вы что-то подозрительное в эти дни со стороны коллег?

— Нет. У меня всегда много работы.

— Хорошо. Пока достаточно. Завтра жду вас на допросе.

— На каком допросе? По какому поводу? — спросила я, следя за тем, как мужчина убирал листы в кожаный портфель. — Я ведь уже всё рассказала.

— Мы сами разберёмся, что вы сказали, а о чём умолчали. В ваших же интересах явиться.

В этот день я так и не дождалась документов на новую работу. Но подозревала, что либо мы разминулись с доставщиком, либо договор ещё не готов. Либо Дрейкмор слишком занят, тем более я же ему сказала, что пока сразу же не смогу приступить к работе. Хотя очень хотелось.

Сказать, что я была потрясена сложившейся ситуацией — это ничего не сказать.

Утром я собралась, облачилась в деловой костюм и пошла в участок, куда меня «любезно» пригласили.

Я вошла в полицейский участок. Воздух был пропитан запахом пыли и старых бумаг. Едва назвав своё имя, я заметила, как дежурный за столом быстро взглянул на меня и без лишних слов встал, жестом предлагая следовать за ним.

Мы шли по узкому коридору. Внутреннее напряжение нарастало с каждым шагом.

Наконец мы остановились у двери, и, открыв её, дежурный пригласил меня в душный, тесный кабинет.

Там, за столом, сидел следователь Эстин Форд. Он даже не взглянул на меня сразу — только мельком. Был полностью сосредоточен на бумагах перед собой.

Лампа освещала его лицо неярким светом, отбрасывая резкие тени на стены.

Интуиция подсказывала, что не все так просто.

— Присаживайтесь, — сказал он, даже не поднимая головы, но его голос звучал так, словно это был приказ, а не предложение.

Я села, пытаясь подавить растущее беспокойство.

— Вы работали в госпитале в те дни, когда пропали лекарства, верно? — начал он, наконец-то подняв на меня глаза.

— Да, — ответила я, и моё сердце ухнуло вниз.

— Ваше поведение… было странным, — продолжил он, медленно перебирая бумаги. — У нас есть показания одного из ваших коллег. Он отметил, что вы вели себя подозрительно. Вы отлучались с места работы. Были нервными, дерганными. Вас заметили в компании подозрительных людей.

Я не верила своим ушам.

Какая чушь!

Всё это время я просто пыталась выполнять свою работу, и вот что выходит?

— Кто это сказал? — спросила я резко, чувствуя, как паника нарастает. Я вцепилась в сумочку. — Назовите имя!

Следователь лишь слегка кривил губы, как будто наслаждался ситуацией. Он не ответил.

— Здесь вопросы задаю я, а вы лишь отвечаете на них, — мне указали мое место. — Это ваша подпись на бланке?

— Моя, — растерянно произнесла я. — Но я не помню имени такого пациента!

— Нам так же известно, что для вас это нормальная ситуация.

— Но…

— Нам известно, что у вас отозвали лицензию, — продолжил офицер Форд. — И теперь вы подозреваетесь в причастности к хищению лекарственных препаратов.

Мой разум отказывался это принимать. Это какое-то недоразумение. Сначала проблемы с лицензией, а теперь меня обвиняют в краже?

— Что?! — я не смогла сдержать удивления и ужаса. Это было слишком.

— Поэтому я вынужден выписать вам домашний арест пока ваша вина не будет доказана или опровергнута, — проговорил он почти небрежным тоном.

Я сидела в шоке, едва понимая, что он говорит. Арест? Как это возможно?

В этот момент в кабинет вошёл ещё один человек в форме. Он молча подошёл ко мне, взял мою руку и, прежде чем я успела что-либо сказать, надел на запястье браслет, который, как я поняла, теперь будет отслеживать все мои перемещения.

— Вы не имеете права покидать свой дом, — продолжил следователь сухо. — Пока расследование не закончится.

— Но я не виновата!

— Разберемся.

Я не могла поверить в происходящее.

Моя голова кружилась от ужаса и шока, когда они вывели меня из кабинета и посадили в полицейский мобиль.

Мы ехали в мою квартиру, из которой я больше не смогу выходить. Моя жизнь теперь ограничена стенами.

Меня оставили одну, еще раз просветив, что будет если я нарушу запрет.

Я сидела на стуле у окна, в оцепенении глядя на браслет на запястье. Вся эта ситуация казалась мне каким-то кошмаром, из которого невозможно выбраться.

Домашний арест. Подозрения в хищении.

Это не могло происходить со мной! Неужели Леор совершенно слетел с катушек!

В моей жизни всё перевернулось в один момент, и я не могла понять, как до этого дошло.

А еще на меня кто-то донес из коллег. Вернее, перевел стрелки. Ведь я ни в чем не виновата!

Тяжело вздохнув, я достала артефакт связи и набрала номер отца. Через несколько гудков его голос, тёплый и привычный, раздался в трубке.

— Лира, привет! Ты ведь приедешь на выходные, как договаривались?

Я замялась, ощущая тяжесть браслета на руке, и попыталась сдержать дрожь в голосе.

— Пап, я… не смогу приехать, — сказала я, стараясь говорить как можно увереннее. — Меня вызвали на работу.

— На работу? — удивлённо переспросил он. — Разве тебе уже вернули лицензию?

Я сжала артефакт в руке, обдумывая, что сказать. Мне не хотелось, чтобы он волновался.

— Не совсем, — я замялась на секунду, прежде чем продолжить. — Меня отправляют в соседний город в качестве консультирующего врача. Это срочно, там не хватает специалистов.

Отец, казалось, поверил. Его голос смягчился.

— Понимаю. Ну, конечно, работа — это важно. Буду ждать тебя в другой раз. Но ты звони почаще.

— Спасибо, пап, — тихо произнесла я, чувствуя, как сердце сжимается от тяжести. Я не хотела врать. — Обязательно приеду позже.

Мы попрощались, и я положила трубку. В комнате повисла тишина, и я снова посмотрела на браслет.

Только ни на второй, ни на третий день ко мне никто не пришёл и никто не позвонил.

Нервное ожидание казалось бесконечным.

Но хуже всего было то, что мне и позвонить-то было некому. Я сидела перед открытым окном и смотрела на наручный артефакт связи.

И только оказавшись в такой непростой ситуации я поняла, что у меня даже нет подруг. По сути, я была одиночкой. У меня был только отец.

А ещё я медленно сходила с ума в четырёх стенах. Мне нужно было в парк, в лес, хоть куда-то, где есть живая природа.

Но… я была под домашним арестом.

Чувствовала энергетический голод.

И всё чаще вспоминала Дрейкмора. Мысль позвонить ему и попросить помощи уже не казалась такой ужасной. Я была готова поступиться гордостью, потому что он мог быть тем, кто мне сейчас действительно поможет.

Но даже его номера у меня не было. И тот, похоже, оставил меня в покое, после моего отказа ему.

Раздался стук в дверь. Я подскочила и распахнула её.

Надежды не оправдались.

На пороге стоял телохранитель Дрейкмора, Грэм, с папкой бумаг.

Он молча протянул её мне.

— Лорд просил передать вам, — сказал он.

— Благодарю.

— У вас на руке ограничитель свободы? — телохранитель внимательно посмотрел на меня, и я покрутила браслет.

— Да.

— У вас проблемы?

Я кивнула, и, честно говоря, была готова расплакаться.

— Я доложу лорду.

А потом он ушёл.

Спустя час он и ещё пара курьеров принесли мне продукты из самого дорогого ресторана города. Я сидела на кухне, смотрела на это, и впервые за долгое время мне захотелось улыбнуться.

Когда я осталась одна, артефакт связи внезапно ожил.

Я взяла трубку.

— Лира, что случилось?

И тут я расплакалась, услышав участие в голосе Дрейкмора.