Глава 18. Хочу танцевать с тобой

Каждый танец Дамира был целой захватывающей историей, которую он рассказывал без слов — только движениями, отшлифованными его чарующей, совершенно гипнотической пластикой. Вот и сейчас Вита замерла в знакомом и сладком предвкушении новой истории. О чём она будет?..

Дамир сел на пол, обхватив колени руками и опустив голову — так, что длинная светлая чёлка упала ему на лицо, скрывая глаза, будто занавесом. А затем, опираясь на одну руку, он вдруг резко оттолкнулся от пола, словно собираясь взлететь — и снова обессиленно рухнул.

Приподнявшись и упираясь ладонями в пол, Дамир сделал оборот вокруг собственной оси и уселся в шпагат. Руки тем временем взмыли вверх, извиваясь, точно змеи.

«Я искал след, чтобы снова по нему пойти и вернуться в ту ночь, когда мы встретились…»

Прыжок… падение… ещё прыжок… затем Дамир прогнулся в спине до самого пола и, перевернувшись через голову, вскочил на ноги. Ему не мешала мебель в комнате, он даже не смотрел по сторонам, но безошибочно лавировал и двигался так точно, что не сбил ни одного предмета, ничего не задел. Вита не раз думала, что, если поставить Дамира на горлышко бутылки — он станцует так чисто и безупречно, что все обалдеют, а бутылка при этом даже не шелохнётся.

Дамир стоял сейчас к ней спиной — и вдруг, резко развернувшись, протянул руку, словно приглашая на танец.

— Я? — растерялась Вита. — Нет, Дам, я…

Но он уже сделал шаг, ухватился за её ладонь и рывком поднял с кровати. На миг прижавшись к ней, он вдруг закрутил её чуть ли не в штопор — Вита даже ахнула от неожиданности, но Дамир уже снова притянул её к себе, и она с облегчением рухнула ему на грудь, поддерживаемая сильными руками. Он обнял её за талию, а она судорожно вцепилась в его плечи, словно опасаясь нового рискованного па… но нет, теперь они просто плавно покачивались в такт мелодии. Дамир, разгорячённый танцем, часто дышал. Вита ощущала, как вздымается его грудная клетка, и чувствовала на своём лице его опаляющее дыхание.

— Халтуришь, — выдохнула она с нервным смешком, чтобы скрыть волнение. — Разве честно прибегать к «помощи зала»?

— На самом деле, я просто хотел с тобой потанцевать, — обезоруживающе улыбнулся он. Густая чёлка снова упала ему на глаза, Виту так и подмывало сдвинуть её в сторону, а потом задержать свою руку на его лице, почувствовать кончиками пальцев гладкость чисто выбритых щёк…

Её ладони обессиленно сползли вниз по рукавам его футболки — и, коснувшись обнажённых предплечий, ощутили почти ожог, настолько горячей была его кожа. А может, ей так показалось потому, что её саму колотило, словно в ознобе?..

Дамир тоже обратил на это внимание.

— Тебе холодно? — обеспокоенно спросил он.

Вита молча покачала головой, не надеясь на свой голос, и спрятала лицо у него на груди. Как же хорошо иметь друга, которого можно вот так просто обнять — и это ни у кого не вызовет ненужных вопросов и подозрений. Как хорошо — и как горько… горько именно потому, что это ни у кого не вызовет подозрений. Никто даже не догадается о её мелком читерстве, в том числе и сам Дамир… И сегодня она жульничала точно так же, как одиннадцать лет назад — украдкой урывая себе прикосновения, объятия, иные касания почти на грани, но официально именуемые вполне «дружескими».

Однако сейчас Вита явно переоценила свои возможности. От близости его тела, такого сильного, красивого и, как оказалось, желанного, внизу живота медленно разливалась тягучая медовая сладость, и она испугалась, что сейчас совершит что-нибудь непоправимое: например, потянется к его губам своими — голодными, нетерпеливыми…

Резко отстранившись, она отступила на безопасное расстояние и тут же села на кровать, притворяясь, что у неё закружилась голова.

— Я устала, Дам, — беспомощно выдохнула она, обхватив себя руками, и это было почти правдой. Полуправдой. — Я ведь только сегодня приехала. Столько, не побоюсь этого слова, потрясений всего за один день… У меня башка сейчас взорвётся. К тому же, уже поздно.

— Прости, я идиот, — смутился он. — Просто не подумал. Как узнал, что ты здесь — сразу же к тебе помчался, на время даже не посмотрел. Я вообще ни о чём не думал, кроме того, что сейчас увижу тебя…

Вита благодарно улыбнулась ему.

— Но завтра же мы увидимся? — с такой надеждой спросил он, что у неё снова сладко кольнуло в сердце.

— Конечно, — кивнула она с нарочитой небрежностью, хотя на самом-то деле ей сейчас хотелось инфантильно завизжать от радости. — Почему нет.

— Хочешь, встретим вместе рассвет на Русалочьем берегу? Вдвоём, как раньше…

Это был ещё один запрещённый приём, от которого у Виты тут же защипало в носу.

— Хорошо, — с заминкой всё-таки согласилась она. — Я… заведу будильник.

— Договорились, — он стоял и смотрел на неё с улыбкой — прямо, открыто, без тени стеснения и замешательства, для него в этой ситуации не было ничего двусмысленного или недосказанного. А что тут в принципе может быть двусмысленного? Просто два старых закадычных друга идут смотреть на дельфинов, как всегда делали это прежде, только и всего.

— Тогда я зайду за тобой в четыре часа утра. До завтра… точнее, уже до сегодня, — он наклонился и звонко чмокнул её в макушку, от чего у неё по всему телу фонтаном брызнули мурашки.

— Спокойной ночи, Дам, — выдавила она из себя, пытаясь улыбнуться в ответ. — Увидимся.

— Спокойной ночи, Хома.

Собственно, спать осталось всего пару часов, да Вита и не была уверена, что в принципе сумеет заснуть… после всего.

Едва Дамир ушёл, она рухнула лицом в подушку, чувствуя, как предательски горят щёки. Чёрт бы тебя побрал, Нигматулин!.. Наивно было верить в то, что за одиннадцать лет всё прошло, испарилось без следа. Стоило ей увидеть его, поговорить с ним, коснуться его — и она снова ощутила себя несчастной влюблённой дурой.

Безответно влюблённой дурой…

А теперь, когда он так повзрослел и возмужал, она не могла не думать о нём в новом контексте. Её по-прежнему влекло к нему, но иначе, чем раньше — не просто как влюблённую девчонку, а как женщину. Короче, приехали: вместо того, чтобы избавиться от своего детского увлечения, Вита поняла, что стало ещё хуже — теперь Дамир привлекает её ещё и как сексуальный объект. Что она хочет его… как мужчину.

И, понятия не имея, что с этим делать и как теперь жить, только ещё больше запутавшись, Вита заревела.