56

— Солнышко мое.

— Па-а-ап. Я не красивая, — прорыдала я.

— Кто тебе такое сказал? Ты очень красивая.

— Не-е-ет. Не красивая. Я блеклая. К-как привидение. Как моль!

Слезы начинают литься фонтанчиком. И я просто закрывая лицо ладошками.

— Милая, ты красивая.

— Нет, — шмыгаю. — Я белая. Не заметная. Я никому не нравлюсь.

— Ты мне очень нравишься, — улыбается папа.

— Потому что я твоя дочь, — замечаю чуть обижено.

— И что? — смеется он. — У меня самая красивая девочка. И не одна, — подмигивает. — Твоя мама тоже красавица.

Киваю.

— Да. Мама очень красивая. А я — нет.

Вытираю слезы, шмыгая.

— Я хотела быть как мама. Красивой.

— А зачем ты хочешь быть красивой?

— Чтобы нравиться другим детям, — отвечаю неохотно. И не выдержав, рассказываю: — Они смеются. Говорят, что у такой иссы, как у мамы, родилась я. Блеклая и некрасивая. Словно в меня цвет забыли влить!

Рыдания только стихнув, начались вновь.

— Почему ты мне не говорила, что так говорят? — мягко спрашивает отец.

— Не хочу, — отворачиваюсь. И громко шмыгнув носом добавляю: — Я не ябеда.

Отец тихо смеется.

— Не ябеда. Но рассказать могла.

— А я так справилась, — гордо приподнимаю головку. — У меня большой резерв. Его надолго хватит, так учитель говорит. Я теперь самая яркая среди детей.

— Самая, самая, — продолжая тихо посмеиваться папа. И прищурив глаза, окидывает меня взглядом. — Но тебе не кажется, что рыжие кудряшки, ярко-фиолетовые веснушки, красные глаза, розовые ногти и ярко-зеленый хвост — это слишком?

— Красиво же, — не поняла я. И поясняю. — Я самые яркие цвета выбрала. И теперь самая красивая.

— Самая, — кивает папа. Глаза у него искрятся весельем, но лицо серьезное.

Отец подхватывает меня и несет в холл. Останавливается перед огромным зеркалом. И показывает на нас в отражение.

— Смотри. Это мы, Весней.

— Вижу, — киваю, рассматривая себя и держащего меня папу.

— Так вот. Я метаморф, и ты метаморф. Так?

— Да.

— Хорошо. А теперь посмотри внимательно и скажи, в чем мы отличаемся?

Внимательно рассматриваю отца, затем себя.

— Ну-у, я такая яркая.

Папа кивает.

— А я?

— А ты… — присматриваюсь и не знаю, как сказать. Слова мне кажутся почему-то обидными.

— Солнышко?

— А ты папа, — нахожусь я.

Он радостно улыбается.

— Засчитано. А еще?

— Ну-у-у…

— Белый? — подсказывает он.

А я смущаюсь.

— А еще бесцветный и блеклый, — со смехом говорит он.

Отец ни капельки не расстроит таким положением вещей, и я тоже робко начинаю улыбаюсь.

— Так вот, Весней. Надо не слушать, что о тебе говорят другие. А быть собой.

— Белой?

— Белой, — кивает он. — Я вот белый. Я некрасивый? Вот твой экспертный взгляд, м?

Рассматриваю папу.

— — Красивый, — говорю в конце концов. И активно жестикулируя, пытаюсь описать: — Ты такой… такой сильный. Как столп. Твердый, непоколебимый, крепкий. А еще как свет. Он тоже белый. Но красивый. А если присмотреться, то в нем много-много цветов. И они переливаются радугой.

Отец внимательно слушал меня. И кивнул.

— Верно. И если бы они к тебе присмотрелись, то обнаружили эти цвета. Поверь, Весней, кому надо, тот увидит в тебе красоту. Твою. Единственную и неповторимую.

— Дорогой? Солнышко?

Отец повернулся. К нам шла мама.

— Что это вы тут делаете? — спросила она, глядя на нас теплым взглядом.

Отец широко улыбнулся.

— Да вот обсуждаем, красив я или нет. Как считаешь? — весело спросил он.

Мама окинула нас лукавым взглядом. И приблизившись, обняла.

— Самый красивый, — прошептала она нежно.

И отец, не выдержав поцеловал ее, приобняв второй рукой.

Я же смотрела на прекрасную пару. В их движениях было столько любви и счастья. А еще они были красивыми. Самыми красивыми. Они словно светились изнутри, когда были рядом.

В зеркале задумчиво наблюдая за папой с мамой, моя внешность поплыла. И вот на руках мужчины, похожего на свет, и рядом с красивой женщиной, теперь была девочка. Со светлыми волосами, со светлой, практически прозрачной кожей. Прозрачными глазами и не выразительными чертами.

И она была похожа на мужчину. А если внимательно приглядеться, то и на женщину.

А значит тоже была… светом? И тоже была красивой?