Глава 23

Замечаю, что мои руки в крови, вздрагиваю, понимая, что это кровь Данте. Он ранен. Трясущимися руками открываю бардачок, достаю влажных салфеток, начинаю оттирать кровь. Всхлипываю. Мысленно произношу мольбу. Только бы с Даниилом все было в порядке. Он ведь не сильно ранен, раз ведет машину? Ему надо в больницу…

В голове сумбур, мысли обрывочные, продолжают проноситься картинки аварии, нападения. Кому понадобилось похищать меня? Зачем? Что происходит? Мозг буквально взрывается, но так ничего путного и не приходит в голову.

Вот и знакомый поворот, въезд во двор, в котором снимаю квартиру. Вдруг накатывает очень сильная слабость. Мы остановились, а я выйти не могу. Колени ватные, все плывет перед глазами.

Даниил обходит машину, помогает мне выйти. Не думая, прислоняюсь к нему, Данте обнимает, привлекая к груди. В эту минуту кажется мне надежным и сильным как скала. Судорожно комкаю обеими руками его рубашку, стараясь устоять на ногах. Жмусь к нему инстинктивно, как к источнику защиты, забывая, что он ранен и сам нуждается в помощи.

— Не паникуй. Мы во всем разберемся. Девочка опять у соседки?

Киваю.

— Хорошо. Для начала, тебе надо переодеться, — поглаживает меня по спине. — Не надо никого пугать.

Не могу пошевелиться, стою замерев, уткнувшись лицом в грудь Самойлова, ничего не предпринимая. Вдыхаю его запах, словно только это дает силы существовать дальше. Он такой теплый и сильный, широкая мускулистая грудь кажется защитой от любой угрозы. Какое же это блаженство — вновь оказаться в его объятиях! Льну к нему еще теснее, слушаю как размеренно и сильно бьется его сердце. Данте глубоко вздыхает и обнимает меня обеими руками, прижимает к себе еще крепче.

— Все, идем, Полина, — открывает передо мной дверь подъезда.

— Тебе нужно в больницу, — произношу тихо, когда заходим в лифт.

— Успокойся. Сначала отвезу вас в безопасное место.

— Куда?

— Ты мне не доверяешь?

— Кажется, я уже никому не доверяю…

— Если тебе есть что рассказать, я выслушаю.

— Я правда понятия ни о чем не имею! Голова разрывается, — тру виски.

Данте забирает у меня ключи, сам отпирает дверь.

— Подожди минуту.

Быстро осматривается, проходит по всем комнатам. Думает, что и здесь меня могут поджидать? Нервно передергиваю плечами. Вхожу следом, по его сигналу. Здесь все как обычно. Ничего не изменилось. В воздухе все еще аромат моих духов, которыми подушилась перед выходом.

— Сходи в ванную, переоденься, собери вещи. Только очень быстро, ладно?

Киваю. Делаю все с максимальной скоростью, вместо душа мочу водой полотенце, скидываю платье, выбрасываю в корзину для мусора. Протираю себя, мою руки с мылом. Собираю волосы в хвост. Накинув халат, выхожу в коридор. Хватаю большую дорожную сумку, хаотично кидаю туда вещи, в основном — детские. Несколько самых любимых игрушек Дани. Снова слезы текут по щекам. Вытираю их. Достаю из шкафа джинсы, футболку, толстовку. Переодеваюсь. Все сборы занимают около десяти минут. Постоянно смотрю на экран мобильного, слежу за временем. Руки дрожат.

— Хорошо, теперь пойдем за девочкой.

Выхожу из квартиры следом за Данте. Показываю на нужную дверь, он нажимает на звонок.

Открывает Света, смотрит на нас изумленно.

— Полина? Ты что-то забыла?

— Мне надо забрать Даниэль, — произношу нервно. На имени дочери голос срывается на шепот.

— Что случилось?

— Потом расскажу, извини пожалуйста.

Света пристально разглядывает стоящего за моей спиной Самойлова.

— Здравствуйте, — произносит он спокойно.

— Здравствуйте, — отвечает эхом подруга. — Хорошо, я сейчас ее позову.

— Мама? — Дани сама появляется на шум. — Ты уже вернулась?

— Да, идем, нам нужно будет уехать ненадолго, — говорю почти шепотом.

Если и представляла встречу отца и дочери, точно не так. Внутри все как желе, я едва держусь на грани истерики. Очень боюсь, что Самойлову станет хуже. Ему нужна помощь врача. Вдруг он умрет? Пулевые ранения просто так не проходят, мы не в кино, не в боевике.

— Здравствуйте, — Дани переводит взгляд на мужчину позади меня.

Данте не отвечает. Оборачиваюсь, и мне становится еще хуже. Его лицо — застывшая маска. Он смотрит на дочку с какой-то одержимостью. Потом переводит глаза на меня. В его взгляде — ярость, ненависть.

— Едем, — говорит так, словно едва сдерживается.

— Пойдем, милая. Я все объясню, — беру Дани за руку. Киваю Свете.

— Я позвоню.

— Хорошо. Я волнуюсь, позвони как можно скорее.

Идем к лифту. Дани жмется ко мне, чувствую, что она напугана.

— Куда мы едем, мамочка? — спрашивает, когда садимся на заднее сидение. Обнимаю дочь, вздыхаю. Если бы я знала! Ничего не понимаю. В голове рой мыслей. Может быть нападение — это инсценировка? Даниил решил напугать меня, чтобы показала дочь? Ну да, а ранение? Какой же бред лезет в голову! Совершенно безумные мысли!

— Скоро узнаем, — глажу дочку по голове.

Что еще могу ей сказать? Даже утешить нечем. Я и сама без понятия, что будет дальше. Нет сил даже попытаться солгать, что все будет хорошо, что это приключение. Как врут детям в таких случаях? Понятия не имею. Нет сил притворяться уверенной в себе, сильной. Я сама сейчас напуганная до смерти девочка.

* * *

Дорога занимает около часа. Выезжаем за город, моя паника растет с каждым километром. В машине гнетущая тишина, Данте лишь изредка бросает на меня взгляд, не обещающий ничего хорошего, в зеркало заднего вида. Пальцы до побелевших костяшек стискивают руль, губы сжаты в тонкую линию. Нутром чую, что его отношение ко мне резко изменилось на негативное. После того как увидел Дани.

При нем я еще ни разу не назвала ее по имени. Как смогу произнести — не знаю. Чувствую себя преступницей, которую везут на казнь. Он больше не говорит о защите. Его взгляд скорее обещает расплату…

Наконец сворачиваем с дороги, проезжаем еще около двух километров. Шлагбаум, охрана, мы в элитном поселке с большими домами, расстояние между которыми не меньше пятисот метров. Останавливаемся возле самого высокого дома, точнее, больше ему подходит слово особняк.

Высокие ворота, охрана. Зеленая территория с соснами, елями. Как загородный дом отдыха.

К машине сразу направляются двое мужчин.

— Босс, все уже готово, врач ждет, — отрывистым тоном произносит один из них.

— Хорошо, спасибо, — кивает Самойлов. — Где Таисия? Я сказал, чтобы тоже встречать вышла.

— Сейчас позову, — один из мужчин поспешно уходит по направлению к дому.

— Вылезайте, — устало командует Данте.

Ноги кажутся ватными, с трудом удается сохранить равновесие. На этот раз Самойлов не собирается мне помочь. Даже не смотрит в мою сторону. Сначала вылезаю я, потом помогаю Дани.

Дочка с любопытством оглядывается по сторонам.

— Это гостиница? — спрашивает, дергая меня за руку. — Мы приехали на отдых?

Я молчу, не могу ничего произнести. Понятия не имею, что будет дальше. Данте, поговорив с охранником, поворачивается к нам.

— Идите за мной.

— Я не хочу, — упирается Дани. — Что это за дом? Мне тут не нравится!

Понимаю, что ребенок нервничает, прежде всего потому что ей передается наше взвинченное состояние. Она редко бывает такой капризной, и я совершенно не знаю что с этим делать.

— Детка, идем, все в порядке, — я почти готова разрыдаться.

Сажусь перед дочкой на корточки. Чувствую себя бесконечно виноватой. Помимо этого, как же больно видеть столь холодное отношение Данте к дочери. Я никогда не думала, что так может быть. В моих фантазиях он сразу сходил с ума от счастья. Какая же я дура. Ему не нужен ребенок. У него своя жизнь, в которой нам нет места…

— Он меня пугает, — шепчет Дани. — Такой строгий. Кто этот дядя?

— Скоро объясню. Нам здесь ничего не угрожает. Просто придется побыть тут немного.

Из двери вдруг выбегает черный комок шерсти, размером с крупного кота, заливаясь отчаянным лаем.

От неожиданности мы все втроем чуть ли не отскакиваем назад.

— Это что еще бл*дь такое? — рявкает Данте, пялясь на комок, похожий на чертика из табакерки.

Такая реакция лишь сильнее пугает Даниэль, а меня вводит в абсолютное отчаяние. В висках бьется пульс, голова шумит. Едва на ногах держусь. Последняя капля — пронзительный собачий лай.

— Иди сюда, злыдень, — раздраженный женский голос зовет собаку.

На вид ей лет пятьдесят, простое платье в мелкий цветочек, волосы подвязаны платком.

— Лаки! Вот же вредина! Ко мне, я сказала! — кричит на заливающуюся лаем собаку. Дани жмется ко мне. Это конечно не овчарка, собачка мелкая и даже забавная, но в этой ситуации совсем не добавляет расслабленности. Нервы и так на пределе.

— Таисия, это что такое? — рявкает Самойлов.

— У сестры спросите.

— Мне сейчас не до этого. Убери ее! Отведи их в комнату, — кивает в нашу сторону, давая отрывистые приказы.

— В комнату?

— Да. Любую, сама реши, куда их поселить.

— Хорошо, как скажете.

— Ты можешь заставить ее замолкнуть? — добавляет устало.

— Пока не научилась. Ее только вчера Анжелика Александровна привезла, из приюта, кажется.

— Ясно. Устрой их, все покажи. Камолов где?

— Ждет вас в гостиной. Все в порядке?

— Просто отлично. Покорми их.

— Да, конечно, — кивает женщина, с любопытством нас разглядывая.