Эпилог

Открыв двери, тихо ступаю в дом. Стараюсь не шуметь, чтобы не быть замеченной. С заднего двора доносится весёлый заливистый смех. Он настолько заразителен, что мои губы дёргаются в счастливой улыбке. Я шагаю на кухню. Заглядываю внутрь, проверяю, не видно ли меня через большие окна, ведущие во двор. Не хочу быть пойманной раньше времени. И только когда прячу в холодильник коробку с тортом, спокойно выдыхаю.

«Миссия выполнена» — ставлю себе мысленно галочку.

Прохожу к дверям, ведущим в сад и останавливаюсь у проёма. Под яблоней, ветви которой тяжело свисают от плодов, сидит Анна и читает сказку: «Снежная королева» моей четырехлетней дочери — Даниэле. Мягкий бархатный голос женщины словно создан для того, чтобы озвучивать детские сказки. Она читает с такой интонацией и расстановкой, что меня невольно затягивает, и я слушаю её с большим интересом.

Светлана Петровна с Даней расстелили плед на свежескошенной траве рядом с креслом женщины. Моя дочь увлечена игрой в куклы, но я вижу, что она внимательно слушает Анну на фоне своей игры. Светлана Петровна послушно протягивает Даниэле одну куклу за другой, а она в свою очередь расчёсывает их и аккуратно складывает в сторонку.

— Баби, вот эта похозя на снезную кололеву, — говорит восторженно моя принцесса и вертит в руках куклу барби со светлыми волосами.

Женщина отрывается от чтения и обращает внимание на куклу.

— И правда похожа, дорогая, — отвечает, улыбаясь.

Она внимательно разглядывает Даниэлу. Тянется рукой к её макушке, гладит волосы, затем, наклонившись, прикасается губами к голове. Закрыв глаза, вдыхает детский запах. Моё сердце болезненно сжимается. Впервые я наблюдаю за ними со стороны и ловлю такие сокровенные моменты.

Обычно, я отвожу Дани домой к Анне. Два раза в неделю, когда у няни выходной, дочка проводит время с Мартыновыми. Но сегодня особенный день — день её рождения. И она лично пригласила Анну и Светлану Петровну к нам.

С раннего утра они приехали с шариками и большим количеством подарков. Они были первыми, после нас с Адэмом, кто поздравил малышку с праздником. Анна любит баловать её, а по праздникам делает это с ещё большим размахом.

Даниэле очень нравится проводить время с ними. А мне нравится слушать её рассказы о том, чем они занималась в течение дня. Анна не только читает ей сказки, но учит и поёт с ней песни и стихи. Они лепят, рисуют, даже вышивают и вяжут игрушки.

Смотря на них сейчас, я в очередной раз убеждаюсь, что поступила правильно, когда приняла решение позволить им так тесно общаться и проводить время вместе.

Анна — прекрасная бабушка, которая только может быть. Всю материнскую любовь и энергию, которую она не смогла воплотить со мной, она будто перенесла на Дани. Она излучает тепло и свет и окутывает ими мою девочку. Я чувствую, как сильно она любит её и радуюсь, что ещё чье-то сердце способно любить моего ребенка так же сильно, как моё.

Пару лет назад наши отношения с женщиной приняли неожиданный оборот. Мы вдвоём полетели на родину папы и посетили его могилу. Анна не произнесла ни слова в тот день, но плакала так, что моё сердце болело потом ещё несколько дней. Оказывается, молчание может быть многословным, в нём можно спрятать миллионы чувств и горечи.

Женщина проводила рукой по мраморной глади так, словно прикасалась к отцу. Никогда ни в одном человеке я не видела столько концентрации боли. Уже тогда я поняла, что не смогу вычеркнуть её из жизни. Притворяться, что её не существует.

Мы стали редко видеться. Это не были тёплые встречи с душевными разговорами. Я приезжала к ним, мы разговаривали на общие темы, пили чай, и потом я уезжала домой. С каждым разом мои визиты становились всё длительнее. Я не знала, почему я это делаю, но точно не из жалости. Мне самой хотелось этих встреч. Находясь с женщиной, мне было хорошо и уютно. И я не заметила, как прикипела к ней.

— Мами, — кричит радостно Дани, заметив меня.

Я понимаю, что меня раскрыли, улыбаюсь и выхожу из своего укрытия в сад. Отбросив куклу в сторону, Даниэла бежит ко мне навстречу. Я ловлю её, приподнимаю над землей и кружу в объятиях.

— Привет, моя красавица, — целую сначала в одну щёку, затем в другую.

Пока Анна и Светлана находились у нас, я воспользовалась возможностью и поехала сама забрала праздничный торт дочери. Поразительно, я отсутствовала всего час, но успела соскучиться по ней. Со мной это происходит на протяжении всех этих лет. Я скучаю всегда и при любых обстоятельствах и наполняюсь энергией, когда она оказывается в моих объятиях.

Расплываясь в улыбке, трогаю её мягкие волосы. Утопаю в чёрном омуте детских глаз. До сих пор не могу поверить, что теперь в моей жизни есть эта маленькая капризная принцесса.

Новость о беременности стала для меня неожиданностью. Мы были с Адэмом на отдыхе, решили, что пора нам провести наш медовый месяц. Я не знала, как реагировать на новость. Стояла в ступоре в ванной комнате с тестом на беременность и не могла пошевелиться. Меня накрыли неоднозначные чувства. Я не знала, готова ли к этому, смогу ли стать хорошей матерью. Но, когда Адэм увидел две полоски, его эмоции были такими яркими и заразительными. Он был настолько рад и счастлив, поднял на руки и стал кружить и целовать меня. Он говорил, что всё будет хорошо, что мы справимся и станем достойными родителями своему ребенку. И я верила ему.

— Даниэла, — я ставлю дочь на землю и любуюсь ею. — Какая же ты у меня красавица.

Она включает своё детское кокетство. Кружится вокруг себя.

— Смотли, что мне баби купила, — демонстрирует своё новое платье.

Светлана Петровна катит коляску Анны в нашу сторону.

— Очень красивое. Платье настоящей принцессы, — я улыбаюсь и перевожу взгляд на женщин. – Давайте пройдём в дом, выпьем чай.

— Нам уже пора, Камилла. Мы заехали, только, чтобы поздравить Даниэллу, — говорит Анна.

— Оставайтесь на праздник, – говорю им.

— Баби, у меня зе день лоздение, — надувает губки Даниэлла и упирает руки в бока.

— Поэтому мы и пришли, дорогая, — тут же отвечает ей Анна. Она тянется к внучке, сажает её к себе на колени. — Давай покружимся напоследок, как мы с тобой любим?

Женщина нажимает на ручке коляски кнопку, и та начинает кружиться. Даниэла восторженно кричит, заливается смехом. Они кружатся минут пять по саду. Наблюдая за ними, я смеюсь.

«Ты это видишь пап?» — вскидываю взгляд к облакам.

Тоска по отцу с годами становится только сильнее. Иногда я задумываюсь, как бы сложилась жизнь, если бы он был жив? Мне его очень не хватает.

Анна останавливает коляску, они обе смеются. Дочь обхватив её шею руками, целует женщину в щеку.

— Я тебя лулу, моя баби, — признается она.

Замечаю, как в уголках глаз Анны выступают слезы.

— Я тебя тоже люблю, моя Дани, — отвечает она с трепетом в голосе.

Дани сползает с её колен и бежит обратно к своим игрушкам.

— Вы, правда, можете остаться на праздник. Нет нужды уходить, — говорю я уверенно.

— Я не хочу быть причиной плохого настроения в этот чудесный день, — тихо произносит женщина. — Для меня большое счастье побыть с вами даже такое короткое время. Но нам пора.

— Хорошо, — соглашаюсь с её решением. — Спасибо, что приехали.

— Пусть растёт большой и здоровой наша принцесса, — говорит Светлана Петровна, не сводя глаз с Даниэлы.

Я благодарю их за всё, они прощаются с нами и уходят. Я знаю причину их спешки и не желания оставаться на вечер. Когда только мы начали общаться и проводить время вместе, Анна попросила меня, чтобы о наших взаимоотношениях не узнал никто из моих родных.

«В особенности, пусть не знает твоя мать. Однажды, из-за меня она почувствовала себя преданной. Не хочу, чтобы она почувствовала это вновь.» — объяснила свою просьбу она.

Я была удивлена и восхищена её чуткостью и деликатностью. Смотря на неё, думала о том, какой бы я могла стать, если бы меня воспитывала она? Мы с ней не похожи характерами. Во мне больше от Ирэн. У меня та же выдержка, что у мамы, тот же холод. Я кажусь себе взбалмошной и эгоистичной. Но ведь могла быть другой, если бы росла с Анной?

Однажды я спросила у Адэма, что он думает на этот счёт. На что он мне дал исчерпывающий ответ:

«Тогда бы эта уже была не ты. Возможно, я бы тебя не полюбил.» — этого было достаточно, чтобы не жалеть о прошлом.

Мы остаёмся одни с дочерью в саду. Сажусь на качели, наблюдаю как она играет. Заглянув в мобильный вижу множество сообщений и пропущенных звонков. С улыбкой на лице отвечаю на поздравления от родственников Адэма из Дубая. Его дед и бабушка приезжали, когда Даниэле исполнялся год. Сейчас их подводит здоровье и долгие перелёты им даются с трудом. С большим предвкушением я жду декабря, мы приглашены в Дубай на свадьбу Айлы и Аднена, они прошли испытание расстоянием, добились того, чтобы родные приняли их выбор и теперь женятся. Даниэла окликает меня постоянно, спрашивает, скоро ли наступит вечер. Ждёт, когда придут все гости с детьми, и начнётся вечеринка в честь её дня рождения. Я успокаиваю её, говоря, что осталось совсем недолго.

Вскоре приезжают декораторы и начинают оформлять двор. Следом за ними приходит наша няня и забирает Дани на прогулку, чтобы декорации стали для неё сюрпризом.

Я вызвала выездной ресторан, чтобы сегодняшний день для всех был праздником и отдыхом. В течении нескольких часов дом заполняется людьми, а двор становится краше. Официанты сервируют праздничный и фуршетный стол. Приезжают детский фотограф, аниматоры, фокусник. Всё готово к празднованию.

«Скоро гости начнут съезжаться» — проносится мысль, когда взгляд падает на часы.

Поднимаюсь в спальню, чтобы переодеться.

— Где же Адэм? — произношу в воздух.

Стягиваю через голову платье, но застреваю, так как забыла расстегнуть пуговицы на вороте.

— Я тут, — слышу насмешливый голос Адэма позади себя.

Ничего не видя из-за платья, поворачиваюсь резко, покачиваюсь и чуть ли не падаю. Но руки Адэма ловят меня. Повернув к себе спиной, он расстегивает пуговицы и помогает высвободиться из плена.

— Привет, — приветствует он хрипло.

Его взгляд начинает пылать огнём, проходясь по моему полуобнажённому телу.

— О, нет-нет, я знаю это загадочное «привет», — усмехаюсь и пячусь назад.

Но из небольшой гардеробной далеко не сбежишь. Адэм настигает меня в считанные секунды, притягивает к себе. Его руки блуждают по моему телу, исследуют, словно впервые. Кожа моментально воспламеняется, дыхание сбивается.

— Адэм, — произношу, растекаясь в его руках, но борясь из последних сил. — Гости должны быть…

— Мы успеем, — останавливает меня. — Я соскучился по тебе.

Я закатываю глаза вверх. Соскучился он. Только утром еле выпустил меня из постели.

— Мне нужно помо… — вновь пытаюсь воспротивиться ему.

Но он закрывает мой рот поцелуем, сжимает руками талию, спускаясь вниз к попе. Я перестаю сопротивляться даже мысленно.

Я давно поняла, что наш язык любви с Адэмом — это прикосновения. Нам на физическом уровне плохо, если мы вдали друг от друга и не можем почувствовать на себе прикосновение другого. Через секс мы раскрываемся и обнажаем своидуши. Самые красивые признания происходят, когда наши тела сливаются в одно целое. И все наши ссоры заканчиваются страстным примирением в постели.

И если раньше мне казалось это чем-то плохим и неправильным, то сейчас я научилась наслаждаться нами настоящими. Мне нравится наш язык любви и тела. Я чувствую себя рядом с этим мужчиной самой счастливой. Самой важной, желанной и неповторимой.

И пусть катятся к чёрту те, кто твердит, что после рождения ребёнка, отношения между мужем и женой становятся хуже. Моя любовь стала к нему только сильнее, когда я увидела, каким отцом и мужем он может быть. Та поддержка и любовь, которой он окутал меня в первый год жизни Даниэлы, ни сравниться ни с чьей другой. Тогда я в полной мере ощутила его любовь и заботу к себе и дочери.

— Папи-и-и, мами-и-и, вы где? — до нас доносится громкий голос Даниэлы, которая вернулась с прогулки и поднимается вверх по лестнице.

Она заставляет Адэма оторваться от меня. Отрезвляет нас мгновенно. Мы с ним дышим в унисон, соприкасаясь лбами.

— Я займусь ею, — говорит Адэм, срывая с моих губ легкий поцелуй.

— Её нужно уговорить переодеться, — произношу отчаянно, вспоминая, как тяжело нам с няней даётся одеть на неё хоть что-то.

— Интересно, в кого она такая упрямая? — насмехаясь надо мной, произносит он.

Отходит от меня, поправляет рубашку на себе.

— Не злорадствуй, — бурчу на него.

Иногда мне кажется, что он кайфует от того, что Даниэла может вывести меня из себя своим упрямством.

— Папи-и-и, — голос Дани раздаётся уже на втором этаже прямо за дверьми нашей спальной комнаты. — Ты плиехал?

— Мы обязательно закончим начатое, — кинув на меня взгляд, Адэм выходит из гардеробной.

Облокотившись о стену, я ещё несколько секунд пытаюсь прийти в себя. Как теперь потушить в себе этот пожар?

Слышу, как Адэм за дверью разговаривает с дочерью. Тембр его голоса при общении с ней становится низким, вибрирующим. И я готова слушать его вечно. Он обещает ей какой-то особенный подарок, если она будет умницей и переоденется в нарядное платье. Даниэла тут же радостно и безоговорочно соглашается с ним.

«Вот маленькая стервочка» — расплываюсь в улыбке.

Мне бы пришлось сейчас устроить танцы с бубнами, чтобы уговорить её сделать это. Но с Адэмом она совсем другая — нежная, покладистая и готовая на всё ради любимого папочки. И быть честной, меня это нисколько не злит — я в бесконечном умилении.

Слышу их удаляющиеся шаги. Взяв себя в руки, начинаю собираться. Надеваю на себя платье, приготовленное для праздника, наношу макияж и, расчесав волосы, покидаю спальню.

Внизу уже слышатся голоса родных мне людей. И первые десять минут проходят в объятиях, поздравлениях и поцелуях друг с другом. Мои и Адэма родственники слились в одну большую семью. Я радуюсь, что все любимые нами люди сегодня рядом.

Когда появляется Даниэла за руку с папой, всё наше внимание приковывается к ней. Она начинает громко радоваться и хлопать в ладоши от счастья, когда видит декорации с любимыми героями мультфильмов. Мы берем её с Адэмом на руки. Меня накрывают чувства, и я с обожанием целую сначала дочь, а потом мужа.

— Люблю вас от земли до неба, — шепчу им двоим, расплываясь в счастливой улыбке.

Фотограф просит нас замереть для того, чтобы сделать пару кадров. Нам удается удержать Дани пару минут, потом она вырывается, и мы отпускаем её обратно, чтобы позволить другим насладиться именинницей. Все окутывают её своей любовью. Дарят подарки, поздравляют. Она любит внимание к себе, улыбается, благодарит и с любопытством закладывает во все подаренные коробки и пакеты. К ней присоединяются её двоюродные братья и сёстры. Детей начинают развлекать аниматоры, проводят разные игры.

А мы со взрослыми потихоньку рассаживаемся за столом. Я сажусь между Адэмом и Демиром. Брат держит на руках своего полугодовалого сына Давида, я хочу забрать, но он протестует. Я понимающе смеюсь. Ревность Азры переключилась на Давида. Она никому не дает подойти к ребенку. Даже брат редко держит на руках собственного сына. Поэтому, и не желает сейчас с ним расставаться.

Я плавно прохожусь взглядом по всем присутствующим за столом, взгляд падает на маму, которая беседует с Мелисой. Я рада, что она и Левон с семьей тоже приехали на праздник Дани. Я невольно вспоминаю день, когда Даниэла решила появится на свет немного раньше, чем мы её ждали. Это был день свадьбы Пынар. Весь день я чувствовала себя неважно, но старалась скрыть это, чтобы не портить никому праздничного настроения. Вечером, во дворце торжества, я поняла, что у меня начались схватки. Я была напугана происходящим, так как всё шло не по плану. Паника и страх настолько завладели мной, что казалось у меня остановится сердце. И если бы не мама, не её поддержка, я бы сошла с ума. Она сразу поняла, что происходит. Взяла всё в свои руки и успокоила меня. Я была удивлена. Мы с ней не разговаривали с того самого дня в квартире у Демира.

Мама, не раздумывая, поехала со мной и Адэмом в клинику и находилась всё время рядом. Это было неожиданно, но так естественно. Ирэн первая взяла на руки Даниэлу. Помню, как она улыбнулась сквозь слезы, сказав: «У нас родилась внучка, Мураз».

Мои глаза были наполнены слезами. Вся боль и мучение родов в миг испарились. Я была безгранично счастлива, что именно она была рядом в такой значимый момент. Я любила Ирэн, и в тот день сказала ей об этом. А когда получила в ответ, что она тоже меня любит, я обрела душевный покой. Я чувствовала себя виноватой перед ней из-за слов, которые наговорила тогда.

Мама ловит мой взгляд на себе, улыбается, рассматривает всех братьев поочерёдно, переводит взгляд на внуков, что прыгают на батутах. В её глазах мелькает тоска. Я знаю, что она сейчас думает об отце, тоже сожалеет, что его нет с нами.

— Извините, я опоздал, — слышим голос Рустама, который входит во двор. — Где моя принцесса? Где она? — повышает голос, чтобы Даниэла услышала и заметила его.

Он тут же достигает цели. Увидев его, Дани бросает всё и бежит к нему.

— Мой дядя Лустик, — обвивает его шею руками и он, отложив все подарки, заключает её в свои крепкие объятия. — Мой самый любименький.

Я широко улыбаюсь, при виде их откровенного взаимного обожания. У них случилась особенная любовь и связь. Рустам часто приезжает к нам, проводит время с Дани, а порой забирает её и увозит в луна-парк.

Я связываю это с тем, что именно в моей дочери Рустам находит умиротворение, он единственный из братьев, у кого нет своих детей.

В его жизни случились глобальные перемены. Он развелся с Мирай. Всех нас повергла в шок новость об этом. Среди нас никто не любил её, но мы были огорчены, а мама долгое время старалась уговорить его сохранить брак. Она не хотела, чтобы он разводился. Но Рустам был непреклонен в своём решении. Я подозреваю, что это связано с его чувствами к Дамле Озаки. Брат открыто не признавался, но мы все давно поняли, что кроется за тем, что он нанял хорошего адвоката и девушке дали минимальный срок.

Рустам садится за стол, сажает к себе на колени Дани. Расспрашивает её о том, какие подарки она получила. Дочь начинает восторженно рассказывать о каждом. Я наблюдаю за ними, Рустам улыбается ей, но я чувствую, как ему нелегко. У него усталый вид, красные глаза. Скорее всего не спал всю ночь. Вижу, как он старается избежать взгляда мамы. Из-за развода у них сейчас напряжённые отношения. Она не знает о том, что он помогал Дамле. Но это непременно выяснится, если он решит связать свою жизнь с девушкой. Она не примет выбор и чувства Рустама к женщине, которая повинна в смерти отца.

Моё сердце тревожно сжимается за брата.

Я нервно беру бокал, делаю глоток вина. Адэм, чувствуя мою тревогу и смену настроения, вопросительно заглядывает мне в глаза. Я возвращаю улыбку на губы, даю понять, что всё нормально.

Обвожу ещё раз взглядом всех собравшихся за столом. У всех приподнятое настроение, все смеются, слушают лепет Дани, обращённый к дяде. Дорогие моему сердцу люди, сидящие за столом, счастливы. У них есть вторые половины, которых они любят, есть дети, уют.

Меня немного отпускает. Только один Рустам сейчас в положении, когда его жизнь находится на распутье. Я знаю, что он ведёт борьбу сам с собой из-за чувств к Дамле. Единственное, что я могу сделать, как сестра, поговорить с ним. Дать ему понять, что он может жить так, как хочет. Может выбирать ту, с кем хочет построить семью. С него достаточно того, что долгие годы он был женат на женщине, которую не любил.

Если его выбор — это Дамла, то мы примем и поддержим его. И мама со временем непременно смирится.

Я давно поняла, что нет правильного или неправильного человека. Есть тот, кого мы любим, с кем хотим прожить жизнь. Надеюсь, Рустам тоже понимает это. Я хочу, чтобы он был счастлив так же, как остальные мои братья. Так же, как и я.

Ведь если сердце сделало свой выбор, его уже не переубедить.

Конец