Глава 7

— Я бы пожелала доброго утра, да только уже полдень, — иронично произносит мама, когда я подсаживаюсь к ней за стол на веранде.

Я улыбаюсь ей, несмотря на её неодобрительный взгляд и сарказм. Не помню, когда в последний раз я так высыпалась. И кажется, ничто не способно испортить мне настроение. После вчерашнего вечера, когда мне удалось привести в бешенство Адэма, прокручиваю в голове игру с девочками, и чем в итоге всё обернулось, я уснула довольная и счастливая. Раньше он был настолько скуп на эмоции по отношению ко мне, что сейчас даже его гнев и злость вызывают восторг. Какое же удовольствие выводить его из себя, дразнить, при этом ловить на себе его взгляды, пусть в них лишь ненависть и раздражение.

Откидываясь на плетённом стуле, подставляю лицо солнцу, греюсь в его лучах. Легкий, едва заметный ветерок, приятно щекочет лицо.

«Как же всё-таки здорово за городом, вдали от суеты и шума» — отмечаю про себя. Слышу голоса, доносящиеся снизу, встаю с места и подхожу к ограждению террасы.

— Это папа там играет в теннис? — спрашиваю, замечая на дальнем дворе двоих мужчин, в одном из них узнаю отца.

— Да, он.

—Ого, кажется, он неплохо проводит время, — комментирую, наблюдая за игрой.

Отец энергично двигается, не пропуская ни одного удара противника. Я любуюсь им. Какой же он красивый мужчина: высокий, статный. На нем белое поло и шорты. Его подтянутое тело свидетельствует о том, что он регулярно занимается спортом.

— Он просто пока ни о чём не подозревает, — слышу усмешку в голосе мамы.

Оборачиваюсь к ней, приподнимаю вопросительно бровь. Вижу, как в её глазах, направленных на меня, плещется злорадство. На её губах едва заметная кривая ухмылка.

— Что ты имеешь ввиду? — спрашиваю я.

Свожу брови, стараюсь понять, о чём она говорит. Мои мысли кидаются из стороны в сторону. Настойчиво смотрю на маму. Она продолжает молчать, словно наслаждаясь моим замешательством.

— Камилла, доброе утро, — на террасу выходит Мелисса, за ней шагает горничная с подносом в руках. — Ты пропустила завтрак.

— Да, — отвечаю коротко.

Слова матери до сих пор звучат в ушах. Она так ничего и не ответила. Решаю, что позже поговорю с ней. Отгоняю от себя всё тревожные мысли и чувства и прохожу обратно за стол.

— У вас настолько чудесно, что я спала, как убитая. А по утру не могла расстаться с подушкой, — говорю Мелиссе.

Женщина улыбается на мои слова. Пока горничная сервирует стол, она разливает чай в чашки, передвигает одну из них мне, садится за стол. — Я рада, что тебе удалось отдохнуть, дорогая.

— Спасибо, а где все остальные? Я никого не заметила, пока шла сюда, — спрашиваю, удивляясь, что в доме тишина, несмотря на большое количество народа.

— Девочки решили покататься на лошадях, Адэм их сопровождает. А женщины спустились к пристани.

— А, вот оно что,— протягиваю в ответ.

— Подкрепись немного, — советует Мелисса.

Я бросаю взгляд на стол, беру свежеиспеченную булочку, намазываю маслом и медом и, отправив её в рот, жую с наслаждением.

— Мне нравится у вас, — возвращаюсь к беседе. — Я бы тоже предпочла жить в таком месте. Порой, город утомляет.

Взяв чашку, делаю глоток чая, чувствую пряный терпкий вкус бергамота.

— Приезжайте к нам почаще, — наблюдая за мной, произносит женщина. — Не обязательно ждать приглашения. Я всегда рада вам.

Мама странно хмыкает, поддаётся вперёд, сузив глаза, устремляет их в женщину.

— Мелисса, дорогая, расскажи, как часто ты устраиваешь смотрины для сына? Или это впервые? Я невольно дёргаюсь от её слов, пребывая в шоке от её внезапного выпада.

— Смотрины? — переспрашиваю я, не уверена, что правильно расслышала и поняла, о чем речь. — Что ты имеешь ввиду, мама? Какие смотрины? — весёлый смешок вырывается из уст.

Я перевожу взгляд на мать Адэма, вижу, как на доли секунд в её глазах вспыхивает неприязнь, пальцы сильнее сжимают ручку чашки, но затем она мягко улыбается маме.

— Ради всего святого, не говори глупости, кто в наше время занимается подобным, — я не сдерживаюсь и продолжаю озвучивать свои мысли.

Молчание Мелиссы бьёт по нервам.

— Что скажешь, Мелисса? Я всё неправильно поняла? Все пять семей, что приехали сюда случайно имеют дочерей брачного возраста?

«Смотрины, Дочери брачного возраста? Что за средневековье? — мысленно спрашиваю сама себя — Какого чёрта здесь происходит?»

— Ты очень проницательна, дорогая. Всё не случайно. Адэм просил меня подобрать для него невесту, сын наконец-то решил остепениться.

Я впадаю в транс от ответа женщины. Мой мозг отказывается воспринимать эту информацию. Чувствую, как в желудке всё сводит и бурлит. Глоток чая превращается в цунами.

— Адэм хочет жениться? И просил вас подыскать ему девушку? — чужим, незнакомым мне голосом уточняю у женщины, надеясь, что у меня просто слуховые галлюцинации, либо она сейчас рассмеётся и скажет, что это всё шутка.

— Да, ты всё верно поняла, — отвечает она, смотря на меня успокаивающим взглядом, её голос звучит мягко, будто она старается донести всё как-то деликатно. — Просил подобрать ему порядочную девушку.

После этих слов у меня в прямом смысле на секунду темнеет в глазах.

— Значит я не ошиблась! — откидываясь обратно на стул, констатирует мама.

Она сладко улыбается, переводит на меня взгляд, и по её лицу я понимаю, что она имела ввиду, когда говорила, что пока папа ни о чём не подозревает.

На меня накатывает лавина отрицательных чувств. С трудом я сдерживаю себя, чтобы не выругаться вслух. Не зная, как вообще прокомментировать происходящее, я встаю на ноги.

— Пожалуй, я тоже прогуляюсь, — не находя других слов, покидаю террасу.

Всё мое тело колотит от злости. Ощущение, что я сейчас распадусь на мелкие атомы.

«Хочет жениться! Попросил найти ему порядочную невесту!» — непрестанно звучит в голове.

Я выхожу из дома и направляюсь прямиком в сторону конного двора. Когда дохожу до нужного места, вижу, как мне навстречу идут девочки. При виде меня начинают хихикать и подшучивать относительно вчерашнего вечера.

— Привет, ты тоже решила покататься верхом? Только мы уже домой идём, не сможем составить компанию, — говорит Пынар.

— Где Адэм? — получается слишком резко, но я настолько зла, что не могу контролировать себя и думать о вежливости и приличиях.

Глаза девушки округляются от моей бесцеремонности. Остальные молча переглядываются между собой. — Он… он привязывает коня в стойло.

— Спасибо, Пынар, — бросаю ей и сразу иду в сторону конюшни.

Когда я захожу в стойбище, оглядываюсь в поисках Адэма, вижу, как он расчёсывает гриву одному из коней. Поглаживая животное, шепчет ему что-то.

Я шагаю к нему и весь мой гнев плещется, словно лава. Я как вулкан, готовый взорваться в любую секунду.

Очевидно, Адэм услышал мои шаги. Он поворачивает голову в мою сторону и, при виде меня, его глаза сужаются.

— Ты решил жениться! — выпаливаю на ходу.

Глаза Адэма превращаются в щёлочки, кажется, он удивлён, что мне стало известно об этом.

— Ты же не ждёшь, что я буду обсуждать это с тобой? — спрашивает он с безразличным видом.

Мне хочется кричать на него, бросить в лицо все известные мне оскорбления. Да что там, мне хочется накинуться на него. Но я лишь выравниваю дыхание. Держу всю свою нервную систему в узде. Подонок не должен почувствовать, что меня это задевает, поэтому я включаю все свои актёрские способности. Подхожу ближе и провожу ладонью по мордочке коня. Говорят, лошади успокаивают, и это то, что мне необходимо на данный момент.

— Я просто удивлена. Не знала, что ты маменькин сынок и не способен сам найти себе невесту, — стараюсь говорить спокойно, без дрожи и волнения в голосе.

Адэм перехватывает мою руку, что гладит лошадь, убирает её.

— Мне абсолютно неинтересно то, что ты сейчас говоришь, — он проводит взглядом по мне сверху вниз. — Да и вся в целом ты мне безразлична!

Я хмыкаю в ответ, но внутри все органы превращаются в груду камней. Я наклоняюсь ближе к нему, наши лица почти соприкасаются.

— Мне так не показалось, когда пару дней назад в клубе ты целовал меня, как умалишённый, — с ухмылкой на губах произношу я.

— То, что было в клубе, обычное дело для меня. Я каждую ночь ухожу оттуда с новой блядью. Они отдаются так же легко, как и ты!

Его слова так больно пронзают в сердце, что я резко даю ему пощёчину. Но Адэм даже не моргает, и только его тяжёлое дыхание свидетельствует о злости.

— Какая же ты сволочь, — я стараюсь, чтобы мой подбородок не задрожал от обиды, и глаза не наполнились слезами. — Не смей сравнивать меня со своими девками.

— А чем ты отличаешься? — его глаза застилаются презрением. — Раньше я с уважением относился к тебе, видел тебя в роли своей жены. Но сейчас ты обычная блядь для перепиха в клубе. И ты прекрасно это доказала. Не помешай нам в тот день, я бы мог прям там поиметь тебя.

Я замахиваюсь ещё для одного удара, но в этот раз он перехватывает мою руку. Заводит её за мою спину, прижав моё тело к своему, и смотрит мне в глаза.

— Конечно я женюсь. — выговаривает он чётко. — Женюсь на чистой и порядочной девушке, которая никого не познала до меня. Так как и положено!

Внутри меня всё разрывается от боли. Хочется покричать на него, спросить, откуда он знает, какая я. Сказать, что он ничего абсолютно обо мне не знает. Но я запрещаю себе защищаться, запрещаю оправдываться перед ним. Он этого не заслуживает. Как и не заслуживает знать правду обо мне. Пошёл он к дьяволу.

— Ты думаешь, что достоин такой девушки? Чистой и невинной девственницы? — издевательски смеюсь ему в лицо. — Ты, человек, который погряз по уши в грязи, пороке и похоти. Мне жаль ту, которая достанется тебе в жёны.

— Следи за языком! — грубым тоном отвечает Адэм и продолжает держать меня за руку. Его хватка становится сильнее, пальцы больно впиваются в мою кожу. Желваки на его лице ходят ходуном, а взглядом он пронзает всю меня изнутри. Я пытаюсь вырваться, но у меня не получается. И тогда я даю выход всему своему гневу и продолжаю:

— Какой же ты лицемер, Адэм Берк! В своё время ты дал слово, что женишься на мне. И при этом практически на глазах у своей невесты ты был с другими. Ты даже не попытался добиться моего расположения, не попытался узнать меня ближе. Вместо этого, ты менял на моих глазах девушек, как перчатки. И теперь смеешь обливать меня грязью? Обвинять в том, что предпочла тебе другого? Да, предпочла! И правильно сделала.

Я перевожу дыхание, смотрю на него со всей ненавистью, что есть у меня в груди, а после продолжаю:

— Знаешь, на самом деле, мне плевать, женишься ты или нет. Единственное, что меня волнует, так это то, что отец рассчитывает на тебя. Просто будь мужчиной и скажи ему правду! Скажи ему, что не намерен жениться на мне! Мне надоело говорить за нас двоих! Надоело, что папа продолжает обманывать себя ложными надеждами.

— Скажу, будь уверена, — цедит сквозь зубы и выпускает меня из плена своих рук. Я тяжело дышу, смотрю в его карие жгучие глаза и готова поклясться, что на мгновение в них мелькает чувство сожаления.

Он разворачивается и идёт к выходу. Когда доходит до дверей, резко бьет кулаком об стену рядом с ней. Я вздрагиваю, но продолжаю стоять на месте. И как только остаюсь одна, мои нервы сдают, и я позволяю слезам вырваться наружу. Обманывать себя нет смысла. То, что Адэм хочет жениться, как удары хлыста по сердцу. Как я смогу это пережить? Если мне сейчас так больно, то что будет потом? У меня ломит кости и разрывается душа от одной только мысли, что рядом с ним будет не просто какая-то клубная девка, а законная жена; от мысли, что мне придётся наблюдать за их счастьем.

Лошадь позади меня подходит ближе, мордочкой трётся о мои волосы. Я разворачиваюсь и обнимаю животное за шею.

— Ты стараешься утешить меня ? — спрашиваю шёпотом. — Может мы с тобой покатаемся, а? Конь фыркает в ответ, и я принимаю это за согласие. Привязав седло, которое висит на перекладине, веду его к выходу. Как только мы оказывались на улице, я оседлала коня и направила его за пределы особняка к лесной поляне.

Пустив лошадь рысью, возвращаюсь мыслями к словам Адэма, к его обвинениям и оскорблениям. И вновь кровь начинает бурлить в венах, в висках пульсирует нарастающая боль. Возможно мне стоило ответить ему, сказать, что между мной и Инглабом ничего не было. «Никогда! Он не узнает, что его обвинения беспочвенны. Адэм Берк не заслужил того, чтобы оправдываться перед ним.» — тут же протестует разум.

Как только я могла себя загнать в такую ситуацию, собственноручно уничтожить свою репутацию? Будь трижды проклят Инглаб. Если бы он не появился в моей жизни в переломный момент, когда я была в отчаянии, всё бы могло сложится по-другому. Но я была так глупа, убедила себя, что влюблена в него. Мне нужно было прекратить всё с ним ещё в ту ночь, когда я поняла, что не могу вынести его прикосновений.

Перед глазами вновь проносятся события той ночи. Желудок моментально реагирует приступами рвоты на картину из головы. Через пару недель моего пребывания у него дома, он вернулся как обычно в позднее время. Я уже лежала в кровати и притворялась, что сплю. Это всегда помогало избежать близости с ним. До этого он не лез ко мне, был очень обходителен и заботлив. Но в ту ночь я почувствовала, как он сел у моей постели, и напряглась.

— Камилла, принцесса, ты же понимаешь, что мы должны это сделать,— произнес Инглаб, положив руку на моё плечо.

Я не придумала ничего лучше, чем продолжить притворяться спящей. Внутри поднималась паника, я понимала, что не хочу близости с ним. Но Инглаба это не остановило. Убрав одеяло, он принялся гладить мою спину. Потом я почувствовала его губы на лопатках. Сжалась вся, хотелось встать и убежать оттуда. Но на меня будто наложили заклятие. Я не могла пошевелиться, не могла произнести ни звука. Твердила себе только одно: «Успокойся. Ты его любишь. Это нормально. Так должно быть.»

Когда Инглаб перевернул меня и стал целовать шею, спускаться ниже, я все ждала, что сейчас, сейчас моё тело отзовется на его ласки. Но вместо этого, каждое его прикосновение было словно змеиный укус. Его поцелуи казались слишком влажными, липкими. Я жмурила глаза, борясь с отвращением, которое появлялось в груди, боролась сама с собой. «Представь, что это Адэм.» — подсказал внутренний голос.

И я ухватилась за эту мысль, словно утопающий за спасательный круг. Я призвала на помощь все свое воображение и возродила в голове собственную картину происходящего. Я представила, что нахожусь в объятиях Адэма, что это его губы ласкают мои плечи, что это его прерывистое дыхание звучит в ушах. Его лицо, его карие глаза, губы, я мысленно возродила весь его образ.

Я все так живо представила, что даже моё тело поверило в это, оно расслабилось и больше не сопротивлялось. Но когда почувствовала, как меня придавили, как неуклюже пытались раздвинуть ноги, я открыла глаза и встретилась с уродливой действительностью. Надо мной нависал не Адэм, а Инглаб. Ледяной ужас проник в самую глубь души, я так испугалась этой действительности, что со всей силы оттолкнула парня от себя и вскочила на ноги, готовая бежать до самого ада, где мне и было место.

— Нет! Я не хочу! Я… я ещё не готова! Не трогай меня, — как в лихорадке твердила я Инглабу. Мне показалось, что он в ярости, я напряглась, но в следующую секунду выражение его лица смягчилось. Глаза наполнились печалью.

— Слушай, Инглаб, наверное… наверное все было ошибкой, мне лучше уйти.

— Прости, я не хотел торопить тебя Камилла. Просто я так тебя люблю, я хочу быть вместе с тобой. Обещаю, что такого больше не повторится. Давай сначала поженимся. Как только твоя семья узнаёт, что мы женаты, они примут тебя обратно. Мы переедем к ним.

— Боже, какой переедем к ним, Инглаб? Я не хочу!

— Хорошо-хорошо, милая, — он говорил, словно потакая капризному ребенку, а после подошёл ко мне и взял за руки. — Я обещаю, что не буду тебя торопить с этим, хорошо? Куда ты собралась? Разве я смогу без тебя? Ты даже не представляешь, как необходима мне. Я всю жизнь искал такую, как ты.

Его слова успокоили меня, я смягчилась и подумала, как же мне повезло с ним. «Конечно, я влюблена в него, разве можно не любить такого чуткого и понимающего человека?» — убеждала саму себя.

Сейчас же его слова принимали другой окрас, и мне хотелось рассмеяться от собственной наивности. Конечно я была необходима ему. Богатая чудачка, на которой можно жениться и жить беззаботно. Стоит признать, Инглаб был тонким психологом, он действовал так, что у меня не было сомнений в его чувствах. Он так со мной возился, так обращался, что я не сомневалась в его искренности. С той ночи он больше не предпринимал попыток сблизится со мной. Я была так благодарна ему за это, а со временем появилось и чувство вины перед ним за то, что из-за меня ему перекрыли кислород в городе. Я думала это дело рук отца, и от этого я ещё сильнее начинала "любить" Инглаба и презирать отца. Я была уверена, что смогу построить с ним семью ровно до того момента, пока он не показал своё истинное лицо. Сейчас же я понимаю, что была ослеплена своим гневом. И желая отомстить отцу, я навредила только себе.

Лошадь резко останавливается, от чего я возвращаюсь к реальности. Я оглядываюсь по сторонам с ужасом. Все это время, погрузившись в свои мысли, я не замечала ничего вокруг и как оказалась в лесной чаще. И теперь, кажется не знаю, куда двигаться дальше, чтобы вернуться обратно.

Я заблудилась. И на этот раз не только в себе.

Адэм

Адэм сидит, откинувшись на кресле и запрокинув ноги на стол. В наушниках звучит тяжёлый металл. Громкий надрывной рёв любимой группы Depeche Mode заглушает внутренний голос и мысли. Вот уже несколько часов он смотрит в одну точку и боится прикрыть веки. Стоит ему только это сделать, как перед глазами появляется образ проклятой Камиллы Низами. С помощью музыки ему удаётся не думать о ней, спрятаться от самого себя. Вместе с музыкантами он мысленно кричит слова песен. Что угодно, только не мысли о ней. Только не её губы, из которых льются ядовитые слова, не её глаза, на дне которых плещется пламенная страсть. Он находится в состоянии близкому к нирване, когда тебя уже ничего не волнует. Ты в трансе и не в этой вселенной.

В кабинет входит Мелисса и щёлкает включателем. Полумрак в кабинете испаряется, озаряя все кругом ярким светом. Но Адэм никак не реагирует. Женщина размашистым шагом движется прямиком к сыну. Не церемонясь, она вытаскивает беспроводной наушник из уха Адэма. Только тогда он замечает мать.

— Какого чёрта? — вырывается у него.

— Вот именно, сын! Какого чёрта? Ты не слышишь, что происходит вокруг?

Адэм убирает ноги со стола, выключает музыку на айфоне, вытаскивает второй наушник, бросая его на стол. Смотрит на мать вопросительно.

— Камиллы нигде нет! Уже несколько часов мы не можем её найти, перевернули всё вокруг! При упоминании девушки Адэм невольно морщится.

«Сколько не убегай от неё все равно настигнет.» — произносит мысленно.

— Может, она уехала домой? — с ухмылкой отвечает он матери. — Возможно, здравый смысл всё же иногда посещает её голову. Попробуйте набрать её номер.

— Адэм! — с возмущением одергивает женщина сына, её тон говорит о том, что она на грани отчаяния. — Ты считаешь всех идиотами? Она оставила мобильный в спальне! Она продолжает нависать над сыном, сверлит его взглядом.

— А от меня чего ты хочешь? Ждешь, что я побегу её искать?

— Перестань паясничать, Адэм Берк! Девушки нигде нет! Мураз на грани сердечного приступа, а ты тут спокойно сидишь и слушаешь эту дьявольскую музыку.

Мелисса замолкает, оглядывается на открытую дверь, только сейчас Адэм слышит, какой переполох и шум стоит в гостиной. Мать переводит взгляд обратно на него и, понизив голос, произносит:

— Девочки говорят, что когда видели её в последний раз, она искала тебя. Что ты сделал с Камиллой? Где она?

— Ты подозреваешь, что я убил её и спрятал труп? — спрашивает он издевательски. — Признаюсь, мне именно так и хотелось сделать.

Он вспоминает их встречу днём. То, как она вывела его из себя. Ему действительно хотелось убить её, но только после того, как поимеет прямо там, в конюшне. Как только он бросил на неё взгляд, понял, что пропал. Короткий желтый сарафан в дурацкий мелкий цветочек практически ничего не скрывал. Он лишь подчёркивал все изгибы и выпуклости её восхитительного тела. Её распущенные, растрёпанные волосы и лицо без грамма косметики производили впечатление, будто девушка только встала с постели. Он отметил, как её грудь поднимается и опускается. Понял, что она взбудоражена чем-то. В таком виде Камилла была слишком восхитительна, чтобы смотреть на неё дольше пяти секунд. Они были одни в конюшне и воображение Адэма против его воли рисовало картины того, как его руки ложатся на её талию, притягивают к себе. Как он жадно целует её губы, упирая девушку спиной об деревянную стенку. Задирает ей платье, её ноги обхватывают его торс, и он погружается в неё. Он хотел слышать, как она стонет; заставить выкрикивать его имя. Ему до осточертения хотелось знать, как она кончает. Как меняется при этом её лицо.

«Она была с другим мужчиной, он прикасался к ней, трахал её в разных позах, она стонала для него, кричала не твоё имя.» — напомнил ему внутренний голос. Он почувствовал, словно удары молнии попали ему в самое сердце. Лицо ублюдка, с которым он её видел, всплыло в сознании, и Адэм обезумел. Почувствовал такую ненависть к девушке, что когда она заговорила с ним ему хотелось прикончить её. Ранить и заставить почувствовать ту же горечь, что испытывал он сам. — Адэм Барк, прекрати шутить! Ты действительно не понимаешь, как всё серьезно? Уже темнеет, Камиллы нигде нет, только что сообщили, что пропала также одна из лошадей. Она скорее всего ушла покататься и могла заблудиться.

Слова матери о том, что пропала ещё и лошадь, отрезвляют Адэма. Он вскакивает на ноги.

— Почему ты сразу не сказала?!

Он чувствует, как в висках дергается вена. Внутри всё переворачивается. Он, немедля, направляется к дверям и в гостиной сталкивается с Муразом. На мужчине нет лица.

— Она ушла на лошади ещё днём, — без предисловий начинает мужчина. — Кто-то из работников видел, как она выходила за ворота.

С каждым произнесённым словом Мураз становится всё бледнее. Адэму даже кажется, что тот покачнулся. Он поднимает руки и сжимает плечи мужчины.

— Найди мою дочь Адэм, — в словах звучит мольба и паника. Адэм удивлён. Он впервые видит в таком уязвимом состоянии невозмутимого и несокрушимого Мураза Низами.

— Я найду её, не переживайте так, — говорит он и решает не медлить.

Направляется к выходу, думая на ходу, с чего и откуда начать поиски. Выходит во двор, видит отчима и несколько работников поместья. Они сидят на лошадях и собираются трогаться на поиски девушки.

— Адэм, она уехала на Персе. Это новый конь, он ещё не знаком с окрестностями, скорее всего, они заблудились в лесу, — сообщает мужчина.

Адэм кивает в ответ. Видит пару свободных лошадей и хочет двинуться к одному из них, но отчим останавливает его:

— Я бы советовал тебе взять внедорожник и проехаться вдоль реки. Перс, скорее всего, выведет её к водоёму. Он не знает дороги обратно, но захочет пить. Поэтому, должно быть, она где-то там. Мы прочешем лес. Ты же езжай к реке и ищи их там.

— Хорошо, — Адэм не спорит с мужчиной.

Он осознаёт трезвость слов отчима. Быстрым шагом двигает к гаражам. Ещё пару часов до наступления темноты у них есть, нужно найти её до того времени, как наступит ночь и похолодает. Пока он идёт к машине в мозгу пульсирует и стучит. Мрачные и пугающие мысли о том, что Камилла могла попасть в беду стаей коршунов и стервятников летают в голове, но он упорно игнорирует их. Заводит внедорожник, который обычно использовал отчим для поездки по окрестностям, и на скорости выезжает за ворота.

«Я сверну ей шею, как только найду» — твёрдо обещает себе.

Он едет по дороге и рыщет глазами вокруг, надеясь увидеть её сквозь темноту лесной чащи. Проехав пару километров, сворачивает с трассы и выезжает к реке. Сбавив скорость, начинает осматриваться. Чем дальше он проезжает, не видя девушки, тем сильнее страх, который он так долго от себя отгонял, одолевает его.

«А что если она наткнулась на волка или упала с лошади и лежит где-то без сознания?» — от этих мыслей кровь застывает в жилах и темнеет в глазах.

Спустя полчаса поисков, вдоль реки, он видит впереди девушку. На него накатывает облегчение, что с ней ничего не случилось, раз она в состоянии идти и вести на приводи лошадь. Увидев машину впереди, Камилла поднимает руку и машет, призывая подъехать ближе. Но стоит автомобилю приблизиться, и она видит кто за рулём, радость и облегчение на лице сменяется досадой. Это бьёт по нервам Адэма. Поравнявшись с ней, мужчина заглушает мотор и выходит из салона. Он осматривает её с ног до головы, чтобы убедиться, что она в порядке и на ней нет никаких ссадин и царапин.

Камилла смотрит на него хмуро и с нескрываемым недовольством. Очевидно, всё ещё злится на него из-за утреннего разговора.

— Ты совсем обезумела? Что по-твоему ты творишь? — Адэм надвигается на неё, его злость из-за её беспечности и безрассудства достигает своего апогея.

— Ох, только не нужно начинать, — закатив глаза, парирует девушка. — Чувствую, сейчас ты начнёшь строить из себе героя, который спас меня. Но ни черта! Как видишь, мы направляемся к шоссе. А оттуда я уже знаю дорогу в особняк. Я абсолютно не нуждаюсь в твоей помощи, поэтому, можешь проваливать обратно.

Её высокомерие и хамство добивает Адэма окончательно:

— Ты полоумная идиотка! Из-за тебя все на ушах стоят! Ты понимаешь, что всё могло закончиться не так благополучно?! А если бы с тобой что-то случилось?

— Что со мной могло случиться?! У меня всё было прекрасно до момента, пока я не встретила тебя. И я говорю не только о сегодняшнем дне, Адэм Берк!

Камилла смотрит на него с ненавистью и отворачивается, собираясь продолжить свой путь. Адэм срывается вперёд, хватает её за локоть, чувствует под пальцами холод её кожи. Девушка одергивает руку и, только сейчас он замечает, что её бьет мелкая дрожь. Он видит, что Камилла изо всех сил старается вести себя, как ни в чём не бывало, но на деле же она напугана и истощена от долгого скитания по лесу.

— Садись в машину, — бросает он ей, решая, что позже выскажет всё, что думает о ней.

— Еще чего, и не подумаю! Никуда я с тобой не поеду, даже если всю оставшуюся жизнь придётся плутать по неизвестности, — в её глазах отражается протест, упрямство и борьба. Из груди Адэма вырывается то ли стон, то ли рык.

— Камилла, не заставляй меня возиться с тобой, — бросает он и, вырвав из рук девушки поводья, забирает у неё лошадь.

Оглядывается, видит неподалёку дерево, ведёт коня, чтобы привязать. Камилла бросается вслед за ним.

— Что ты делаешь? Верни мне коня. Я же сказала, что не хочу ехать с тобой. Адэм игнорирует девушку. Привязав надёжно животное, достаёт мобильный и сообщает отчиму о том, что нашёл девушку и просит забрать коня.

Закончив разговор, видит, что Камилла пытается развязать узел. Глубоко вздохнув, он подходит к девушке и, подняв её, запрокидывает себе на плечи. Камилла начинает возмущённо кричать, дрыгать ногами и бить его кулаками об спину.

— Отпусти меня! Сейчас же!

Адэм направляется к машине и отпускает девушку у двери на землю. Она продолжает вырываться и старается обойти его.

Он останавливает её, прижав своим телом к машине. Только тогда Камилла замирает.

— Ты успокоишься? — заглядывая ей в глаза, спрашивает он. Камила отводит взгляд, но мужчина чувствует, каким быстрым становится биение её сердца. У него у самого пульс делает скачок вверх.

«Какого чёрта я творю?» — спрашивает самого себя.

— Отвали от меня, — Камилла упирает в его грудь руки и отталкивает от себя. Она отступает в сторону и отворачивается от него.

Желание, что он сдерживал в себе с тех пор, как увидел её у себя в доме, срывается с цепи. Адский механизм внутри мужчины уже запущен, им руководит не только страсть, но и гнев на девушку.

— Садись в машину, Камилла!

Он протягивает руку и притягивает девушку к себе за талию, прижимает к себе так, что у самого сдавливает рёбра. Подняв вторую руку, он хватает девушку за затылок, заставляет её, опрокинув голову, посмотреть на него.

— Если попробуешь поцеловать меня, я превращу твою жизнь в ад, — произносит она с ненавистью, смотрит предостерегающим взглядом. — Только сегодня утром ты назвал меня блядью.

— Моя жизнь и так ад, — усмехается он, тянет её голову к своему лицу так, что их губы почти соприкасаются. — С тех пор, как я поцеловал тебя в первый раз.

Он впивается в губы девушки, но встречает сопротивление. Она упрямо сжимает челюсти и стискивает зубы, не позволяя себя целовать. Адэм усмехается ей в губы. Медленно опускает руку, что удерживает её за талию, вниз к ягодицам, приподнимает платье и скользит к резинке трусиков. От неожиданности девушка ахает и дёргается в его тисках.

— Я весь день думал, какого они цвета? — водит по резинке белья пальцем. — Тебе безумно идёт белый.

—Что ты... — Камилла не успевает договорить, как губы Адэма снова накрывают её рот, и в этот раз он ловко скользит своим языком внутрь. Придавливает её к металлу машины, ласкает так, чтобы она не смела и подумать остановить его. Чувствует, как её тело становится податливым и горячим. Её разум меркнет так же, как и сопротивление.

Он целует её неистово и долго, управляя не только своими, но и её желаниями и эмоциями. Она как воздушный пластилин в его руках, вздрагивает и остро воспринимает любое его движение и прикосновение.

— Я хочу тебя, Камилла. Стань моей любовницей, — открываясь от её губ, озвучивает мысль, что зарождается в его разуме.

Девушка каменеет, словно превращается в ледяную статую. Отголоски сумеречного безумия отступают. Она смотрит на него, словно видит впервые. Затуманенные страстью глаза постепенно наполняются разочарованием и презрением.

— Ты уже выбрал себе женушку? — с издевкой спрашивает девушка. — И должно быть исходя из этого, предлагаешь мне место в любовницах? — она скидывает его ладони со своей талии, проскальзывает между ним и машиной.

Адэм не находит ответа. Он вообще не понимает, как такое предложение могло сорваться с его губ. Чертыхается про себя, переведя дыхание, поворачивает голову и смотрит на девушку.

Она стоит к нему спиной и обнимает себя руками. Её хрупкое тело дрожит, словно она стоит в самом эпицентре шторма.

— Отвези меня в особняк, Адэм, — ломким и усталым голосом произносит она и, открыв дверь, садится в автомобиль.

Адэм шагает и, последовав её примеру, садится за руль. Он заводит мотор, затем поворачивается к девушке и спрашивает:

— Тебе холодно?

— Мне гадко, — не смотря на него, отрезает Камилла.

Опрокинув голову на сидение, она поворачивается к окну и смотрит в него, давая тем самым понять Адэма, что не желает видеть и разговаривать с ним. Он не знает, что делать, когда она в таком состоянии. Он привык, что девушка язвит, усмехается, бросается колкими словами. Но её молчание приводит его в замешательство и ступор.

Пока они едут между ними нависает гнетущая тишина и напряжение. Недосказанность разводит их друг от друга по разные планеты. Словно не они только что утопали друг в друге, объединённые желанием. Адэм то и дело смотрит в сторону девушки, перебирает в голове сотни вариантов того, что ему стоит сказать, чтобы она перестала молчать.

— Может быть ты хочешь послушать музыку? — не придумав ничего лучше, спрашивает он искусственным голосом.

— Я хочу помолчать, Адэм. А ещё хочу доехать скорее до особняка, собрать вещи и уехать к себе домой. — Не удостоив его взгляда, отвечает девушка.

«Твоё молчание пугает» — хочется ответить ему, но он лишь сжимает челюсти сильнее. Что черт возьми её обидело? Она трахалась с каким-то ублюдком, жила с ним в клоповнике, не будучи за ним замужем, а сейчас строит из себя добродетель, которую глубоко ранили словами и непристойными предложениями. Его вновь захлестывает гнев и злость на неё.

— Что всё же стало с твоим любовником? Почему вы расстались? — задаёт он вопрос с притворным любопытством.

Камилла, не веря своим ушам, поворачивает голову и смотрит на него с расширенными глазами. Он сохраняет невозмутимость и полное безразличие. Продолжает вести машину и затем смотрит на неё, приподнимая брови и давая понять, что ожидает ответа от неё. — А с чего ты взял, что мы расстались?

К ней возвращается былая язвительность. Она с небрежной лёгкостью разворачивается и садится полубоком к нему.

— Я всего лишь вернулась домой, в свой мир, но это не значит, что мы с Инглабом расстались. Тебе не приходило в голову, что мы можем продолжать оставаться любовниками?

Теперь уже Адэм смотрит на неё ошарашенным взглядом. Действительно, почему собственно он решил, что она прекратила свои отношения с тем парнем? Он ничего не отвечает девушке, лишь сильнее нажимает на падаль газа, от чего машина набирает скорость. Они мчатся по трассе, рассекая светом фонарей вечернюю мглу.

— Что тебя в нём зацепило? — спустя время, спрашивает он, не сумев одолеть своё любопытство, но с трудом одолев желание орать на неё от злости.

Сколько раз он задавался этим вопросом: «Почему? Почему Камилла Низами предпочла другого? Что такого уникально было в том парне, что он смог настолько увлечь её, влюбить в себя и заставить уйти из дома ради него?»

Теперь молчит Камилла, подбирая слова и ища ответ. Сдвинув брови, Адэм смотрит на неё, пытается понять по её лицу, что творится в голове этой девушки.

— У него много достоинств. Сложно выделить одно, — склонив голову на бок, произносит девушка. Она впивается в Адэма взглядом, словно считав его реакцию, её губы растягиваются в коварной победоносной улыбке.

— Но самое главное, он отличный любовник. Так что, Адэм, в другом мужчине я не нуждаюсь. Твоё предложение отклонено.

Слова девушки, как удары профессионального боксёра бьют Адэма в грудь. Он чувствует, как внутри что-то обрывается. Мужчина резко нажимает на тормоз, машина сотрясается перед тем, как заглохнуть.

— Приехали, — рычанием срывается с его губ.

Спустя пару секунд ворота перед ними открываются, и он заезжает внутрь. Пытается справиться с нервами, которые натянуты до предела. Доехав до дома, он останавливает машину и выходит. Камилла так же покидает пассажирское сидение.

Они видят, как к ним навстречу идёт Мураз Низами. Кажется мужчина всё это время стоял и ждал их.

— Камилла, — говорит он, заключая дочь в объятия. — Как ты? Мужчина начинает осматривать девушку с головы до ног. Заставляет её повернуться вокруг своей оси.

— Ты напугала меня, с тобой точно все нормально?

— Со мной все хорошо, папа, — отвечает девушка. — Вышла прокатиться на коне и немного заблудилась.

Он снова обнимает её, затем переводит своё внимание на Адэма.

— Адэм, сынок, я твой должник. Ты как и обещал, нашёл мою дочь. Мужчина поднимает руку и ставит на предплечье Адэма, одобрительно похлопывая по нему.

— О чём речь, дядя Мураз, — сухо бросает Адэм.

Внутри у него буря и град. Омерзительное послевкусие от слов девушки.

«Значит они до сих пор встречаются? Так какого чёрта, тогда Мураз настаивает на их свадьбе. Что за гребанный театр теней?» — размышляет про себя.

Они втроём шагают к парадному входу дома. Мураз идёт между Адэмом и Камиллой.

— Я могу быть спокоен за дочь. Она будет в надёжных руках.

— Папа, — прерывает его Камилла. — Адэм должен сообщить тебе кое-что.

Она наклоняется и красноречиво смотрит на Адэма, давая понять, что настал тот момент, когда ему нужно сказать её отцу, что он не собирается жениться на ней.

— Да? Это то, о чём я думаю, Адэм? Ты принял решение? — мужчина расплывается в улыбке, выступив вперёд, становится так, что Адэм и Камилла оказываются стоять к нему лицом.

— Мы обсудим всё в другой раз, — Адэм смотрит на Камиллу, сузив глаза.

Он прижигает её взглядом и предупреждает, чтобы она не смела настаивать.

— О ради всего святого, Адэм, перестань тянуть с этим! Скажи отцу всё, как есть! — Камилла будто и не замечает его предупреждения.

Она продолжает упорствовать, словно поклялась довести его до крайности.

— Да что такого он должен сказать? — настороженно спрашивает Низами, он смотрит на них по очереди.

По лицу Адэма проходит тень, он мрачнеет так, что даже тусклый свет фонаря не может скрыть этого. Сжимает челюсть от злости. Он не планировал таким образом сообщить наставнику о своём отказе.

Хотел сделать это в другой обстановке и обстоятельствах. Камилла загнала его в угол, и этот факт выводит его из себя настолько, что он уже не подбирая слов бросает: — Я не собираюсь жениться на Камилле, дядя Мураз!

Мужчина молчит, смотрит на него удивлённо. Размышляет о чём- то. — Почему? — спрашивает в лоб. — В чем причина? Я знаю, что ты не был против этого брака много лет. Что изменилось?

Мураз смотрит на Адэма, сдвинув брови. Его рот сжат в тонкую полоску. Он явно не ожидал отказа от парня и все ещё уверен, что тот изменит своё решение.

— Папа, Адэм подыскивает себе другую невесту, — вступает в разговор Камилла, она ухмыляется, не сводя глаз с парня. — Я думаю, нам остаётся только пожелать ему счастья.

— Другую невесту, — повторяет Мураз, осевшим голосом.

Адэм и Камилла продолжают смотреть друг на друга, не замечая Мураза, ведут немую битву характеров.

— Ну же, Адэм, расскажи отцу всё, что думаешь обо мне! Всё, что говорил мне утром! — с вызовом во взгляде и голосе произносит девушка.

Она будто проверяет насколько далеко он готов зайти. Адэм зло ухмыляется, выражение его лица ничего хорошего не предвещает, и он принимает вызов Камиллы. Медленно отводит взгляд от девушки и переводит его на её отца.

— Дядя Мураз, пару минут назад, в машине ваша дочь сообщила мне, что у неё есть любовник и в другом мужчине она не нуждается. Как думаете, насколько это веская причина, чтобы не иметь желания связывать себя узами брака с ней?

— Ублюдок, — зарычав в бешенстве, Камилла надвигается на него, готовая растерзать и уничтожить его.

Удары кулаков девушки сыпятся на Адэма. Он хватает её за запястья и отводит ей руки за спину, ликвидируя.

— Сволочь, я убью тебя! Будь ты проклят! — кричит она.

— В чем дело, Камилла? Я всего лишь открыл глаза твоему отцу на твою блядскую сущность, — забыв о присутвии мужчины, зло цедит Адэм.

— Что происходит с вами? С каких пор вы сыпете друг на друга такие слова? — с ужасом спрашивает Мураз.

Но они словно не слышат его. Продолжают бой взглядов и слов. Пока не слышат, как глухой стук доносится с места, где стоял мужчина. Посмотрев в сторону, они видят, как он лежит на земле без сознания. Оба бросаются к мужчине.

— Папа! — испуганно произносит Камилла.

— Дядя Мураз, — вторит ей Адэм.

Мужчина лежит с широко раскрытыми глазами, он пытается что-то сказать. Но в следующую секунду просто замирает, и его веки закрываются, а тело обмякает.

— Папа! Папа! — Камилла пытается привести мужчину в чувства, она трясёт его. — Папа, ты меня пугаешь.

Адэм берет руку мужчины, пытается нащупать пульс. Рыскает по его запястью своими пальцами снова и снова. Подняв веки, заглядывает в зрачки мужчины и приходит в ужас, видя, что жизнь в них замерла и оборвалась. Его сердце зажимается от боли, но мозг все ещё отказывается принять действительность. Его руки обессилено опускаются, на лбу выступает пот. Глаза начинает жечь. Крик отчаяния застревает в груди.

— Адэм, что с папой? Что с ним? — девушка смотрит на него. Её глаза наполняются слезами. — Что с ним? Почему он не слышит меня? Папа, приди в себя, пожалуйста! — отчаянно продолжает она. — Папа, вставай! Адэм, сделай же что-нибудь!

Её отчаянный голос отдаётся эхом в голове. В ушах начинает звенеть.

«Боже, как я скажу ей такое? Как скажу, что её отца больше нет?» — эта мысль, словно кислота разъедает его мозг и уничтожает душу.