Глава 21. Карина

Пробуждение было не из приятных. Зад и спину саднило, хотелось пить, голова была тяжёлая, а мерзкий привкус во рту намекал на то, что я вчера не почистила зубы перед сном. Местный магический зубной порошок был настолько замечателен, что от него даже по утрам во рту было свежо, и я быстро привыкла к хорошему.

Открыв глаза, я обнаружила себя в совершенно незнакомой избушке, очень похожей на ту, в которую меня привёл портал Гербольта. Вчерашние приключения вспоминались с трудом и давали о себе знать тянущим ощущением в пояснице и пониже спины.

Приподнявшись, я огляделась. Ирт спал рядом, раскинув руки и лёжа на спине. Значит, это он меня сюда принёс. Пошарив руками по своему телу, я поняла, что на мне, кроме бюстгальтера из паутины, носков и бинтов, ничего нет. Моя рваная окровавленная одежда и грязные бинты валялись в углу возле кровати.

Я с трудом поднялась. Хотелось в туалет, помыться, но сильнее всего — осмотреть свои раны. Никакого зеркала тут, конечно, не было. Снимать бинты самостоятельно было, как минимум, глупо. Если у меня нет лихорадки и жара, то значит, Ирт сделал всё правильно. Кроме того, я всё равно ничего бы не разглядела у себя на спине.

Кое-как обтеревшись холодной водой из ведра и натянув чистую рубашку, я накинула драную шубу и вышла на улицу. Над горами разгорался потрясающий закат. Я бы за ним понаблюдала, но было холодно и хотелось в туалет. Умывшись снегом и сделав свои дела, я пошла обратно.

На столе стояли фляги и остатки перекуса. Наверное, Ирт оставил. Как же он меня донёс? Где мы вообще? Что случилось со зверем?

Я даже подошла, чтобы его разбудить и расспросить, но пожалела. Умаялся, бедный, я же не знаю, когда он лёг и сколько потратил сил. Чуть перекусив, подкинув дров в очаг и вскипятив воду в ведре, я напилась горячей воды и легла обратно в постель, на этот раз укрыв одеялом и его тоже.

Проснулась от резкого звука. Оказалось, что это полено треснуло в очаге, осыпав искрами пол. Я резко села, опасаясь, что начнётся пожар, но Ирт был быстрее. Одним прыжком он оказался у очага, затоптал искры и проверил дрова. Мои опрометчивые движения отдались болью в ранах.

Судя по темноте, за окном была ночь.

— Привет, — голос был хриплым, и меня немного знобило.

— Лунной ночи. Ты уже просыпалась?

— Да, на закате.

— Я что, сутки проспал? — нахмурился он.

— Наверное. Что произошло с ирретом?

— Я его убил. Ты передала мне энергию, я шарахнул очень сильным заклинанием, сбил защиту и ударил топором.

— Но как же так, я думала, что победить его в одиночку невозможно… — удивилась я.

— Я тоже так думал.

— Надо, наверное, его тушу закопать в снег и пометить место, чтобы никто, кроме нас, не нашёл. А потом вернёмся за ней с подмогой, да? — предложила я.

Ирт изменился в лице и уставился на меня так, словно я предложила что-то неприличное.

— Действительно можно было закопать, но я уже перетащил его сюда. Туша в сарае. Сходишь завтра посмотришь. А сейчас я приведу себя в порядок, а потом займусь твоими ранами.

Он молча встал, вышел, вернулся спустя какое-то время с ведром утрамбованного снега, поставил его греться на печку, подтащил к кровати стул, разложил на нём бинты и две баночки с мазью.

Когда вода закипела, то часть он налил в небольшую миску и поставил на стул, а часть использовал, чтобы искупаться и почистить зубы. Я тактично вышла, чтобы сделать свои дела, пока он мылся. Зубы чистила на улице, используя снег вместо воды. Тут он был настолько чистый, что вопросов к экологии не было никаких.

Когда я вернулась, Ирт уже снова был одет.

— Иди сюда, смоем запёкшуюся кровь. Раздевайся.

С точки зрения логики стесняться было глупо: он меня уже видел голой. Дважды. Но раздеваться не хотелось.

— Мне кажется, что там всё в порядке, — мило улыбнулась я. — Может, лучше перекусим?

— Раздевайся! Или я тебя раздену сам, и тебе это не сильно понравится. Раны нужно осмотреть, промыть и снова нанести мазь. А ещё нужно тебя выпороть за непослушание, — сурово ответил он.

— Ты же шутишь? — испуганно спросила я. — Про выпороть.

Пока он шёл ко мне, я только улыбалась, подбирая слова. Раздеваться не хотелось, быть выпоротой тем более. Нужно было мягко объяснить ему, что непослушания не было, я в портал шла, просто решила сначала поделиться с ним силой.

Я как раз открыла рот, чтобы высказаться в свою защиту, но не успела. Он подхватил меня на руки и понёс к кровати, стаскивая с меня рубашку. Звучит романтично и даже эротично, если вырвать из контекста. В реальной жизни было обидно, кроме того, висела я теперь вниз головой, и говорить было как-то несподручно. Ладно, он же обо мне заботится.

Когда он сел на кровать, я позволила ему расположить меня на его левом бедре, поставив в очень компрометирующую позу пятой точкой кверху. Правую ногу он перекинул поверх согнутых моих, прижав своей ляжкой мои коленки к кровати. Это мне понравилось гораздо меньше. Когда он свёл мне руки за спиной и зафиксировал левой рукой так, что я упала грудью на кровать и оказалась прижата к ней лицом, происходящее окончательно перестало приходиться мне по душе. Я затрепыхалась, но бесполезно, его рука железным прессом давила на лопатки. Больно не было, было очень обидно.

— Ещё раз дёрнешься, и я тебя не только выпорю, но и одежды лишу. Будешь ходить голая до тех пор, пока мне не надоест смотреть. Поняла меня?

Я поняла.

— Ирт, ты же пошутил насчёт порки? — жалобно спросила я.

— Нет. Ты ослушалась три раза. Сначала не побежала, потом не пошла в портал, а сейчас ещё и не разделась. Хотя я приказал дважды. До тех пор, пока ты в моём клане, ты должна слушаться беспрекословно. От этого может зависеть твоё здоровье или жизнь. И не нужно рассуждать и обмусоливать мои приказы. Ты в этом мире едва ли две недели, ты можешь просто не знать об опасности. Или не видеть её, как вчера.

Запахло чем-то медицинским. Говорил он спокойно, снимая старые бинты. Иногда кожу тянуло, но пока было терпимо, поэтому я постаралась расслабиться и не думать о том, что лежу почти голая на коленях у молодого симпатичного мужчины, который очень хорошо целуется.

— Это больно?

— Мазь щиплет, и довольно сильно. Постарайся не орать. В прошлый раз ты была в отключке, сегодня раны уже очень хорошо затянулись, сначала будет щипать и печь, а затем чесаться. После этого отвалятся болячки. Первые пятнадцать минут самое активное действие.

— Хорошо. Я постараюсь потерпеть, — вздохнула я.

Он протёр спину чем-то влажным, боли не было. Судя по ощущениям, на ранах уже образовались плотные корочки. Довольно долго он вытирал меня влажным полотенцем, и я пожалела, что не искупалась, когда он предлагал.

— Терпи.

Дальше он начал наносить мазь. Сначала я подумала, что ничего страшного, терпимо. Потом подумала, что он перепутал и мажет мне раны эссенцией чили. Затем мне пришлось изо всех сил стиснуть зубы, чтобы не заорать. Щиплет? Это называется невыносимо дерёт! Кожа стянулась, пекло нестерпимо, а затем ощущение жжения начало спадать, заменяясь жуткой чесоткой.

Я захрипела, и он понял почему, сначала аккуратно провёл пальцами вдоль одной раны, потом вдоль другой. Если бы он не держал меня в захвате, я бы уже тёрлась спиной об стену. Не знаю, сколько он так гладил меня по спине, но постепенно острота ощущений притупилась, и стало даже приятно. Очень приятно от прикосновений шершавой ладони.

— Кожа тут ещё очень нежная, сейчас нанесу другую мазь, и на сегодня трогать больше не будем, перевязывать тоже. А теперь наказание за непослушание.

— Ирт, подожди! Не надо, пожалуйста. Я буду слушаться, честно!

— Будешь, конечно, — спокойно ответил он, и мне прилетел первый шлепок. Было не столько больно, сколько обидно. Он шлёпал снизу, там, куда не достали когти иррета.

— Ирт, пожалуйста, перестань! — взмолилась я.

Он шлёпнул меня ещё дважды, а затем начал гладить. Это было ещё хуже: кожа на спине была невероятно чувствительной, да и шлепки были в большей мере показательные. Он просто демонстрировал свою силу.

Эмоции переполняли: хотелось наорать на него, ударить, а ещё мне безумно нравилось, как он меня гладил, и тело наливалось желанием в его руках. Я попыталась вырваться, но было бесполезно. От бессилия я чуть не выла, а от удовольствия — едва не стонала. Его поглаживания становились всё откровеннее, настойчивее, его правая рука уже переместилась туда, где никаких ран не было, и ласкала чувственные складочки между ног.

Вожделение взметнулось жаром внутри, заставляя прогнуться и застонать. Ирт не оставил мои движения без внимания, коснувшись большим пальцем точки удовольствия так, что у меня слетели последние тормоза.

Его пальцы скользили, лаская, каждый раз чуть увеличивая нажим, а я покорно выгибалась в такт его движениям. Не выдержав этой нежной пытки, я в экстазе забилась у него в руках. Удовольствие было оглушительным, острым, я даже не подозревала, что моё тело способно на такие ощущения.

Не дав отдышаться, он поднял меня и жадно впился в губы, прижимая к себе и нежно усаживая сверху. Он был полностью одет, а на мне был только верх от прозрачного белья, и почему-то этот контраст дико возбуждал.

Я сама целовала его ненасытно, горячо, прижимаясь к нему всем телом. Обычно в такие моменты я позволяла касаться и ласкать себя, но сейчас всё было иначе. Сейчас я хотела доставлять удовольствие даже сильнее, чем его получать.

В какое-то мгновение я смогла остановиться и разорвать поцелуй. Наши лица были на одном уровне очень близко друг к другу, и я впервые смогла по-настоящему рассмотреть его. Светло-карие, медовые глаза, ровные широкие тёмно-рыжие брови, такого же цвета щетина на щеках. И шрамы. Они не отталкивали, скорее завораживали. Я провела пальцем по одному, затем по другому, после коснулась узких губ, которые умели так властно и сладко целовать.

Я встала перед ним, не стесняясь своей наготы.

— Никогда не смей меня бить и принуждать, — холодно и очень жёстко сказала я, отвесив ему смачную пощёчину.

Его реакция была предсказуемой. Скрипнув зубами, он зло посмотрел на меня, затем схватил верхнюю одежду и вышел, хлопнув дверью так, что дрогнула вся избушка.

Одевшись и уняв дрожь в руках, я занялась готовкой. Среди продуктов, разложенных на столе, были холщовые мешочки с крупой, сушёными грибами и вяленым мясом.

В сторожке тоже были небольшие запасы. Видимо, такие убежища, где люди оставляли немного еды, дрова и постель, служили для выживания в холодное зимнее время.

Готовить в печи я не умела, поэтому постоянно мешала еду в котелке, боясь, что она подгорит. Для начала я разварила мясо и грибы, затем добавила воды и найденную в сторожке сушёную зелень. Надеюсь, что это не средство для поноса или мочегонное. По запаху больше всего похоже на кинзу.

Соль я не нашла, но вяленое мясо было достаточно солёным, чтобы дать вкус каше. Получилось на удивление хорошо. Я поставила котелок на самый краешек у печи так, чтобы он сохранял тепло, но не подгорел.

Ирта не было очень долго, я даже побоялась, что он ушёл порталом домой, но туша иррета ещё украшала собой сарай, и я пришла к выводу, что её точно тут не забудут.

Делать было совершенно нечего, магии едва хватило на то, чтобы починить вещи. Отстирывать кровь пришлось руками, что заняло меня надолго.

Он вернулся к утру, молчаливый и угрюмый.

— Есть хочешь? — первым делом спросила я. Каша за несколько часов стала ещё вкуснее.

Он промолчал, поэтому я просто поставила перед ним котелок. Оказалось, что он принёс две тушки зайцев. Видимо, предполагалось, что из них нужно что-то приготовить. Со стыдом уставившись в мёртвые глаза, я с содроганием представила процесс свежевания.

Но отступать было некуда. В сторожке было несколько видов круп в полупустых стеклянных банках с плотными крышками, а вот мяса не было никакого. Котелок тоже был один. Можно сделать другую кашу, в одной из банок я нашла сушёные ягоды. Нельзя ли попробовать их добавить? Надо только Ирта спросить, употребляют ли их в еду.

А можно суп сварить. С грибами. Неловко вспарывая плотную шкурку зверька, я смогла его освежевать. Времени потратила час, не меньше, извозилась порядочно, а без шкуры он был совсем маленький, даже жалко его. Со вторым дело пошло как-то легче. Оставив мясо на разделочном столе, я вымыла пустой котелок и набрала туда снега.

Как Ирт столько съел? Там каши оставалось килограмма полтора, не меньше. А котелок был вычищен подчистую. На меня он не обращал вообще никакого внимания, даже не смотрел в мою сторону. Обиделся. С одной стороны, я его понимала: и спасал, и тащил, и раны обрабатывал, и отшлёпал чисто номинально, и удовольствие доставил. С другой — такие поступки спускать нельзя. Он мне никто, чтобы шлёпать и трогать меня без разрешения. Даже если мне это в итоге нравится. Пусть привыкает, что со мной можно только по обоюдному согласию.

На его молчание не обращала никакого внимания, занялась супом. Из-за того, что неизвестная мне крупа разварилась слишком сильно, он получился густоватым, но здесь такое любят. Соль дал Ирт, он молча выложил на стол разные припасы, в том числе шмат сала в промасленной бумаге, варёные яйца, сухари, печенье, сухофрукты и много чего ещё. В общем, от голода точно не умрём.

Так как делать в сторожке было совершенно нечего, а Ирт меня старательно игнорировал, пришлось подмести, помыть маленькое окошко, протереть пыль. Когда суп был готов, оказалось, что мой защитник уже спит. Я поела немного горячего, помыла посуду, оставила суп на печи и доложила дрова в очаг. Уснула уже ближе к утру.

Проснувшись, Ирта не обнаружила.

Как-то он слишком уж демонстративно обижается.

Зря он думает, что меня такой ерундой проймёшь. Я выросла с мамой, затяжные конфликты — моя естественная среда обитания. Не хочет разговаривать — не надо.

От скуки я перебрала крупу, расставила и отмыла все банки и посуду, с сомнением посматривая на закопчённую печку.

В наличии у меня были блокнот с карандашом, так что я периодически делала себе заметки и зарисовки того, какие наряды можно сшить. Можно было бы записать какие-то свои мысли, но блокнот был слишком маленьким, да и потом, что я, мысли свои не знала? Вон они, родимые, разрываются между тем, чтобы мыть печку и перебирать крупу по второму кругу.

Не выдержав мук выбора, я накипятила воды, чтобы искупаться.

Стоило мне раздеться и встать в деревянную лохань в углу, как пришёл Ирт.

Я, конечно, отвернулась, но не могу гарантировать, что он отвернулся тоже. Кроме того, во время купания обнаружилась новая проблема. Волоски после восковой эпиляции начали отрастать, а тут ни бритвы, ни воска, ни сахара в достаточных количествах, чтобы устроить себе домашний шугаринг.

Вода из лохани убегала куда-то на улицу, поэтому я спокойно обливалась до тех пор, пока ведро не опустело, даже голову без проблем помыла, хорошо, что мыло взяла. А вот полотенца не было, пришлось вытираться рубашкой.

Не знаю, подсматривал Ирт или нет, но когда я закончила, то он лежал ко мне спиной и мерно дышал. Пустая посуда на столе свидетельствовала о том, что он поел. Ни спасибо, ни пожалуйста. Бука невоспитанный. Подумаешь, обломала немного парня. Тем не менее мне было не по себе.

Я полностью от него зависела, а ещё я была ему благодарна, ведь, как ни крути, он меня спас. Возможно, тут у них так принято: спас девицу, получил доступ к её телу.

Я приблизилась к постели и обдумывала, как себя повести.

В итоге легла сзади и погладила по густым тёмно-рыжим волосам.

— Ирт, ты не спишь?

— Нет, — глухо ответил он.

— Ирт, я хотела поблагодарить тебя за моё спасение. И сказать, что я не ослушалась, я хотела пойти в портал, просто я очень растерялась и ужасно напугалась, а ещё мне было больно и тело плохо слушалось. Я совсем не привыкла к таким испытаниям. Я городская изнеженная девушка, не такая храбрая, как ты. Я тогда подумала, что ты прикрываешь мой отход и что сил у тебя ограниченное количество, а тут ты ещё портал открыл и держишь, — я гладила волосы и напряжённую шею, стараясь как-то смягчить его. — Я испугалась, что ты решил остаться там его отвлекать, пока я ухожу, и что ты… и что этот иррет тебя убьёт.

— Ты испугалась за меня? — хрипло спросил он.

— Ужасно. При этом своей силы у меня было полно, понимаешь? Я решила попробовать поделиться, а потом уходить в портал. А после, когда эта магия тебя ударила в спину, я на секунду подумала, что ещё хуже сделала. Прости меня, пожалуйста, за то, что я тебя ослушалась.

Продолжая его гладить, я придвинулась чуть ближе.

— Это уже не важно, — равнодушно ответил он.

— Ирт, я тебе очень благодарна за всё. За то, что ты донёс меня сюда, обработал раны, приносил еду. Спасибо большое. Ты мой герой.

— Перестань. Я охотился, ты готовила. Всё правильно. Завтра принесу ещё дров.

Я осмелела и гладила его уже настойчивее, хотя сама не понимала зачем. Просто хотелось.

— Ты не знаешь, сколько мы ещё тут будем?

— Пока нас не найдут, — тоскливо ответил он, и в этих словах было что-то новое, какая-то боль.

— Не хватает сил, чтобы открыть портал? Давай я поделюсь, — осторожно предложила я.

— Я не могу открыть портал и не могу послать весточку отцу, потому что у меня больше нет магии. Я выгорел, — это прозвучало как приговор: столько горечи было в его словах, столько отчаяния.

Я посмотрела на него по-другому. В нём действительно больше не было магии. Почувствовав себя эгоцентричной дурой, я наконец поняла, что переживал он вовсе не из-за моей выходки. Он потерял часть себя, молчал, страдал, а я даже не заметила. Зато крупу перебрала, идиотка эгоистичная.

— Выгорел и выгорел, бывает. Сюда ты меня принёс без магии, раны тоже залечил без неё, иррета притащил сам, — попыталась я успокоить его.

— Ты не понимаешь! — он рыкнул, резко сев на кровати. — Без магии я никто! Я и так все последние три года не мог выйти из тени отца. Куда ни плюнь, кругом он прав! Что сделай не как он сказал, то вечно какая-то ерунда получается. Вроде взрослый мужик, а действую по указке. Если бы он хоть раз показал зубы, я с ним бы разругался, но стоит мне ошибиться, он только одно говорит: «Это опыт, сын, в следующий раз получится лучше.». Я чувствовал себя ребёнком, но у меня хотя бы была магия! Я был, наверное, самым сильным косантором на континенте, а теперь я калека!

Я обняла его так нежно, как только могла.

— Почему калека? На том собрании, где были все главы, далеко не у всех была магия. Значит, это не так важно, — попыталась успокоить его я.

— Не трогай меня! Ты теперь тоже не для меня! — он дёрнулся, сбрасывая мои руки.

Меня словно окатило его болью, когда я увидела его лицо. А ещё я поняла, что впервые в жизни нужна мужчине не как женщина, не как красивая кукла, а как человек, который может утешить и помочь разобраться. Ему было очень больно, и я была рядом. Он отчаянно нуждался в участии и утешении.

— Так. Иди сюда и всё мне расскажи. С самого начала, — я взяла его за руку и потянула к себе, усадила на кровать и для верности села сверху, чтобы он никуда не сбежал.

Он говорил очень долго. Сначала сумбурно, многое мне было непонятно, но я не перебивала, смотрела в его глаза, гладила по волосам, ласково обнимала, когда ему было особенно сложно говорить.

И чем больше он говорил, тем больше щемящей нежности рождалось в душе. Совсем другой мир, а проблемы те же самые: властный отец-интриган, козни недругов, борьба за территории и ресурсы, неудачная первая влюблённость, долг перед кланом, из-за которого он, по сути, не принадлежит себе. И даже сейчас мне сложно было сказать, что коробит его больше: личная трагедия потери сил или то, что клан по его вине лишился сильнейшего мага.

Когда мы дошли до моего появления, я не была готова к тому, что он рассказал, но восприняла это спокойно. Мои эмоции сейчас не имели значения, с ними я разберусь потом. Для меня стало неожиданностью почти всё, чем он поделился. Когда он закончил, то с вызовом посмотрел мне в лицо. Он ждал реакции, возможно, злости, возмущения. Но ничего такого у меня не было, только бесконечная нежность.

Не зная, как выразить свои чувства по-другому, я его поцеловала.

— Зачем? — он буквально оторвал меня от себя. — Я для тебя теперь плохой выбор.

— Это не тебе решать, — мягко возразила я, ища его губы.

— Я больше не маг, не глава клана, я даже защитить тебя толком не смогу теперь.

— Допустим. Но ты всё ещё мой герой. Не отталкивай меня, Ирт. Я хочу быть рядом.

Я тоже всё ему рассказала. Про тяжёлый характер матери, который в достаточной мере передался и мне. Про отца, который не выдержал скандалов и уехал жить в другую страну. Про то, что у меня не было подруг. Про то, как всегда на меня смотрели мужчины. Про то, как я переживаю за сестру. Про то, что совершенно не готова быть матерью и как меня бесит, что все хотят от меня наследников. Про то, что я посчитала Эльву подругой, а теперь получается, что даже она общалась со мной по необходимости.

На самом деле, я всегда была ужасно одинокой. И только сегодня я впервые осмелилась сказать об этом вслух.

Мы заснули, прижавшись друг к другу.

Следующие дни были похожи один на другой.

За одну ночь всё изменилось и в то же время осталось прежним.

Мне казалось, что мы оба выговорились до хрипоты, но на следующий день мы продолжили. И остановиться оказалось совершенно невозможно. Мы говорили взахлёб, часами, а затем часами молчали, обнявшись. (К-н-и-г-о-е-д-.-н-е-т)

Если честно, то я даже потеряла счёт времени. График у нас сбился, мы то ложились на рассвете, то просыпались посередине ночи, и я совсем перестала ориентироваться в происходящем.

За нами пришли тогда, когда все разумные сроки и пределы уже вышли.

— Ирт, вы тут? — раздался низкий голос Аренгора одним утром.

Мы как раз недавно легли, поэтому пробуждение было не из приятных. Хотя им давно пора было нас найти — крупы уже кончились, и последнее время мы были на мясной диете.

Иртальт принял своё выгорание. Но теперь ему предстояло сказать об этом отцу.

Рядом с Аренгором был младший брат Ирта, Иргольд. Они обнялись, все весело гомонили, мы быстро собрали вещи.

— Спасибо, что нашли нас, отец. А то у меня от зайчатины уже оскомина, — криво улыбнулся Ирт.

— Так чего вы тут сидели? — упрекнул нас Иргольд.

— Тушу иррета сторожили, — ответил Ирт.

— Так открыл бы портал и вернулся с ней, — нахмурился отец. — И дело с концом. Мы думали, что у вас тут медовый месяц, трогать не хотели, перед другими женихами тянули как могли. Но все сроки уже вышли, первый день весны уже не за горами, вот мы и решили наведаться.

— Это хорошо, что решили. Порталы я не могу теперь открывать. Выгорел. Поэтому мы тут и сидели. Я решил, что вы скорее тут нас найдёте, чем мы пешком дойдём. Кроме того, Карина не приспособлена для длительных переходов.

Лица у пришедших мужчин вытянулись. Больше никто не сказал ни слова.

Сани с трофейной тушей они тянули сами, Ирт взял меня за руку, и мы вошли в портал.

Сразу по прибытии меня отправили в мои покои, и я оставила Ирта объясняться с отцом.

Искупавшись и переодевшись, я с удовольствием отдала Нельсе свои грязные вещи, поздоровалась с ингемами, которые за моё отсутствие наплели целый ворох красивого белья. В нормальной ванне я мылась долго и с наслаждением.

Обед мой прошёл в компании женихов, но ни Эльвы, ни Эльберга, ни Ирта не было. Брин злился, бросая ядовитые фразы, Олар смотрел пристально, Гард был равнодушен.

Я же мысленно была только с Иртом.

Время после обеда отвоевал себе Олар, он же тренировал меня вечером.

— Карина, я не знаю, что произошло с тобой, пока вас не было, но моё предложение в силе, — спокойно сказал он. — Я всё ещё хочу видеть тебя своей женой и матерью своих детей.

— Спасибо за предложение, Олар, — вежливо улыбнулась я.

— Обдумай его хорошенько. Я обещаю, что дам тебе всё, — с нажимом повторил он.

Вот только всё, чего я хотела, — это поскорее избавиться от его общества и поговорить с Иртом. Я переживала о том, как Аренгор воспринял новости о выгорании, как прошёл их разговор.

Но Ирт не пришёл. Ни после ужина, ни ближе к ночи, ни к утру.

Я металась по постели, не в силах уснуть, то уговаривая себя пойти к нему самой, то убеждая ждать. Ведь это мой Ирт, он придёт, когда освободится.

Уснула я под утро, сон был тревожным и неглубоким.

На следующий день после возвращения Ирт тоже ко мне не пришёл. Не было его и на общих трапезах, из чего я сделала вывод, что он меня избегает. Я запретила себе плакать, чувствовать и рефлексировать на эту тему. Наверняка вбил себе в голову какую-то чушь.

Мне стоило самой его соблазнить, тогда никуда бы он не делся. Но мне хотелось, чтобы первый шаг он сделал сам, чтобы перешагнул через трагедию потери сил и захотел чего-то ещё. Я часами лежала рядом с ним и мечтала о том, как это будет.

Только день за днём в сторожке он держал дистанцию. Мы стали бесконечно близки эмоционально, но физически он сторонился. Я дала ему время, чтобы привыкнуть. Мне казалось, что он любит меня, и хотелось, чтобы он осознал это сам.

И вот результат. Надо было взять и объяснить самой. Мужики иногда такие тугие в этом плане. Если дело касается банального секса, то уложить готовы любую, но только в игру вступают чувства, как начинаются сложности. Один знакомый как-то рассказал мне, как он настолько переволновался перед первой ночью с по-настоящему любимой девушкой, что не смог. С десятками других всё шло на ура, а вот с единственной-любимой-неповторимой не получилось.

Ладно, до церемонии у меня ещё восемь дней. Никуда он не денется.

Разложив на кровати ворох белья, я выбирала, что из этого оставить себе, а что пустить на продажу. Отобрав семь комплектов, я решилась пойти к Эльве и поговорить с ней.

К счастью, они с Эльбергом были в её комнате.

— Эльва, я могу с тобой поговорить? — спросила я, поздоровавшись.

— Да, конечно, проходи! Эль, я тебя потом позову, ладно? — вопросительно посмотрела она на своего возлюбленного и получила кивок. Когда он вышел, она спросила: — Расскажи, что у вас было там, в сторожке? Что случилось?

— На нас напал иррет…

— Да это и так всем известно! — нетерпеливо перебила меня она. — Что было между вами?

— Ничего, — горько вздохнула я. — Мы разговаривали. Он очень переживает и ведёт себя странно. А ещё он мне всё рассказал. О вашем плане, о том, что ты его кузина. Обо всём.

Эльва удивлённо посмотрела на меня.

— И что это значит?

— Я пришла поговорить с тобой. О том, как дальше будем общаться мы. Я понимаю, что ты дружила со мной по необходимости, и для меня это обидно. Я хотела спросить, что будет дальше?

— Кари, я действительно начала с тобой общаться потому, что этого хотел Ирт. Но это не значит, что я была неискренна. Ты мне нравишься, и я бы хотела остаться подругами. Прости за то, что мы вводили тебя в заблуждение.

— И манипулировали моими чувствами.

— И играли на твоих чувствах. Но честно, я считаю, что вы с Иртом были бы прекрасной парой. И он так этого хотел. Кроме того, он действительно самый лучший вариант из возможных, я искренне так считаю.

— Я тоже так считаю, но он ведёт себя очень странно. Отрешённо и холодно.

— Наверное, он переживает произошедшее. Я попробую с ним поговорить.

— Попробуй. Лично я даже найти его не могу, он словно избегает меня.

— А ты?

— А я для себя всё решила, — улыбнулась я.

— Тогда переживать не о чем! Ох, Карина, мне столько нужно тебе рассказать! Пять дней назад мы с Элем стали любовниками, и это было так необычно! Всё было необычно. И сразу после этого у него открылись способности к магии Воды, представляешь? Он теперь универсальный маг! Аренгор, конечно, даже не подумал возражать, когда мы к нему пришли. В первый день весны мы обязательно поженимся, и Эля примут в клан. Я так рада!

— И я рада! Поздравляю, это отличные новости!

— Я уже и платье начала переделывать. Хочу пойти в мамином, но нужно успеть кое-что перешить, — взволнованно показывала она красивое ярко-бордовое платье.

— А у нас замуж выходят в белом, — задумчиво сказала я.

— А у нас в том, что нравится. Ты посмотри, как мне идёт!

Она быстро надела платье и повертелась в нём передо мной. Сидело оно действительно здорово, подчёркивая высокую грудь и тонкую талию.

— Знаешь, у меня для тебя есть подарок. Выбирай.

Я показала ей комплекты и продемонстрировала один на себе. Эльве они очень понравились. В итоге я подарила ей два, а ещё пять она обещала продать среди девушек клана. По её мнению, такой комплект вполне мог стоить и десять золотых, но для начала мы решили остановиться на пяти.

Когда я спросила Эльву, чем они тут удаляют волосы, она недоумённо ответила, что ничем. И даже продемонстрировала ногу, покрытую тонкими ярко-рыжими волосками.

— Зачем их удалять, так же зимой теплее? — недоумённо спросила она.

— Да, но без них красивее, — вздохнула я.

Будучи жгучей брюнеткой, без принятия каких-либо мер я бы скоро стала похожа на пещерную женщину эпохи палеолита.

— Да? И в чём красота? В голой ноге? — с сомнением спросила Эльва.

Всё-таки варвары они, как ни крути.

На следующий день утром за завтраком я села рядом с Гардом и начала выпытывать у него информацию.

— Солнечного утра и приятного аппетита всем! Гард, скажи, а существуют заклинания облысения?

— Да, вполне.

— А ты мог бы мне их показать? — загорелась азартом я.

— Конечно, а для чего? — удивился он.

— Для самообороны, конечно, — хлопнула ресницами я. Не обсуждать же такую тему с ним.

После завтрака он показывал мне интересующие меня заклинания. С усвоением проблем не было, и вскоре я уже опробовала их на себе. Не сказать, что приятно, но зато действенно!

Вечером я обрадовала Эльву тем, что изобрела магическую электроэпиляцию. Её это не впечатлило совершенно. Она даже сопротивлялась, когда я попыталась ей показать, насколько это хорошо. Однако, упрямства мне не занимать, поэтому я всё-таки уговорила её попробовать.

— Ты знаешь… Нога всё так чувствует… — задумчиво протянула она.

— Вот! А теперь подмышки.

— Что? Зачем? — возмутилась она.

— А зачем тебе эти рыжие кусты? Там запахи собираются, — под моим напором пал и этот бастион. — Если понравится, то расскажи девочкам. Пусть приходят. Заодно и бельё им покажу. Ингемы сплели ещё два комплекта.

— Ну ладно, — сказала она таким тоном, что я поняла: рассказывать о своих голых ногах она точно никому не будет.

— От Ирта нет новостей? — спросила я.

— Нет, он всеми днями пропадает в порту, занимается погрузкой товаров, устанавливает очерёдность. Глава клана теперь снова Аренгор, но Ирт в этом хорошо разбирается, поэтому вот так. Я обязательно поговорю с ним, когда он вернётся.

Вот только он не вернулся ни в тот день, ни на следующий.

Я усиленно занималась то с Брином, то с Гардом, то с Оларом, но на все знаки внимания лишь равнодушно улыбалась. Я сделала свой выбор и приняла решение. Ни на какого другого мужчину, кроме Ирта, я уже не была согласна.

Вот только за три дня до первого дня весны он уехал, так и не поговорив со мной.