Глава 2

Я возвращаюсь домой уже поздно ночью, когда на улицах не видно ни души, но отец еще не спит. Заметив мое возвращение, он выходит ко мне на кухню и садится за стол. Ничего не говорит, просто наблюдает за тем, как я готовлю себе ужин у плиты, подперев небритый подбородок кулаком.

Я благодарен ему за молчание, он дает мне время подумать о своем, но пауза не продлится долго. После того, как Виктория поступила в колледж и сбежала в кампус, дом стал слишком большим для нас двоих, чтобы тишина не давила на нервы. Я тоже учился в университете, но все это время продолжал жить здесь, догадываясь о главном страхе отца – остаться одному. Возможно, однажды так и случится, но не сейчас. Пропадая из дому на несколько дней, я не раз предлагал ему с кем-нибудь сойтись, однако Джеральд Райт, сорокачетырехлетний успешный бизнесмен, по-прежнему предпочитал встречать сына на кухне. Словно нуждался в этой связи больше, чем в отношениях с женщиной.

- Ты поздно, Картер. Я ждал тебя, все не мог уснуть.

- Да, так вышло. Встречался с друзьями.

- Как дела в университете? Днем совершенно некогда с тобой поговорить.

- Все хорошо, пап. Тебе не стоит переживать насчет моей учебы, лучше подумай о Вик.

Я ставлю тарелку на стол и опускаюсь на стул. Начинаю есть, чувствуя сильный голод. Так часто бывает после того, как дашь выход эмоциям, а сегодня был сложный разговор с человеком, которого привез Стив.

- Сегодня вечером приезжали Виктория с Оливером, - рассказывает отец. - Мы вместе поужинали. Жаль, что тебя не было, - замечает с сожалением, и я на секунду вскидываю голову.

- И что? Как они?

- Вскоре собираются лететь в Сарасоту на неделю. Там у Оливера отец и, похоже, они давно не виделись. Я предложил им финансовую помощь. Кросби отличный парень, но, как студент, зарабатывает немного, а они молоды. Уверен, им пригодятся деньги. Впереди лето, пусть отдохнут во Флориде как следует.

После случая с отравлением нейролептиками и долгой терапии в клинике, депрессия у сестры до конца не прошла и временами накатывает, проявляясь в желании бросить учебу и манипуляциях с отцовской привязанностью. И только Кросби, к моему удивлению, удается с этим как-то справляться.

Если он согласился на помощь, значит отец действительно настоял сам, без капризов Виктории.

- Вик могла бы работать у тебя пару дней в неделю. Ей бы это только пошло на пользу.

- Возможно, - отец пожимает плечами и повторяет то, что я уже слышал от него не единожды: - Но мне кажется, она еще не готова.

Что ж, пусть так. Я бросаю на него взгляд, продолжая есть. Мы по-прежнему не близки с Вик, чтобы знать это наверняка.

- Пап, завтра я уеду. Может, на день, а может, больше. Не звони мне, я отключу сотовый.

- Куда?

- Неважно. Надо кое-что решить, как всегда.

Отец напрягается, убирает руки со стола и хмурится:

- Картер, мне не нравятся твои дела! Я ничего о них не знаю!

- Думаю, я это переживу.

Он не знает, что ответить, и задерживает дыхание в бессильном возмущении, на самом деле прекрасно понимая, что я мог вообще ничего ему не говорить. Однако вряд ли в этом мире есть еще человек, кому нужен Картер Райт кроме него, так что его чувства для меня что-то значат, пусть и не отменяют решения.

- Ты встречался сегодня с Маршаллом? Я предупредил Джона, чтобы он предоставил тебе все документы, – отец переводит тему, но она напрямую связана с бизнесом нашей семьи и с типом, который появился в городе шесть лет назад и за это время успел обрасти славой хитрой и беспринципной сволочи.

- Да, я ознакомился с сутью претензий Роакина Хиггинса.

- И? Ты согласен с Маршаллом, что лучшим выходом для нас будет с ним договориться?

- Нет.

Отец с облегчением кивает и с чувством взмахивает перед собой рукой.

- Я впервые сталкиваюсь с такой чудовищной ложью и наглостью, Картер! Никогда Райты не уходили от уплаты налогов и не пользовались услугами недобросовестных поставщиков. Наша семья одна из старейших и уважаемых в Сендфилд-Роке, я бы не посмел бросить тень на имя своего отца. А выходит так, что от слухов, как от грязи, невозможно отмыться! Джон просто не знает, где этот Роакин подложит нам свинью, репутация у него скверная, но к бизнесу не подкопаешься.

- Знаю. Тебе следует отказаться от услуг Маршалла, пап. Совсем.

Отец удивляется так, словно не верит тому, что слышит.

- Картер, - он отпускает недоуменный смешок, откидываясь на стуле, - это невозможно. Я работаю с ним двадцать лет!

- И, видимо, недостаточно хорошо его знаешь.

- У тебя есть причины подозревать Джона в продажности?

- Нет. Считай это интуицией, но я ему не доверяю. Он не ожидал того, что я разберусь с документами, и не смог объяснить, откуда у него такая предосторожность к Хиггинсу. По большому счету, все претензии последнего не стоят и выеденного яйца. По каждому отдельному заявлению требуется судебное разбирательство и ему, как юристу, это хорошо известно. А до тех пор это просто бумажки, годящиеся, чтобы ими подтереться – вот, что Джон должен был сказать. Но ты прав, у них есть что-то, иначе бы они не вели себя так нагло.

- Что ты предлагаешь?

- Расторгни контракт с фирмой Маршалла и найди новую юридическую контору. Лучше в соседнем городе. Поверь, пап, Джон не стоит тех денег, которые ты ему платишь, раз уж его так легко взяли за яйца. Дальше нам нужно добиться ревизионного аудита компании «Холт&Хиггинс», и как можно скорее. Управление должно проверить всю финансовую отчетность фирмы-конкурента – квитанции, счета, оплаченные чеки. Сошлись на крупную ошибку в поставках товара от общего поставщика, в следствие чего обнаружилась недоимка средств, и на нежелание конкурентов сотрудничать. И только после этого мы выдвинем встречные претензии за клевету.

- Картер! – темные глаза отца расширяются. - Ты предлагаешь мне… смухлевать?

Когда сушит горло, пакет сока кажется жалким глотком. Я смотрю отцу прямо в лицо, отвечая:

- Я предлагаю тебе опередить Хиггинса на шаг и сохранить фирму. Он не отступит, пока не получит то, что ему пообещал Марк. Так пусть оружие будет в твоей руке, чтобы потом ни о чем не жалеть.