Глава 17

Картер

Если у памяти есть голос, то сейчас он молчит. Я смотрю на Лену и не хочу ни о чем помнить. Не хочу думать и слышать укоры совести. Я устал от них и борьбы с собой. Все, чего я хочу – это чувствовать нас и жить. Быть с ней рядом, обнимать и повторять то, что уже сказал. Что долгое время прятал в себе, не говорил никому и вряд ли еще скажу:

- Я люблю тебя.

Ее счастливый взгляд заволокла поволока, а приоткрытые губы припухли от моих поцелуев. Я давно понял, что не могу от этих губ оторваться, и ловлю их снова, припадаю в неспешных глотках, хмелея от растекшегося по венам желания.

Мне мало ее, она это чувствует и не сразу меня отпускает. Гладит по щеке, с нежностью глядя в глаза.

- Я тоже тебя люблю. Ты – самое лучшее, что могло случиться в моей тихой жизни. Мне так много хочется тебе сказать, но боюсь, все прозвучит очень по-девичьи. Наверняка ты слышал такое не раз.

- Нет. Я никого не подпускал к себе настолько близко. Скажи, Лена, мне очень этого не хватает.

Ее голос звучит искренне, а чувства отражаются в светло-карих глазах. Смущение не мешает ей признаться, как ей нравится то, что я рядом, и каким она меня видит.

Обхватив за бедра под ягодицами, я приподнимаю ее над полом и стою, наслаждаясь нашей близостью. Ее полуприкрытым взглядом и улыбкой.

- Не устанешь меня держать?

- Я бы держал тебя так всегда.

- Даже если онемеют руки?

- Даже.

Она наклоняет голову, и сама целует меня. Чуть отстранившись, ласково убирает ото лба мои волосы, серьезно отвечая:

- А я и хочу всегда, слышишь? Только с тобой.

Худенькая девчонка с мягким взглядом и острыми коленями. Мое сердце всегда по-особенному отзывалось на ее голос и присутствие. А сейчас, когда она превратилась в красивую девушку и находится в моих руках, оно сильно бьется, заставляя мир вокруг поблекнуть и поверить в реальность.

Я помню, как внимательно она следила за мной, спрятавшись за деревом у нашего дома, думая, что я ее не замечаю. Как убегала, срываясь с места, стоило мне остановиться и хмуро посмотреть на нее, прогоняя прочь. Или затаивалась мышью, пока я не уходил. Мне всегда казалось, что она ищет во мне брата. Хочет увидеть Алекса, не принимая нашу разность характеров… А теперь я сам им стал для нее.

Не могу думать, что будет, когда она всё вспомнит, и между нами встанет ложь. Когда вернутся забытая обида и ненависть. Сможет ли она принять меня и простить? Поверить, что я настоящий с ней после всего, что было?.. А ведь она вспомнит, изменить себя невозможно. Я сам послужу тем пусковым крючком, который однажды откроет дверь в туман ее памяти. Я это чувствую и всякий раз набирая на сотовом знакомый номер, боюсь не услышать ответ.

- Лена, что бы ни случилось, помни – я сказал правду. Ты для меня одна.

- А что может случиться?

- Ничего. У нас с тобой все будет хорошо.

- Какой ты серьезный сейчас. И красивый. Тебе нужно меньше хмурится, мистер Хулиган. Я говорила, что люблю, когда ты улыбаешься?

- Да.

- А когда обнимаешь меня и целуешь?

Улыбка сама появляется на губах.

- Нет, но я догадался.

- А если скажу, что хочу тебя, ты догадаешься обо всем остальном?

Тихий смех в коктейле с нежностью – до нее ничего подобного не было в моей жизни. Она закрывает глаза и обнимает меня руками за шею. Прислоняется лбом к моему, пряча смущение.

- О, господи! На такое я способна только с тобой! – признается, и в этот миг я понимаю, как бы хотел, чтобы между нами так было всегда.

- Будь собой, принцесса, мне нравится. А я обо всем догадаюсь, не сомневайся!

Мы смотрим друг другу в глаза все время, пока я отхожу к кровати и опускаю Лену на пол. Остаюсь стоять близко, не желая от себя отпускать. Сегодня на ней та же блузка – цвета морской волны, в которой я впервые увидел ее в этом городе, и шелковая юбка. Темно-русые волосы распущены, и светлая, гладкая кожа так и манит к ней прикоснуться.

Я поднимаю руку и провожу ладонью по нежной открытой шее. Задерживаю пальцы у горловины, спускаюсь ниже -  туда, где под тканью виднеется тонкая тень ложбинки и, коснувшись ее костяшками, расстегиваю верхнюю пуговицу. Обнажив ключицы, мягко целую их, чувствуя, как Лена на вдохе приподнимает грудь.

Мне уже приходилось раньше раздевать девушек. Было по-разному – с жадностью и нетерпением, с раздражением и холодным интересом, оканчивающимся так же быстро, как связь. Но это никогда не было чем-то особенным для меня, скорее досадной помехой. И я никогда не видел их тела по-настоящему – когда за взгляд и чувствительность пальцев отвечает не разум, а сердце.

Я снимаю с нее блузку, оставив в белье. Поднимаю руки и провожу ладонями по голым плечам, впитывая тепло и нежность атласной кожи. Мы оба почти не дышим. От ожидания долгожданной близости пересыхает горло, но тем сильнее туманит рассудок желание, притягивая нас друг к другу.

Лена развязывает шнурок на шелковой юбке, и я спускаю ее вниз к стройным ногам. Скольжу руками по гладким, упругим бедрам, запоминая их плавный изгиб. Они округлились в расцветающей женственности и, не удержавшись, я целую Трескунка в висок и сжимаю в пальцах ягодицы, только силой воли не притянув к себе. Мне становится почти больно от ощущений. Оттого как сильно я ее хочу.

- Прости, - шепчу у лица. - Я говорил, что у меня от тебя сносит голову.

- Пусть! Мне это тоже нравится.

- Останови, если перейду черту, но я хочу тебя чувствовать! Всегда хотел.

На ней кружевной бюстгальтер белого цвета, который почти ничего не скрывает. Полные полукружия груди над тонкой талией так и притягивают взгляд, заставляя меня жадно втягивать ее запах. Она расстегивает его и снимает. Поднимает взгляд, легко касается пальцами моего подбородка, и мне не остается ничего другого, как выдохнуть и все-таки прижать ее к себе:

Лена!

Мы целуемся долго, наши сердца стучат как сумасшедшие, а руки ищут и находят друг друга. Я накрываю ее грудь ладонью, обхватываю губами и, кажется, теряю контроль, поднимая ее на себя и прижимая к стене… Но вновь останавливаюсь, испугавшись собственного напора. Закрыв глаза, крепко обнимаю в руках и слышу тихий смех.

- Я не разобьюсь и не исчезну, Алекс. Не надейся, что я тебя остановлю. Ты, как ветер, мне это просто не под силу.