Глава 25

В школе на парковке меня поджидает Лукас и радостно хлопает по плечу, подстраиваясь под мой шаг, когда мы оба идем к центральному входу в учебное здание. Меня не было здесь несколько дней, и сначала приходится поговорить с секретарем по учебной части, и только после этого направиться в класс.

Коридоры уже почти опустели, скоро звонок, и Лукас привычно треплется об их делах с Крисом, когда впереди появляется девчонка Холт, шагая навстречу.

Я сразу же узнаю ее среди редких учеников по тонкой фигуре и походке, и мгновенно напрягаюсь от ожидания встречи. От ожидания знакомой вспышки гнева, которая в прошлый раз неожиданно захлестнула меня, стоило увидеть ее с Кевином Лоуренсом сначала в коридоре, а потом и в классе.

Тихоня Трескунок любезничала с ним, словно у нее отшибло память или зудело в одном месте. Мило улыбалась парню, поправляя свои чертовы волосы, так наивно прикрывая ресницами мягкий взгляд, как будто на самом деле не догадывалась, что именно ему от нее нужно.

Вот только я на такое не купился!

Я видел, как он на нее смотрел, и знал, что она все понимает. Этот книжный червяк Лоуренс едва не исходил слюной и чуть ее не облапал, а она стерпела. Тогда, в кабинете права, я был готов на все — даже вылететь к черту из школы! — лишь бы затушить вспыхнувшую во мне боль. Меня просто на части кромсало от того, что она позволяла себя трогать. После Алекса! Что могла позволить Лоуренсу большее, останься они наедине!

Она сидела передо мной. Ее волнистые волосы — шелковые и мягкие, лежали на плече… Я ненавидел их. Но еще больше я возненавидел свое тело и себя — после того, как сам прикоснулся к ним и оказался не готов к тому, что почувствую. Что запомню, как часто бился пульс под моим пальцем на ее нежной и теплой шее. Наверняка пахнущей чем-то приятным, что никогда не сможет оценить червяк Лоуренс.

И о чем не должен думать я.

Так какого же черта думаю?!

Уверен, что после случившегося в кабинете истории она меня терпеть не может — что ж, тем лучше. Ненависть легче питать взаимностью. Однако я удивился, что ни Холт, ни эта стерва Эдвардс не дали моему поступку огласку — вот это было неожиданно. Так же, как наш немой разговор в свете окон тем же вечером, и ее решительная точка в нем.

Она приближается по коридору и стройные колени притягивают взгляд. Я жду, что девчонка, заметив меня, спрячет глаза и сбежит. Или свернет в кабинет. Да что угодно! Но она только плотнее прижимает к себе стопку папок и спокойно продолжает путь.

— Привет, Лена! — неожиданно для меня здоровается с ней Лукас, и она едва уловимо, но определенно приветливо ему улыбается.

— Привет, Палмер!

— Как дела, Трескунок?

— Лучше всех!

— Постой, дай поправлю папку. Ты ее сейчас обронишь! Вот так…

— Спасибо, Лукас.

Что?! Если бы у меня сейчас не был плотно сжат рот, я бы уронил челюсть на грудь. Какого черта?!

Лукас, конечно, любитель трепаться с девчонками, но ему удается меня удивить. С каких это пор он стал замечать сестру Холта? И не просто замечать, а вести себя, как идиот? Такого внимания к ней от друга я не ожидал, но меня удивляет другое — она изменилась. Почти неуловимо, и все же… это больше не та Лена Холт, которую я наказал своей злостью и оставил в кабинете.

Не знаю на что я надеялся, срезая ей волосы — в тот момент мной владели эмоции и желание заглушить их в себе, но я хотел, чтобы Трескунок стала незаметной. Такой же обыкновенной девчонкой, как ее дурацкое прозвище! А сейчас при одном взгляде на них с Лоуренсом в душе ворочалось что-то жуткое и опасное, лишающее покоя. Я хотел не думать о ней и жить своей жизнью. Заставить ее стать для меня невидимой и отбить у парней желание ее замечать!

Так почему же сам сейчас таращусь на нее, красивую девушку, в спокойном лице которой читается гордость, натягивая желваки?

Мягкий взгляд карих глаз благодарно касается Лукаса, и девчонка уходит — и не подумав взглянуть на меня, как смотрела до этого множество раз, заставляя закипать от знания, что в ней живет та же тоска, что и во мне. Не давая ничего забыть и делая связь наших взглядов болезненно острой. Нет, сейчас она равнодушно торопится прочь, а я внезапно понимаю — мне не сделать ее хуже и не спрятать. Я проиграл.

Лукас оборачивается ей вслед, поднимает руку и чешет в затылке, оценивая девичью фигуру со спины. Растягивает по-дурацки усмешку, закусывая губу.

— Какая все же горячая сестра у Холта! Если бы не память об Алексе, честное слово, Картер, я бы к ней подкатил! Зря ты ее терпеть не можешь!

Я дергаю сумку и продолжаю путь, но друг меня догоняет. Он и не думает затыкаться.

— Чего ты, Райт? Я, может, по-серьезному настроен! Лена — не Тильда, и даже не Грейс, которых на секс уломать — раз плюнуть. К ней не подкатишь со словами: «Эй, детка, хватит болтать, давай займемся кое-чем поинтереснее!» За ней ухаживать нужно. А вдруг я на это способен? Между прочим, я ни разу не дарил девчонке цветы. А ты?

— Заткнись, Палмер! — неостывшая злость вновь знакомо шевелится в груди, заставляя голос друга звучать громче.

— А что, скажешь, я не прав? — не унимается Лукас. — С такой либо по-настоящему, либо никак. Иногда мне кажется, что улица сделала нас циниками и ублюдками, Райт. А мне уже не интересно просто так. Пресно, понимаешь? Это как застать в постели Криса с подругой, и передернуть за компанию. В первые пару минут заводит, а потом будто дерьма наелся!.. Как думаешь, Ник переживет, если я подступлюсь к ней всерьез?

Я резко останавливаюсь и толкаю друга к стене. Грубо впиваюсь ребром ладони в шею под подбородком, сдавливая кадык.

— Убью! Плевать мне на Холта, Лу. Но ты забыл, что есть я!

— Эй! Задушишь, придурок!

— Я не шучу, Палмер! Она не для тебя. Забудь. Кто угодно, но только не Лена!

Лукас сбрасывает с себя мою руку и цедит сквозь зубы ругательство. Потирая шею, становится серьезным и мне это гораздо больше по душе, чем его сволочной трёп.

— Она все равно не будет одна, Картер. Ты не сможешь этому помешать. Однажды кто-то появится, и вам с Ником придется смириться — Лена ничего и никому не должна. Алекса давно нет, она свободна… Да и что там у них могло быть? Пару раз подержались за ручки? Прости, но кому-то придется зайти дальше …

Кулак будто сам собой сжимается у пресса, короткий замах и я бью Палмера в живот. Незаметно для других, но весьма ощутимо — Лукаса буквально скручивает пополам.

— Райт…с-сука! — снова цедит он, со стоном пережидая боль. — Это всего лишь девчонка…

— Лу, просто не заставляй меня повторять дважды.

— Да понял я!

— Вот и хорошо.

Я беру его за плечи и вынуждаю разогнуться. Приваливаю спиной к стене.

— А может, ты себе ее хочешь, а, Картер? — соображает Палмер. — Иначе с чего бы так взбесился? Ники знает?

Лукас — мой друг, и он весело щерится, как будто на самом деле взял вдруг и раскусил меня. Резко выдохнув, сгибает и вскидывает руку для ответного удара, но я ловлю его кулак ладонью. Медленно опускаю вниз под его сопротивлением, подступая ближе.

Школа — не самое подходящее место для выяснения отношений, которые из-за соседки продолжают лететь к чертям. Однако это обстоятельство — последнее, о чем я думаю. И об обещании, данном отцу, тоже.

Я подхожу к Лукасу достаточно близко, чтобы сцепились не только наши руки, но и взгляды. Спрашиваю негромко, чувствуя, как мой голос остывает, покрываясь кристаллами льда.

— Что, Лу? Думаешь, ты все обо мне знаешь? Ведь так?

— А разве нет? — смело бросает Лукас.

— Например, откуда у меня деньги? Ну, давай, спроси! Тебе ведь это давно интересно.

Друг молчит, и я продолжаю:

— Почему я не разбиваюсь, снова и снова спрыгивая с Утеса? Где предел моему страху? Ты серьезно полагаешь, что Ники… Наш безумный крепыш Ники мне помеха?!

Лукас сжимает рот, но вскинуть кулак у него не выходит, и он выплевывает в сердцах:

— Черт!

— А если я скажу, что Алекс не умер? Что я вижу его прямо сейчас — вот как тебя. Здесь. Хочешь узнать, что он говорит мне, Лу? Какими словами просит не причинять тебе вред?

Ответ Палмера оказывается не так далек от истины.

— Я и так это знаю. Что ты чокнутый, Райт! Отмороженный тип, поцелованный удачей — так все говорят!

Я отпускаю его руку и отталкиваю в плечо.

— Вот и помни об этом, когда вздумаешь заикнуться о девчонке Холтов! Ее не существует для меня, ясно?!

По коридору проносится трель предупреждающего звонка к уроку, и в этот момент позади кто-то окликает нас. Оглянувшись, я узнаю Тиффани и Донну — двух подруг-чирлидерш из школьной группы поддержки. Обе девушки остановились рядом и удивленно таращатся то на меня, то на покрасневшего Палмера.

— Что случилось, мальчики? У вас проблемы? Мы можем помочь?

Они появились очень некстати — не люблю, когда меня прерывают, но предложение звучит дельное. Определенно оно мне нравится, как нравятся сообразительные девчонки, и я собираюсь это проверить.

Окинув подруг хмурым взглядом, поворачиваюсь и надеваю на лицо ленивую усмешку.

Поймав на себе мое внимание, светловолосая Донна тут же кокетливо склоняет голову к плечу, закусывая губы.

— Привет, Картер! Ты пропустил тренировки, без тебя было скучно.

— Да! — поддакивает подруге Тиффани, хлопая ресницами. — Злющий Херли рычал, как гризли! И чуть не удалил с поля Холта. Николас последнее время играет очень агрессивно, сам знаешь. Особенно в атаке!

Говорить эти двое могут бесконечно и при этом без толку, не раз проходили. Слушать их лепет мне не интересно, и я сразу перехожу к делу:

— Потом об игре, девочки. Лучше сразу перейдем к помощи. У нас здесь, и правда, большая проблема.

— А чем надо помочь? — вмешивается Донна и приподнимет безупречную бровь: — И главное, кому?

Ее взгляд скользит по мне, цепляется за татуировку на руке, и возвращается к лицу. Во взгляде блондинки появляется вызов и интерес. Ей очень хочется помочь мне, но я показываю подбородком на друга.

— Палмеру. Он вдруг решил стать серьезным и завести постоянную подружку. Правда, Лу? Чуть до соплей не разревелся!

— Истинная… мать твою! — не подводит меня Лукас. Он уже отошел от стены и широко улыбается симпатичным чирлилершам. Отдышавшись, запускает пальцы в черные кудри, намереваясь не упустить свой шанс. — Но есть проблема, девочки. Сейчас никто не хочет верить в любовь. А мне очень нужно поверить, и желательно сегодня вечером. Тиффани? — обнять девушку у него получается намного лучше, чем дать мне сдачи. — Как насчет закусочной «Джонса»? Я куплю тебе самые вкусные роллы в Сендфилд-Роке и покажу звезды над океаном! Рискнем попробовать?

Девчонка хихикает, и Лукас оттесняет ее в сторону.

— М-м?

— Я должна подумать, Палмер.

— А что насчет тебя, Райт? — заносчиво произносит Донна тоном самой популярной девчонки школы. — Ты не хочешь поверить в любовь и показать мне звездное небо? Все уже устали ждать, когда же у нашего капитана появится подруга!

Она вскидывает голову, и ее светлые волосы рассыпаются по плечам, а светло-голубые глаза распахиваются. Она смотрит с вызовом, давая себя рассмотреть, но ее красота и уверенный взгляд не трогают меня, оставляя равнодушным.

Прежде чем уйти, я притягиваю девушку к себе и смело сжимаю пальцами округлое бедро. Склонившись к ее уху, отвечаю предельно честно:

— Нет, малыш. Боюсь, что вместо звезд со мной ты увидишь ад. Побереги свое сердце!

***

День проходит, как обычно, не считая того, что меня все раздражает.

С английским и физикой проблем не возникает, я без труда выполняю задания, а вот к уроку права вспоминаю о том, что не сделал дополнительную работу по требованию стервы Эдвардс. И вот это уже настоящая проблема, как и ее мстительность.

Однако, увидев меня на пороге своего класса, женщина сухо здоровается и делает вид, что ничего не произошло. Обращается с разговором к другим ученикам, позволяя мне войти.

Что ж, я решаю подождать. Когда готов к сюрпризам, принять их намного легче, поэтому молча направляюсь к своему месту, но у стола Холт замедляюсь. При приближении к ней меня словно опаляет огнем. И только убедившись, что девчонка на меня не смотрит, твердо сжав губы, сажусь за свою парту.

Урок начинается, как обычно. И как обычно, мне трудно сосредоточить на нем внимание.

Ничего не изменилось, раздражение от ее близости опять здесь, со мной, и я хмуро впиваюсь взглядом в аккуратный девичий затылок, ставший коротким по моей вине, но не испортивший девушку, вопреки моим надеждам, а совсем наоборот.

Сегодня на ней тоже кофта с капюшоном, но не та, что была в прошлый раз. И этот капюшон достаточно тяжел, чтобы открыть моим глазам нежную шею и тонкие позвонки. Их легко касаются темно-русые завитки, и когда девчонка заправляет за ухо волнистую прядь, у меня перехватывает дыхание.

От злости и от бессилия. От того, что она может быть такой. Вопреки всему спокойной, и это совершенно не вяжется с моим ожиданием.

Она отвечает учительнице на вопросы, запросто перебрасывается фразами с Ривом Дженкинсом, наклоняясь к парню в сторону соседнего ряда, и когда приходит время короткого теста, передает мне листок. Убирает со щеки волосы, чтобы не мешали ее взгляду, оборачивается, и кладет передо мной бумажный лист.

Я уже собираюсь смять его в кулаке к чертям, когда вдруг замечаю на скуле Трескунка синеватые пятна. Словно вспомнив о них, она тут же набрасывает на щеку пряди и стремительно отворачивается, а я застываю от изумления и чего-то еще, мгновенно перетянувшего горло.