16

Дома я по инерции скидываю туфли и роняю ключи на комод. Остатки моего огня были сожжены в разговоре с Женей, и на следование плану пойти в ресторан сил не остается. Хочется слабовольно упасть на кровать и позволить апатии себя догрызать.

Когда-то эта тварь все равно нажрется, и я смогу вернуть себя прежнюю. Воспоминания о прошлом перестанут отдавать горечью утраты, улыбки больше не будут требовать столько усилий и воскреснет потребность снова стать яркой.

Именно так все и будет, но сначала нужно позволить себе полноценно отгоревать.

Я стягиваю с себя рубашку с юбкой и, превозмогая усталость, иду в душ. Обычно я делаю это перед сном, но сейчас слишком ощутим налет, оставленный встречей с Женей.

Включаю воду и по обыкновению жду, пока она нагреется. Стою с полминуты, но она так и остается холодной.

Твою же мать.

Я отматываюсь полотенцем, выхожу на кухню и обнаруживаю, что фитиль водонагревателя перестал гореть. Несколько раз жму кнопку розжига, но ничего не происходит.

Чертыхнувшись, иду выключать воду. Меня будто проклял кто-то, ей-богу. Ни дня без происшествий.

Вот и появилось, чем занять вечер. Дозваниваться до Горгаза и умолять их решить проблему в срочном порядке. Я не могу пойти на работу с несвежей головой, как и не считаю себя настолько отважной, чтобы плескаться в холодной воде.

Увы, механический голос на том конце неутешительно сообщает, что на мой запрос пока некому ответить и советует перезвонить в рабочие часы.

Я с тоской смотрю на крошечный чайник. На мою копну потребуется вскипятить его раз пять — не меньше. А потом поливать на себя ковшиком, как в детстве, когда летом на месяц отключали горячую воду.

Нет, не хочу.

Вместо этого я возвращаюсь в гостиную и калачиком сворачиваюсь на диване. Не хочу больше ничего решать. Завтра соберу волосы в хвост, лицо умою мицелляркой, а стратегически важные места протру влажными салфетками. Не всегда получается быть сильной и стойкой, и со всем справляться на пятерку. Быть несовершенной — это тоже часть меня.

Не знаю, сколько минут я гипнотизирую стену рассеянным взглядом, пока в дверь не звонят. У меня даже не получается удивиться чьему-то позднему визиту – настолько я эмоционально обесточена.

Это первые дни подскакивала от каждого звука в подъезде, пока сердце заходилось в надежде, что за дверью обнаружится Влад. Не тот, с которым я сожительствовала последние месяцы, а тот, за которого выходила замуж. Сейчас эта надежда, к счастью, исчезла.

Медленно подняв себя с дивана, я ковыляю в прихожую. Возможно, прибыл курьер с посылкой, о которой я забыла, или соседке что-то понадобилось. На прошлой неделе она заглядывала, чтобы уточнить, есть ли у меня свет.

Кстати… Возможно, у нее тоже неполадки с водонагревателем, так что скорее всего это именно она. Как же ее там? То ли Ирина Михайловна, то ли Лариса…

Гадая, как не облажаться в приветствии, я по привычке заглядываю в глазок и каменею. Темная фигура за дверью не имеет ничего общего с сутулой приземистостью соседки, зато соответствует габаритам Влада.

Вцепившись похолодевшей рукой в вертушок замка, я дважды его проворачиваю.

«Привет, не ожидала, что хотел?» – машинально проговариваю про себя предполагаемую первую фразу.

Но стоит открыть дверь и встретиться с ним глазами, горло стягивает как удавкой. Сил разыгрывать стойкость и непринужденно здороваться не находится. Встреться мы завтра в любое время, я бы наверняка смогла. Но сейчас слишком устала и слишком обезоружена.

В итоге Влад заговаривает первым.

— Привет. Извини, что так поздно и без предупреждения… — он переступает с ноги на ногу, отчего целлофановый пакет в его руке характерно поскрипывает. – Я нашел кое-какие твои вещи в сушилке. Подумал, что они тебе нужны.

В половине восьмого вечера? – фоном проносится в голове.

Не проронив ни слова, я вытягиваю ладонь и забираю у него пакет.

Кажется, Влад растерян таким приемом, потому что начинает часто моргать.

— У тебя все в порядке? Ты впервые такая неразговорчивая.

— Я просто устала, — отзываюсь я, глядя на выцветший логотип его толстовки.

Эту толстовку я нашла в аутлете Праги года четыре назад, и со дня покупки она стала его самой любимой. А если Владу нравится вещь, он готов затаскать ее до дыр.

— Понял… — он снова переступает с ноги на ногу, явно нервничая. — Можно зайду воды попить?

Мое онемевшее тело словно получило удар током: оно стремительно начинает теплеть. Попить воды? В багажнике его машины всегда лежит упаковка минералки, а если она вдруг закончилась — через дорогу есть супермаркет. Уж чего-чего, а воды там навалом.

— Конечно, проходи, — тихо говорю я и делаю шажок в сторону, чтобы позволить ему протиснуться в прихожую.

Влад разувается и после короткой заминки идет на кухню. Расположение комнат ему отлично известно, ведь именно он курировал ремонт.

Я нарочно остаюсь стоять в проеме гостиной и слушаю, как хлопает дверца кухонного шкафа и как включается вода. Мне нужно беречь себя от иллюзий, и потому чем больше физического расстояния между нами сохранится, тем лучше.