35

— Ты уже в третий раз переодеваешься, — с иронией замечаю я, наблюдая за Дианой, крутящейся перед зеркалом. — Мне нравилось платье.

— А так, что, плохо? — она растерянно проводит ладонями по швам джинсов. — Мне показалось, что образ получился слишком пафосным. Празднование ведь будет в баре. Вряд ли кто-то станет наряжаться.

— Маленькое черное платье подходит к любому месту и событию, — напоминаю я, ощущая себя одновременно ее дуэньей и стилистом. — Ты же девушка, в конце концов! И имеешь право хотя бы по выходным носить платье и каблуки.

Диана скептически морщит нос.

— Когда-то я едва ли не каждый день так наряжалась.

— Обязательно надевай платье, — я перехожу на требовательный тон, как делаю всегда, когда не вижу нужды в дополнительных аргументах. — Срази там всех длиной своих ног и повеселись от души.

После небольшой заминки Диана начинает стаскивать с себя эти злополучные джинсы. Раньше именно она была вдохновительницей моих лучших образов, но после расставания с Костей резко сменила стиль и теперь не вылезает из антисексуальных шаровар и толстовок, словно всерьез вознамерившись стать законченным синим чулком.

— А ты сама что будешь делать? — Она вопросительно смотрит на меня в отражении.

От этого простого вопроса в груди трепетно екает. Кто бы мог подумать, что приглашение в кино от человека, с которым я прожила восемь лет, когда-то снова будет вызывать столько эмоций. Радость, предвкушение, волнение и самое настоящее ожидание чуда.

— Меня пригласили на свидание. Так что вполне вероятно, сегодня я не буду ночевать дома.

Рука сестры, удерживающая помаду, застывает у кромки губ, а взгляд становится удивленно-вопросительным.

— Та-а-ак, а можно поподробнее?

— Нет, нельзя. — самодовольно хмыкаю я, спрыгивая с дивана. — И очень вовремя, что мы об этом заговорили, потому что мне нужно принять душ. Отполировать все стратегические места — если ты понимаешь, о чем я.

— Ты стала странной, ты в курсе? – несется мне вслед. — То прогуливаешь работу под предлогом болезни, то плачешь полночи, то смеешься. Теперь вот дома не ночуешь.

А вот здесь мне при всем желании нечего ей возразить. Минувшие две недели были, пожалуй, самыми странными в моей жизни. Как я ни пыталась убедить себя в том, что мы с Владом лишь пытаемся прощупать, есть ли будущее у наших отношений, мои ожидания относительно наших встреч оказались сильнее.

После очередного совместного ужина, закончившегося приятельскими объятиями у подъезда, я полночи злилась и недоумевала. Почему при всем его видимом желании общаться, Влад не предпринимает попытки стать ближе хотя бы на уровне взрослого поцелуя? К чему тогда эти созвоны и ежедневные переписки без каких-либо решительных действий в мою сторону?

На эмоциях я даже хотела предъявить ему ультиматум: либо наши отношения получают ясность, либо нам стоит окончательно их разорвать.

Хорошо, что я решила не рубить с плеча, потому что затем мы не виделись еще три дня. Сначала Влад улетел на собеседование в соседний регион, а после на двое суток застрял на родительской даче, где прорвало трубу и затопило участок.

За это время мы созвонились всего дважды, что привело меня в новый раздрай, из-за которого я даже прогуляла работу. Так какой к чертям ультиматум, когда я не справляюсь даже с трехдневным расставанием?

Легче всего рвать отношения от обиды, ведь она дает огромный запал решимости. Вот только когда обида исчезает, то обнаруживаешь себя растерянной и несчастной, и приходит понимание, что решение о разрыве еще вовсе не созрело. Готовность к расставанию предполагает взвешенность и холодную голову, которые не отменят ни цветы, ни подарки, ни приглашение на свидание.

Я же, после того как на следующий день Влад заявился ко мне на работу с пакетом той самой шаурмы, которую мы не сумели найти, моментально все ему простила.

Вот так меня и мотает все эти дни. От злости к слезам, от слез — к радости.

Поэтому я составила план. Какими бы ни были намерения Влада на нашу сегодняшнюю встречу, она точно закончится сексом.

* * *

— Тебе понравилось? – Я со смешком и, пожалуй, чересчур старательно смахиваю пыль от попкорна, прилипшую к толстовке Влада. Кокетничаю, задавая тон оставшемуся вечеру.

— В целом нормально, но от такого крутого каста я, наверное, ожидал большего. Ты поняла, к чему были показаны фрагменты из детства героя? – он вопросительно поднимает брови. — Предположительно, они должны были объяснить его склонность к членовредительству, но так этого и не сделали.

— Может, сценаристы просто хотели занять экранное время? – предполагаю я, как и всегда, не слишком понимая, к чему Влад придирается.

Мне может и хотелось бы вступить с ним в дискуссию — обсудить режиссерские приемы и скрытые подтексты фильма, но проблема в том, что я их попросту не вижу. Влад в этом смысле куда более тонко чувствующий, чем я. Мой главный критерий хорошего фильма – это было мне интересно в процессе или нет. Если сюжет держал в напряжении, на остальное я мало обращаю внимания.

— Может быть. Ты не голодная? – Влад кивает на фудкорт по ту сторону от эскалатора. – Здесь твои любимые димсамы есть.

Я отрицательно мотаю головой. Если я и голодна, то несколько в другом смысле. И то, что меня могло бы ненадолго насытить – это страстный поцелуй с последующим продолжением.

— Так что там у тебя с собеседованием? Получил ответ?

— Да, ту вакансию мне одобрили. Я позавчера еще у одних ребят в офисе собеседовался. Жду, пока они ответят.

Я закусываю губу, борясь с подступающим раздражением. Мы дважды разговаривали вчера, но Влад даже словом о новом собеседовании не обмолвился. Так важно иметь от меня секреты? Это такая новая политика – держать меня на расстоянии от своей жизни?

— У минской компании оклад почти в полтора раза выше, но с этими мне как будто интереснее работать, — продолжает он. – С одним разрабом мы год назад на конференции пересекались.

— Главное, чтобы в погоне за интересом ты смог вовремя закрывать счета, — сухо замечаю я.

Это дурацкий выпад, но сдержать его оказывается выше моих сил. Я не считаю Влада настолько оторванным от реальности, чтобы трудиться за копейки, но в этот момент уж очень хочется выместить обиду за дистанцию, которую он между нами выстроил.

— С оплатой счетов не было проблем все годы, что мы были женаты. Считаешь, что резко отупел? — Голос Влада звучит ровно, но взгляд открыто дает понять, что я перешла черту дозволенного.

И это тоже ранит. Потому что раньше между нами не было никаких границ и разделений. Я была в курсе всех его дел, также как он знал о моих. А еще Влад никогда не считал нужным меня осекать, потому что точно знал, какая я. Вспыльчивая и порой резкая в силу своего неравнодушия.

— Нет, я так не считаю, — выговариваю я после секундной заминки. Каждое произнесенное слово царапает горло, но я знаю, что должна их произнести. Влад не заслужил сомнений в своей мужественности. – Извини. Наверное, я просто так за тебя волнуюсь.

Едва различимо кивнув, Влад кивает на припаркованный возле входа Ленд Круизер.

— Ты как, устала? – придерживая за руку, он помогает мне забраться в салон. – Хочешь домой или куда-нибудь еще съездим?

— Домой не хочу, — твердо отвечаю я. – Давай по городу покатаемся.