Глава 40

Долгое время Линда сидела абсолютно неподвижно, уставившись в одну точку. Слёз уже не было, кажется, они у неё просто закончились. А в лесу далеко-далеко надрывно и печально кричала кукушка.

Вот тебе и ку-ку! Всё-таки накликала беду на её голову. Конечно, она готовилась к чему-то плохому, но чтобы вот так… Да ещё её внутренний голос интонацией истинной ведьмы злорадствовал, постоянно повторяя одно и то же: «А я говорила, я предупреждала».

Линда решительно встала и тут же опять села, быстро зажав рот рукой. На какой-то миг ей показалось, что её стошнит.

По всей видимости, это уже не последствия заклятия, это такая беременность. Ведь у некоторых токсикоз продолжается, чуть ли не до самых родов! И, понятное дело, она оказалась в числе этих везучих! Ещё один минус до полной кучи.

Стараясь не делать резких движений, Линда подошла к шкафу. Она открыла его дверцы и критическим взглядом окинула свой гардероб. Для убедительности просмотрела каждый наряд, передвигая вешалку за вешалкой.

Ненавязчиво вырисовывалась ещё одна проблема — ей нечего было надеть! И это не просто женский каприз, который обычно сопровождается этой фразой. Ей действительно, реально нечего надеть! Ведь в её гардеробе отродясь не водились балахоны и прочие чехлы от танков. Она всегда подчёркивала свою фигуру, а не скрывала её.

Честно говоря, Линда всю неделю проходила в огромной футболке Ярослава, совершенно не парясь о своём внешнем виде. Но не могла же она в таком виде отправиться в город! Недолго думая, она опять надела коктейльное платье в стиле «а-ля Наташа Ростова», которое купила на одну тематическую вечеринку. Именно в нём она и была на обряде, предвидя появление своего беременного живота.

Линда как в тумане покидала свои вещи в чемодан и отнесла пожитки в джип. Взяла телефон и трясущимся от волнения пальцем нашла в контактах номер Веры. Она единственная, к кому Линда могла обратиться за помощью в этом городе. Ведь они даже подружились, пока девушка набиралась сил в доме лешего.

Линда вкратце поведала Вере о своей ситуации, списав это на взаимное непонимание с Ярославом. Особенно сложно оказалось объяснить ей появившуюся загадочным образом беременность. Но и тут Линда выкрутилась, сказав, что она уже приехала сюда беременной, просто умело скрывала это. И что именно из-за этого у них с Ярославом случился конфликт.

После горячих объятий, утомительных расспросов и женских охов вздохов они наконец-то подъехали к магазину.

— Так я сама буду покупать тебе платье? — удивилась Вера, поняв, что Линда и не собирается выходить из автомобиля.

— Ну конечно! Зачем бы тогда я тебя просила! В вашем чёртовом городишке новость о том, что беременная ведьма покупала себе платье разнесётся за час. А я бы не хотела светиться.

Через некоторое время Вера вышла из магазина и довольная уселась на переднее сидение.

— Это лучшее, что я нашла для беременных, — сообщила она и протянула ей обновку.

Даже через прозрачную упаковку становилось ясно, что одна расцветка способна вызвать у неё взрыв мозга. Поэтому Линда молча взяла у неё платье и бросила его на заднее сидение.

— Даже не посмотришь, что я тебе купила? — спросила удивлённо Вера.

— А что тут смотреть, и так всё ясно. Беременным нельзя волноваться, — спокойно отозвалась Линда, отъезжая от тротуара.

— И куда же ты теперь? — грустно поинтересовалась Вера.

— Сама не знаю. — И это был её самый честный ответ на протяжении последнего часа.

— Слушай, а если я тебе кое-что предложу? У меня тут в нескольких километрах от города есть дом. Вернее, домик. Сразу предупреждаю, что он очень старый, остался от моей бабушки. Деревенька маленькая, живут три-четыре бабки и всё. Вокруг лес. Самое лучшее место, чтобы спрятаться.

Линда даже притормозила, настолько её заинтересовало это предложение.

А что, возможно, это и есть выход. Определённо в этом что-то есть. Пока атлантовские холуи будут искать её во всех аэропортах, железнодорожных вокзалах и везде, где только можно, она преспокойно переждёт этот бум прямо у них под носом! А через месяц улизнёт отсюда, куда глаза глядят…

— Показывай дорогу. И чтобы я без тебя делала! — повеселевшим голосом произнесла Линда, глядя на подругу.

Деревенский дом оказался даже не домиком, а откровенной хибарой или избушкой на курьих ножках.

— Ух ты! Вот это экзотика! А, случайно, баба Яга не прилагается? — со смехом поинтересовалась Линда.

— Я тебя предупреждала.

— Да я готова сейчас жить и в собачьей будке, а это всё-таки дом.

— Линда, может, ты всё преувеличиваешь? Ярослав хороший, он отойдёт и простит. Ведь он тебя любит. Я это сразу поняла, как только увидела вас вместе.

— Нет, не простит. Мужчины такого не прощают.

— Любящие прощают.

Когда она отвезла Веру домой, а потом вернулась назад в эту халупу, ей стало вдруг очень одиноко. Она осторожно присела на подозрительный стул и заплакала навзрыд. А когда от души проплакалась, то решила для себя, что это её последний нервный срыв. Отныне она будет вести себя как ведьма, которой нанесли непоправимый вред. Поэтому, с этого момента всех своих обидчиков она заносит в личный чёрный список. И беда тому, чьё имя там окажется…

Линда сходила за водой и достала из джипа керосинку. Пощёлкала выключателем на стене — безрезультатно. Да здравствует первобытный образ жизни! Хорошо хоть неподалёку она заметила небольшую речушку, можно будет там купаться.

Без электричества, конечно же, плохо, но ей всё равно нельзя пользоваться ни ноутбуком, ни сотовым, иначе сыскари Стаха быстро её вычислят. Поэтому нужно сделать нужные звонки, пока не села батарейка.

Линда нашла в контактах номер своей ведьмы-осведомительницы, которая добровольно жила в гареме у Константина, и нажала на вызов. Алёна ответила сразу же и, судя по голосу, очень обрадовалась звонку. Ещё бы! Ведь это говорило о скором денежном пополнении её кошелька. Правда, на этот раз платёж мог затянуться на неопределённое время, но девушке об этом знать не следовало…

Поболтав с ней немного на посторонние темы, Линда вскользь поинтересовалась об обстановке в усадьбе. И бальзамом на её израненную душу прозвучал рассказ о том, что родовое атлантское гнездо словно взбесилось. Ведь Роксана уехала с животом, а приехала обратно уже без него!

Для надёжности хорошенько припугнув Алёну (ведьмы народ ненадёжный), Линда поручила ей написать письмо Стаху. Честно говоря, это и письмом-то нельзя было назвать, всего лишь одна строчка. Но зато какая! Эта фраза вызовет у атланта намного больше эмоций, чем целый роман.

«Жизнь за жизнь», — решительно выдохнула Линда в телефон, и её пальцы непроизвольно сжались в кулаки так, что она чуть не раздавила сотовый.

Сегодня или завтра Алёна подкинет это письмо Стаху и начнутся его чёрные деньки. Он надолго забудет обо всех прелестях жизни. Вот тогда не поздоровится всем окружающим, включая и его дражайшую супругу.

Жить в таком свинарнике Линда не собиралась. Поэтому она приводила в порядок дом, что само по себе уже выглядело чудом. И при этом надеялась, что это занятие позволит ей забыться. Но не тут-то было! Лицо Ярослава постоянно всплывало у неё перед глазами, заставляя мучительно сжиматься сердце. Единственное, что позволяло ей хоть немного приглушить боль — это жажда мести. Она представляла себе, как злиться Стах, как страдает Роксана и как мучается угрызениями совести Конте, и на душе сразу же становилось теплее…

Каждым ранним утром она вставала с ужасной постели и спешила к речке. Это и было её единственным развлечением в этой глухомани. Затем она шла к бабушке

— единственной владелице коровы, которая жила неподалёку, и покупала у неё литр молока. И пускай Линда никогда не увлекалась молочной кухней, но на свежем воздухе и при хорошем аппетите она стала большой поклонницей этого натурпродукта.

Линда с тоской посмотрела в маленькое оконце и поймала себя на мысли, что с момента расставания с Верой прошло только шесть дней! Но они показались ей вечностью… Вдруг с улицы раздался скрип калитки. Затем открылась входная дверь, и её глаза встретились с колючим взглядом. Конте!

Они оба застыли как два каменных изваяния, и только оглушительный пульс в ушах напомнил ей, что она ещё жива. Колдун шагнул ей навстречу, и Линда тотчас выхватила из-под подушки пистолет.

Её палец лежал на курке, и она направляла свой ТТ прямо ему в грудь! Мысленно умоляя Великую Магию, чтобы она не позволила случиться непоправимому, Линда как завороженная смотрела в его серые бездонные глаза.

— Будешь стрелять? — процедил сквозь зубы Конте и сделал ей навстречу ещё один шаг. — Только сразу в сердце. Ты же знаешь, какие колдуны живучие.

— Не приближайся! — надрывным голосом выкрикнула Линда.

Несмотря на её угрозы, колдун медленно подошёл к ней и нарочно прислонился грудью к смертоносному стволу.

Не сводя с неё пристального взгляда, он спокойно заметил:

— Стреляй. Мне уже нечего терять. Ведь в твоих глазах я вижу только ненависть и страх. Для меня жизнь и так превратилась в сплошной ад.

Он стоял, даже не делая попыток выхватить у неё пистолет. Словно бы готовился к неминуемой смерти, словно бы ждал её как избавления…

Как они дошли до такого? Ведь совсем недавно колдун был для неё самым близким человеком в её жизни! Так почему из-за проклятых атлантов они стали врагами?

В душе разлилось еле сдерживаемое тупое отчаяние. Она обречённо бросила ТТ на кровать. И тут же к горлу подкатила такая невыносимая тошнота, от чего перед глазами всё потемнело. Она покачнулась, и если бы Конте не подхватил её, упала бы с грохотом как мешок с картошкой.

— Линда, дыши носом. — Колдун уложил её на кровать и принёс ей воды. Она сделала несколько глотков, слушая, как её зубы выбивают дробь о металлический край кружки.

Однако! Оказывается это совсем не просто держать на мушке близкого тебе человека! А ведь ей не впервой отнимать жизнь… Линда откинулась на подушку и уставилась в потолок.

Колдун взял её нежно за руку.

— Линда! Тогда я был уверен, что поступаю правильно. Сначала меня это ужасало также, как и других чародеев. Но потом, представив тебя в роли матери… Причём я ещё ни разу не слышал, чтобы ведьма рожала от лешего. Недаром же наша Великая Магия не позволяет ведьмам забеременеть от колдуна или атланта, а только от человека! А леший ведь тоже, по сути, не является человеком. Ты забеременела только благодаря их лесной магии. А ей я не доверяю больше, чему твоему лешему.

— Какое вы имели право принимать решение, касающееся только меня и Ярослава?! Это был наш ребёнок, а вы его хладнокровно убили! И ты думаешь, я смогу это понять и простить?

Но вам показалось этого мало, и вы решили пойти ещё дальше. Взяли и подослали ко мне мою ненаглядную сестрицу. Которая представила всё так, будто я добровольно пошла на убийство собственного ребёнка из-за денег! Я прекрасно понимаю Ярослава. Ведь он меня прогнал, как последнюю собаку. Да я и сама поступила бы также.

Что вытаращился на меня? Хочешь сказать, что ты не в курсе?

Колдун молчал. Лишь двигающиеся на скулах желваки говорили о его состоянии.

— Линда, я понимаю, что честный колдун — это мёртвый колдун. Но хотя бы выслушай меня. Загляни в своё сердце и скажи, мог бы я тебя так обманывать. С ребёнком — да, признаю, это было ошибкой. Но что касается всего остального, я и понятия не имел об этом! Поверь мне!

Колдун открыто смотрел на неё. И где-то в потаённой глубине его серых загадочных глаз она видела своего прежнего Конте.

— Скажешь, что и Сару ты от меня скрывал ради моего же спокойствия? Почему именно она? Тебе других девок было мало?

— Потому что другие не похожи на тебя. А Сара… — Конте запнулся и посмотрел в окно. — Я и раньше замечал, что вы похожи лишь внешне. А после того, что ты мне про неё рассказала… Наверняка это работа Роксаны. Она переживает за сына. Поэтому таким способом решила вернуть тебя в охотничий домик.

— Неужели она думала, что после всего я вернусь к ним?! С ума сойти!

И, я тебя поздравляю. Ты не сумел заполучить меня в качестве покорной собачонки, поэтому нашёл дешёвый аналог меня. Аплодисменты! — с горьким сарказмом прошипела она.

Колдун промолчал. Он так и продолжил с тоской смотреть в окно. И когда натянутое молчание стало просто невыносимым, тихо высказался:

— Если тебя это утешит, знай, твой леший страдает. Причём очень. Когда я его расспрашивал о том, где ты можешь скрываться, на нём лица не было. Он о тебе очень тревожится, хотя старается не показывать вида.

И знаешь, мне очень неприятно в этом признаваться, но когда я с ним разговаривал, у меня промелькнула мысль. Вот тот мужчина, подумал я тогда, который сумеет удержать тебя. Вернее, ты позволишь ему это сделать.