Глава 13

Есть ночью шоколадную пасту прямо из банки, громадной столовой ложкой, наперегонки с олигархом в одном ботинке – вредно. Это чревато оскоминой, лёгкой тошнотой, прыщом в центре лба, похожим на пробивающийся рог, и бессонной ночью.

А если ещё этим дурацким шоколадом закусывать маринованные огурцы… А потом полночи восстанавливать руины олигархского холла и убирать за адским котёнком его экзерсисы. Я вам скажу: тяжела жизнь у богатых людей.

Аннабеля я отловила в своей спальне. Он стоял на моей кровати в позе мыслителя и содрогался в рвотных спазмах, исторгая из закопчённой маленькой пасти остатки оплётки электропровода. Судя по опалённой шерстке и укороченным усам, шарахнуло хвостатого диверсанта током знатно.

Разрушительную силу «миленького» Аннабеля можно измерять в тротиловом эквиваленте.

– Мяу, – жалобно мяукнуло исчадье и посмотрело на меня мутным взглядом. О, чёрт меня раздери. Ему что, плохо, что ли? Я схватила пушистика и метнулась к двери, которая как раз в этот момент распахнулась, и на пороге появилась заспанная Дуся в пижамке.

– Ой, а я как раз Аннабеля ищу. И это… папа очень не любит, когда кто-то опаздывает к завтраку. Давай я отнесу котика в мою комнату и…

– Дуся, Аннабель спит у меня, – выдыхаю я. Котёнок в моих руках, до этого трясущийся в лихорадке, вдруг обмяк. И мне стало ужасно страшно. Как Дуся переживёт потерю единственного существа, которое в этом ледяном доме стало ей спасением? – Ты иди одевайся, а я пока предупрежу твоего папу, что мы немного задержимся. Ты же знаешь, что в пижамке за стол садиться некрасиво? Папа твой тебе этого не объяснил?

– Папа вообще редко разговаривает, – дёрнула плечиком малышка как-то по-взрослому. Нет, всё-таки папаша её – толстокожий бегемото-гиппопопо. – Ну хорошо, я переоденусь.

– И зубы почисти. А потом я тебе заплету колосок. Ты знаешь, что это?

– Нет, – удивлённо уставилась на меня маленькая куколка. – Здоровски. Ты меня научишь. И мы с Аннабелем потом поиграем. Я ему сделала бантик на ниточке. А потом…

– Ты теряешь время, – ободряюще улыбаюсь я, хотя мне ужасно страшно. Мелкий пушистик в моих руках болтается тряпочкой и едва дышит, чуть похрипывая.

Провожаю взглядом Дусю и бегом несусь в столовую. Ну да, мне тоже ужасно жалко мелкого аспида. Зря, что ли, я его доставала из люка, чтобы он вот так бесславно отдал душу своему кошачьему богу? Мы ведь в ответе за тех, кого приручили. И Дуся… Она же любит этого усатого разрушителя вселенных. И я ужасно боюсь, что она получит ещё одну психологическую травму, которых в её детской жизни и так предостаточно.

Малинин сидит во главе стола, совсем не похожий на того ночного Егора Георгиевича, который выскабливал ложкой шоколад со дна банки, сидя на полу возле дивана. Сейчас передо мной собранный, злой, равнодушный болван. Он как раз на часы свои дорогущие посмотрел, когда я вошла. И недовольно скривился, сделав глоток из белоснежной чашки, которая в его лапище кажется напёрстком.

– Завтрак в этом доме в одно время. И моя дочь раньше никогда не опаздывала. Но с тех пор, как вы появились в моём доме…

– Ночью вы были куда более нормальным, – тоже морщусь я.

– Это была минутная, ничего не значащая слабость. И то, что я с вами разоткровенничался, совсем не означает…

– Слушайте, давайте вы потом снова станете зубастым крокодилом. Не сейчас. Сейчас вот, – вздохнула я и положила на стол, прямо возле тарелки с блинчиками, едва живого котёнка.

– Вы всё-таки его отравили? Что, обряд экзорцизма не удался? И вы решили…

– Не несите чушь, – перебиваю я радостное хмыканье бездушного миллиардера. У этого человека вместо сердца банкомат, судя по всему. – Котёнка нужно отвезти к ветеринару. Срочно. Ему очень плохо.

– И не подумаю даже. Это существо…

– Это существо дорого вашей дочери. Послушайте, пожалуйста, помогите. Дуся любит Аннабеля. И он ей нужен. Очень нужен. Потому что, когда я уйду, она снова останется совсем одна.

– Ну, вызовите на дом Айболита. Не занимайте мне голову всякой дурью. У меня сегодня подписание контракта. Того контракта, на который вот это вот чудище вчера наложило… хм… своё резюме.

– Нужно срочно. Прямо сейчас, вы понимаете? Ну шофёра мне выделите, умоляю.

– Шофёр мой лежит в своей комнате с воспалившимся глазом, которого чуть не лишился вчера – вот из-за этой вот твари, – кивает головой на уже ни на что не реагирующего мурлыку Малинин. – А у меня через час подписание. И если вы не отстанете от меня…

– Хорошо, сами тогда скажете дочери, что позволили её другу умереть, – шиплю я, как раскалённая сковорода. – Или опять соврёте малышке. Например, скажете ей, что котик…

– Ты… Ты ещё более мерзкая и противная дрянь, чем эта вонючая дохлятина. Ты… Я проявил ночью сегодня непозволительную слабость, и теперь… Через час я должен быть в офисе. И если и сегодня из-за этого мерзкого комка шерсти я просохачу сделку, то лично его добью. И тебя заодно. Ясно?

– Понятно. И ваша слабость… Я ею пользуюсь в благих целях.

Малинин откидывает салфетку. Отодвигает стул. Лицо у него такое сейчас, что кажется, он бы мне по башке сейчас засандалил предметом мебели с огромным удовольствием.

– Вы берите котёнка, а я скажу Дусе, что сегодня она позавтракает в своей комнате у телевизора. Распорядитесь, чтобы малышке завтрак отнесли. Ну? Что ещё? У меня что, рога выросли, что ли? – чёрт, он так на меня смотрит, что я сейчас развалюсь на куски. Как на пиявку смотрит.

– Ты предлагаешь мне взять в руки вот это вот?

– Ну да. И распорядиться насчёт завтрака для дочери. Что непонятно?

– Непонятно, почему в моём доме мне приказывает, что делать, какая-то толстозадая серая мышь, – он рычит. Рычит, как дикий кот. Аж Аннабель приоткрывает один глаз.

– Мы теряем время.

Он берёт котёнка. И этот мелкий паразит от чего-то начинает вилять тонким хвостиком. И он что, мурчит, что ли? И смотрит на меня из брезгливого захвата олигаршьего, как мне кажется, совсем не мутно. Торжествующе скорее. Да нет… Не могут маленькие котята притворяться. Или он и в самом деле какой-то канализационный монстр-мутант? Глупости всякие лезут в голову.

Малинин твёрдым шагом идёт к двери, прижимая к груди Аннабеля. Теперь нужно не напугать Дусю. И…

– Спасибо вам, – выдыхаю, когда Егор уже выходит из столовой. – Я вами горжусь.

– Да пошла ты, – рявкает Малинин. – Засунь свою гордость этому белому скоту под хвост.

Ну, пошла так пошла. Зато Дуся будет счастлива и будет гордиться отцом.