Глава 52. «Правда»

Не знаю сколько прошло времени. Но сквозь тьму и пронзительный шум в голове я четко слышала, как кто-то плачет и кто-то на кого-то кричит. Когда картинка стала более четкой, то поняла, что на самом деле никто не плакал.

На самом деле посреди комнаты лежал отец. Он обхватил голову руками и, стиснув зубы, старался не кричать. Над ним нависли Ярик и Соня как ястребы над несчастной жертвой.

По комнате были разбросаны кусочки праздничного торта и разбитая мебель. Взглянув направо, я заметила, что в углу, обхватив голову руками, сидела моя мама. Она была неподвижной, не выдавала никаких звуков.

Я не видела ее лицо и не могла различить очертания одежды, но руки… Руки были такие родные: короткие подстриженные ногти, под которыми всегда была грязь, а на них — немного неуклюже нарисованные ромашки. Пальцы длинные и стройные, а кожа сморщенная, как перезрелое яблочко. Эти руки я так сильно любила, так часто к ним прижималась…

«Только бы она была жива», — быстро промелькнула мысль, от которой мгновенно оледенела кровь в жилах. Ведь не было в моей жизни большего страха, чем страх потери своих родных. И теперь именно это происходило на моих глазах.

— Отпустите их, — пробормотала, пытаясь кое-как подняться на ноги.

Но это было не так легко. Я лежала на куче стекла и разбитого дерева. Кажется, это были остатки комода. Вокруг было много крови. Она текла из многочисленных порезов на моих руках и ногах и еще, пожалуй, с головы.

Упала я хорошо, потому что мир до сих пор казался сюрреалистическим, а события, которые разворачивались, и вовсе не реальными. Кое-как ощупав свое тело, я поняла, что переломов нет. Поэтому, приложив значительные усилия, медленно поднялась и, как пьяница, поплелась в эпицентр хаоса.

— Ты пришла в себя? — сказала Соня, наконец заметив мою неуклюжую фигурку.

— Отпустите их, — сказала я, не обращая внимания на свое состояние.

— Не все так просто, — сказал Ярик и, резко подойдя, схватил меня за горло.

Я сразу начала задыхаться и хватать воздух ртом, как выброшенная на берег рыба.

— Как хочется мне сейчас раздавить твою хрупкую шейку.

— Но она нам нужна живой, — успокаивающе коснулась Ярика Соня, ненавязчиво заставляя меня отпустить.

— К сожалению, да, — ответил мужчина и, подарив полный ненависти взгляд, все же ослабил свою стальную хватку.

Я упала на пол и, откашлявшись, умоляюще спросила:

— Почему? Кто вы такие?

— Твой личный кошмар, моя дорогая, — улыбнулась Соня и подошла к отцу, который все еще лежал на полу в нескольких метрах от меня. — Кажется, ему больно.

— Не надо, — ответила я и попыталась подползти к папе, но Ярик сразу загородил мне проход.

— Не так быстро. Правила здесь диктую я, — сказал он, схватив меня за руку, как какую-то куклу, и толкнул на диван. — А теперь слушай внимательно. Если хочешь, чтобы они были живы и здоровы, ты должна вежливо все выполнять.

— А если не будешь, — дополнила его Соня. — То умирать они будут долго. Очень долго…

После этого она что-то сказала одними губами. Папа с мамой начали кричать и корчиться от боли. Хуже картины я еще в своей жизни не видела.

— Прекратите! Умоляю, — прокричала я, чувствуя, как слезы, смешиваясь с кровью и грязью, стекают по моему лицу. — Я сделаю что угодно. Только не делайте им больно.

После моих слов родители сразу затихли.

— Они без сознания, — констатировала факт Соня, толкнув безвольное тело моего отца. — Итак, ты все поняла правильно. Только от твоих действий зависят их жизни.

— Я понимаю, — сказала, пытаясь проглотить комок боли и рыданий.

— А теперь пришла пора замечательной новости, — белозубо улыбнулся Ярик и светски сел рядом со мной. — Злата, ты — могущественная колдунья, морион, и сегодня ты отправляешься учиться в магический университет. Мне очень нужна твоя сила, которая, к сожалению, добротно запечатана в твоем тельце.

— Что? — округлила я глаза, не понимая, что он несет. — Вы сумасшедшие.

— Да нам все равно что ты сейчас думаешь. Выросла среди хлама, и сама таким стала, — поморщилась Соня, раздраженно шагая по гостиной. — Магия существует. И ты нам нужна. Больше ничего тебе знать не нужно, особенно учитывая, что ты скоро этого и не вспомнишь.

— Все, что от тебя сейчас нужно — привести себя в порядок, упаковать чемодан и выпить одно зелье, — по-деловому прокомментировал Ярик, закинув ногу за ногу.

— И на это у тебя… М-м… Минут десять, — сказала Соня и, подойдя к дивану, крепко плеснула меня по спине. — Марш, времени мало. Ты же не хочешь, чтобы эти незрячие крысы пострадали?

Я отрицательно покачала головой и встала на ноги.

— И, кстати, если думаешь, что сможешь убежать, то ты знаешь чем это закончится, — словно невзначай добавил Ярик, даже не взглянув в мою сторону.

— Знаю, — тихо сказала я и поднялась по лестнице в свою комнату.

Если сумасшедшие хотят, чтобы я что-то сделала, то лучше это сделать и лишний раз их не провоцировать. Но как только я закрыла дверь к своему маленькому убежищу, то сразу безвольно упала на кровать, захлебываясь от рыданий. Не верилось, что все, что сейчас происходит — реальность. Не верилось, что их слова правдивы. Но они могут в любой момент убить моих родителей, покалечить их и я никак не смогу им помочь. Остается только выполнять бессмысленные приказы.

А так хотелось выпрыгнуть сейчас в окно или позвонить в полицию, или кричать во весь голос, умоляя о помощи. Но интуиция подсказывала, что это только ухудшило бы и без того ужасную ситуацию.

— Тик-так, тик-так, — послышался голос Сони, от которого я сразу встрепенулась.

Надо взять себя в руки, надо действовать. Что там они хотели, чтобы я привела себя в порядок и упаковала чемодан на обучение? Ладно, значит, мы это и сделаем.

Сначала умыла лицо, и расчесала волосы. Засунула весь свой страх и боль куда-то подальше и дрожащими руками заплела тугую косу. Далее, взглянув на себя в зеркало, поняла, что платье порвалась, загрязнилось и никуда не годится. Поэтому вытащила черное платье в мелкий белый горошек.

Теперь осталась чемодан.

— Что же мне туда положить? — шепотом спросила сама в себя, растерянно глядя на кожаную коричневую коробку.

— Спускайся, — рявкнул снизу Ярик. — Твоё время истекло.

— Черт, — вслух выругалась я и, открыв ящик с теплой одеждой, схватила два свитера и пару брюк. — Что еще? Что еще? Думай, Злата, — приказывала я, судорожно роясь по многочисленным ящикам.

И вдруг мой взгляд упал на фотографию, где я стою на фоне моря и мечтательно всматриваюсь в горизонт. Не знаю, это, пожалуй, было безумие, но в такой ситуации решила подчиниться интуиции. Поэтому впопыхах вытащила фотографию из рамки и, закинув ее на дно чемодана, спустилась вниз.

— Это никуда не годится, — сразу прокомментировала мой внешний вид Соня. — Ты выглядишь, как после свидания со стадом вурдалаков, — поморщилась девушка. — Подойди ко мне.

Я молча выполнила приказ. Соня схватила меня за руку и что-то прошептала.

И тут вдруг начались происходить странные вещи. Все мои раны и порезы перестали кровоточить, затягиваясь прямо на глазах. Шум в голове полностью рассеялся, зрение улучшилось, а сердце окутало дурманящее абсолютно нереально счастья. Безумная доза эндорфинов начала циркулировать по всему телу, заживляя физические и душевные раны.

— Теперь другое дело, — удовлетворенно промурлыкала Соня, осматривая меня, как экспонат в музее.

Но только она отпустила мою ладонь, эндорфины сразу покинули тело, и я почувствовала панический, почти животный страх.

— Что это было? — прошептала ощупывая свои ноги. — Как это?

— Это магия, дура, — сказал Ярик, недовольно вставая с дивана.

— М-а-г-и-я, — сказала я смакуя каждую букву.

Теперь все стало на свои места. И их поведение, и те вещи, которые они могли делать. Не могла же я сама подняться в воздух и удариться о комод.

— Значит, вы не сумасшедшие, — сказала, сразу пожалев об этом.

— Кто — мы? — громко захохотала Соня. — Вот еще придумала.

— Теперь остались финальные штрихи, — сказал Ярик, шагая по комнате то туда, то сюда, бормоча себе под нос непонятные слова и звуки.

Только теперь я обратила внимание на то, что родители уже не лежали на полу. Их в комнате вообще не было. И гостиная больше не была уничтожена. Мебель стояла на своих местах, а на столе аппетитно расположились праздничные блюда. Ковер был намного чище, чем обычно. А комод, в который я врезалась, стоял целый, без всякой трещинки. Ничто не было сломанным или даже грязным. Все было так, будто здесь и не случилась кровавая бойня.

— А где папа с мамой? — сказала я, с удивлением оглядывая каждый предмет родного интерьера.

— Они спят, — ответила мне Соня, поправляя свою прическу. — А еще они больше не знают кто ты.

— Как не знают?

— Да. Ну, мы же с тобой договорились. Ты выполняешь все наши условия, а они остаются живы, здоровы? Разве не так? — спросила девушка, невинно хлопая длинными густыми ресницами.

— Да, — тупо кивнула я, пытаясь понять ситуацию.

Но у меня это никак не получалось. Потому-что трезво понять то, что со мной происходило в течение последнего часа, не смог бы никто.

— А как они будут здоровы, если будут помнить тебя и то, что с тобой случилось?

— Никак. Они бы такого не пережили, — сразу констатировала я теперь очевидный для меня факт.

— Так вот, все просто. Теперь они и не помнят о твоем существовании, — нежно сказала девушка, улыбаясь глядя мне в глаза.

В мои размышления вмешался разъяренный Ярик, который все это время нервно мерил комнату своими широкими шагами.

— Все, хватит болтать. Мне надоело здесь торчать.

— Хорошо, папа, — сказала Соня и, схватив меня за руку, затянула в темноту.

* * *

Это было ужасно. Ощущения такие, как будто меня перемололи в мясорубке. Потом еще пустили под пресс и сильно попрыгали сверху. В голове кружилось, а как только исчезла бездонная тьма, вокруг меня закружили зеленые оттенки.

— На, пей, — кто-то воткнул мне в руки стакан.

Я послушно поднесла сосуд в рот и до дна выпила приятную, с мятным привкусом, жидкость.

— Что это? — спросила, когда взгляд наконец сфокусировался, и я смогла увидеть, что стою посреди лесной поляны.

Вокруг росли высокие деревья и слышались песни птички.

— Любовный эликсир. Теперь ты влюблена в своего брата, Злата, — рассмеялась Соня, весело похлопав меня по спине. — Это чтобы меньше проблем было с тобой.

— Ерунда какая-то, — ответила я и, заметив, что кого-то не хватает, спросила. — А где Ярик?

— О, у него есть более важные дела. Но он доверил мне важнейшую часть работы.

— Какую? — сказала недовольно глядя в ее чрезмерно счастливое и возбужденное лицо.

— А вот эту, — ответила девушка и посмотрела мне прямо в глаза.

Я почувствовала боль. Страшную, адскую боль, которая разъедала меня изнутри. Что-то ворвалось в моё сознание и разрушало его. Хотелось сопротивляться или кричать, но это бы мне не помогло. Хотелось выгнать ее оттуда, но я не знала, как это сделать. Только чувствовала, как жестоко насилуют мои воспоминания, отбирают их у меня, стирают, замуровывают за прочными стенами.

Не знаю сколько времени это продолжалось: миг или, может, целую вечность. Но, когда боль отпустила меня из своих стальных объятий, я оказалась посреди лесной поляны с чемоданом в руках. Растерянная, подавленная. Девушка, которая ничего и никого не помнила и не понимала, что с ней сейчас происходит.