31. Практика по нежити

- Мои юные друзья, я с прискорбием должен сообщить вам, что так нельзя.

Профессор Саваж укоризненно смотрел на первокурсников факультета некромантии, а в руках он держал какой-то листок бумаги.

- Как – так? – спросил Анатоль де Риньи.

- Вот так, - профессор помахал листочком перед носом Анатоля. – Профессор Рош сказал, что нынешние первокурсники ещё слабее предыдущих. Но ведь это не соответствует действительности? – он пристрастно посмотрел на обоих де Риньи.

Что? Результаты теста у профессора Роша?

Леон понятия не имел, насколько правильно он выполнил работу. Если профессор де ла Мотт в тот же вечер разослал всем результаты, то профессор Рош молчал три дня, а потом выдал листочек профессору Саважу. И водникам тоже ничего не говорили, Анна вчера вечером дёргалась, что три дня прошло, и тишина. И боевикам тоже – Жанно Саваж ничего не знал. Что, профессор Рош считает, что результаты работы должны узнавать деканы факультетов, а не студенты?

- Конечно же, не соответствует, - сообщил второй де Риньи. – Он просто нас не любит. Всех. Потому что Леон отличник, у него должно быть всё круто!

- Леон и Грейс получили «достаточно» с плюсом. Антуан и Дион – «достаточно». Ансельм и Анатоль – «достаточно» с минусом.

Ага, все успевают, но пло-о-охо…

- Но можно же, наверное, отработать? – спросил Леон.

- Профессор сказал, что задаст по этим темам дополнительные вопросы на экзамене, - строго взглянул на всех профессор Саваж.

Вот не было печали, думал Леон. Но уж как есть.

- То есть, можно не париться? – спросил Ансельм.

- Париться и не нужно, мой юный друг, - сказал профессор. – Нужно учить. А теперь я желаю знать вот что: специальность вы учите так же, как и магическую этику, или немного лучше?

- Много лучше, - заверил Анатоль. – Потому что это специальность, а не какая-то там магическая этика!

- Знать нужно всё, вам дальше жить и работать с другими магами и простецами, - покачал головой профессор. – Но я сейчас не о том, а о самой что ни на есть специальности. Что мы знаем о нежити?

- Что она существует, - сообщил Ансельм.

- Это несомненно, и не оспаривается. Что мы называем нежитью, господин де Риньи?

- Это посмертная сущность, - пробормотал растерявший весь свой пыл Ансельм.

- Откуда она берётся, господин де Риньи? – профессор строго взглянул на Анатоля.

- С кладбища, - пробормотал тот. – Ну, или сама приходит просто так.

- Ой ли? Куда и когда и кто приходит просто так?

- Ну, если совсем плохо, - пробормотал Анатоль.

- Если совсем плохо, - горестно вздохнул профессор. – Совсем плохо – это ваши знания по основному предмету, господин де Риньи. Господин Коссе, спасайте товарища.

- Нежить – это посмертная сущность, оставшаяся от разумного существа, преимущественно – от человека, потому что Старшие бессмертны и могут покинуть мир только по своему выбору, - начал Антуан. – Она формируется в том случае, если в момент смерти что-то пошло не так.

- И куда же оно пошло? – живо поинтересовался профессор.

- Далеко, - тихо, но отчётливо произнёс Ансельм де Риньи.

- Оно и видно, - согласился профессор. – Госпожа Торнхилл, помогайте товарищам.

- Нежить – это агрессивная посмертная сущность. Может быть неагрессивная – простая неупокоенная душа, её легко упокоить. Может быть недоразвоплотившаяся душа, с постоянством возвращающаяся к родной крови – выходец. Выходец опасен тем, что имеет вид знакомого человека и может увести за собой живых. Просто неупокоенная душа человеческого вида не имеет, и менее опасна. Она может главным образом смутить и испугать. Лишить покоя и сна. Нечисть нежитью не является, это живые сущности, они опасны, но не связаны со смертью.

- Отлично, Грейс, - кивнул профессор. – О чём не сказала госпожа Торнхилл?

- Об антропоморфной заведомо агрессивной нежити, - тихо сказа Леон.

- Верно, господин Шеню. Откуда она берётся?

- Э-э-э… самозарождается на кладбищах. В случае плохой смерти, неправильного упокоения, или массовой вспышки активности нежити на кладбище.

- В целом верно. Господин ле Фуа, какую смерть мы называем плохой?

- Случившуюся не в бою и не от естественных причин. Или если он, ну, не хотел умирать, а его не спросили.

- Странно, правда? Не хотел, а его не спросили, - покачал головой профессор. – Ох, мои дорогие юные друзья, я не вижу иного способа объяснить вам, что теорию нужно знать, кроме как – показать эту самую нежить.

Все замолкли на мгновение, а потом раздался вопль Ансельма де Риньи:

- Ура!

И это оказалось почему-то так смешно, что рассмеялись все, и профессор в том числе.

- Кто видел нежить? – спросил профессор.

- Я, - сказал Дион ле Фуа.

- Что это была за нежить?

- Дух моего покойного прадеда-некроманта. Он не был агрессивным, он просто, ну, приходил поговорить.

- Как интересно. И в каком виде он приходил? – поинтересовался профессор.

- Во сне.

- Дурак, это не нежить.

- Нежить не снится, она наяву приходит.

- Во сне – это совсем другое, тогда ко мне во сне король Анри приходил, когда я маленький был, он теперь что, тоже нежить?

- Тихо, - сказал профессор, не повышая голоса, и все разом угомонились. – Кто скажет, в чём была ошибка коллеги?

- В том, что это не нежить. Он некроманта не может остаться нежити, - фыркнула Грейс.

- Верно, госпожа Торнхилл. А если какие-то родичи или знакомцы являются нам во снах, что это значит? – профессор обвёл аудиторию.

- Не то, - громко заявил Анатоль.

- Что они нам просто снятся, да и всё, - брат пихнул его в бок.

- Не вполне, но пока сойдёт, - вздохнул профессор. – Так вот, о настоящей несомненной нежити. Следующее практическое занятие у нас произойдёт в таком месте, где мы сможем увидеть и ощутить эту самую нежить.

- На кладбище что ли? – недоверчиво спросил Ансельм.

- Почти. На кладбище, где никого не хоронили уже более двухсот лет, а до того хоронили много и активно. В Льенском некрополе.

Ответом профессору был восхищённый вздох.

- Правда-правда? – восторженно спросил Анатоль.

- Совершенная правда, мой юный друг. Льенский некрополь с нынешнего учебного года является нашей официальной базой практики. В этом месте регистрируются устойчивые самовоспроизводящиеся скопления нежити, в том числе – заведомо агрессивной антропоморфной нежити старше пятисот лет.

- Сколько-сколько? – вытаращился Ансельм.

- Пятисот, глухая тетеря, - фыркнула Грейс. – И что, мы прямо сможем посмотреть?

- Сможем, - закивал профессор. – Но для этого нам нужно вспомнить, что мы знаем о защите.

- Мы можем создать щит, - сообщил Анатоль.

- В самом деле? – оживился профессор. – Это очень радостная лично для меня новость, и я готов посмотреть на ваш щит прямо сейчас. Вперёд.

Увы, щит Анатоля продержался только семь секунд.

- Вас съедят раньше, мой юный друг, чем вы вспомните, как это следует делать, - вздохнул профессор.

- А что, некромантов тоже едят? – изумился Дион.

- А вы думали – просто со стороны любуются? – поинтересовался профессор. – Вовсе нет. Ещё как едят, и добавки просят. Некроманты для нежити – лакомство, от некромантов нежить жиреет и размножается. Другой господин де Риньи показывает мне свой щит.

Щит Ансельма никак не хотел устанавливаться.

- Вас съедят ещё раньше, чем вашего брата, поздравляю. Господин ле Фуа?

Дион установил щит на целых три минуты.

- Ну хоть что-то приличное, слава господу, - закивал профессор. – Господин Коссе?

Антуан смог продержать щит семь минут.

- Вы молодец, господин де Коссе. Госпожа Торнхилл, ваш щит?

Грейс изловчилась и установила на десять минут, и профессор даже пытался его пробить и смять, и все с интересом наблюдали за попытками. Удалось – но очень не сразу.

- Госпожа Грейс, вам приз, - профессор порылся в карманах, извлёк оттуда шоколадную конфету в золотистой фольге и протянул девушке. – Господин Шеню, вам слово.

Леон даже немного испугался – а вдруг у него не получится? Это вам не в тени проваливаться и не простецов пугать. И даже не тест у Роша. Он собрался, ощутил на кончиках пальцев знакомое покалывание, выпустил немного силы и заключил себя в кокон. У однокурсников шиты были прозрачными, только ощущались, но никак не были видимы. Леон попробовал сделать свой щит серебристым – и у него вышло. Кокон серебрился в свете ламп, и немного поблескивал.

Щупальце силы выползло из ладони профессора и принялось исследовать прочность щита. Создавать давление в разных местах, провоцировать разрыв, пытаться отвлечь Леона и заставить его утратить концентрацию. Когда щупалец стало три, Леон завертел головой, отвлёкся… и щит рассыпался.

- Кто следил за временем? – профессор оглядел всех.

- Тринадцать минут сорок секунд, - сообщила Грейс.

- Отлично, господин Шеню. Также прошу обратить внимание, что господину Шеню удался видимый щит. Всем нужно стремиться к такому результату. Леон, твой приз, - профессор протянул конфету Леону. – А теперь послушайте меня, - и профессор так веско это сказал, что замолкли даже оба де Риньи. – Завтра наше практическое занятие начнётся здесь за четверть часа до полуночи. Всем одеться тепло и удобно, чтобы не стучали там мне зубами от холода. Я пойду первым, вы за мной – все разом. Я выйду и поставлю щит, чтобы вам можно было выйти и осмотреться, но вообще нужно будет научиться выходить и сразу же активировать защиту. Завтра наша задача – посмотреть на нежить в её естественной среде обитания. И ещё – посмотреть, как её можно развоплощать. Не геройствовать ни в коем случае, ясно, господа де Риньи? Никакой самодеятельности! Смотреть. Делать выводы. После того, как посмотрим, возвращаемся сюда и обсуждаем, что видели и что делали.

- А что, потом к первой паре вставать? А если до утра пронаблюдаем?

- Наша первая пара перенесётся на это время. Придёте ко второй, сразу же к де ла Мотту.

- Ура.

Нужно ли говорить, что Леон до той самой полуночи не мог думать ни о чём другом? Ни о каких других предметах, ни о каких слухах о проверке чего-то глобального в Академии, ни о том даже, что Роберта Симс спросила после пары у Роша, что с ним такое и почему он никого не видит перед собой. Леон изумился, извинился – потому что налетел на неё с разбегу, и даже попытался улыбнуться, но она смотрела сурово.

Без четверти двенадцать Леон выбрался из теней в аудитории, где обычно проходили занятия по практике. Здесь уже были все, кроме близнецов и профессора, а ещё он с изумлением увидел профессора Бернадетти, суровую даму с целительского факультета, если и младше профессора Саважа, то ненамного, и с ней вместе – первый курс целителей. Отличники Тина Кавалли и Филипп де ла Мотт, подружка Анны Марианна Эбер и остальные. И профессор спрашивала своих – что следует делать, если получены травмы от нежити. Леон даже немного испугался – они там что, собираются получать травмы?

Близнецы явились следом за ним, а профессор сразу за близнецами. И если студенты все, как один, надели тёплые куртки и шапки, и удобные кроссовки, то профессор поразил всех, явившись в смокинге и лаковых туфлях.

- А вы не замёрзнете? – воззрился на него Ансельм.

Анатоль просто стоял с разинутым ртом.

- В бой нужно идти при параде, - сообщил профессор. – Но сегодня это не ваш бой, поэтому вам можно и так. Помним, что делать? Выходим за мной, и сразу же ставим защиту. Дорогая Баттиста, вы ждёте нас здесь, и далее – по ситуации.

Леон не сразу сообразил, что Баттиста – это профессор Бернадетти. Ну да, наверное, они давно знакомы, и может быть – вообще друзья.

Профессор Саваж подмигнул им и исчез в тенях, студенты-некроманты – все шестеро – шагнули следом.

Леон вынырнул за профессором и завертел головой – темно и ничего не видно. Впрочем, видно щит профессора, и ещё видно, что они стоят на вымощенной камнями круглой площадке, а вокруг них не то каменные арки, не то вовсе ворота. Он поспешно поставил защиту и заметил, как то же самое делают и остальные – все, даже близнецы де Риньи.

- Смотрим вокруг, приглядываемся, - говорил профессор. – Кто первым увидит здешних обитателей, говорите.

- Я вижу, - заверещала Грейс. – Вон там, справа!

Леон глянул – из арки справа постепенно проявлялось нечто. Это не было обитателем теней, к тем он с детства привык. Это было что-то бесформенное, разом с тем похожее на человека, то есть антропоморфное, и от него веяло жутью. Хотелось спрятаться, но прятаться-то как раз нельзя! Нужно вспоминать, чему учили.

Тем временем профессор выпустил из ладони щупальце, но не серебристое, а мертвенно-серое, и хлестнул им нежить, та осыпалась пеплом.

- Проще всего действовать вот так, однако, ближний бой не всегда желателен.

В следующую единицу нежити полетел заряд силы – с тем же результатом.

- Кто хочет попробовать? Щит проницаем для вас.

Хотели все, и профессор направлял руку каждого. Со щупальцами не вышло ни у кого, но просто долбануть силой оказалось несложно. Раза три, потом почему-то Леон почувствовал, что устал.

- А я почти дотянулся! – Анатоль де Риньи выпустил щупальце – коротенькое и толстое, попробовал достать им до нежити и не преуспел,

Прыгнул вперёд, запнулся о камень, упал и выкатился за пределы щита. Нежить взвыла – или как это там, Леон не был уверен, что это вот прямо звук, но услышал его очень явственно. И прежде, чем сам сообразил, что делает – выкатился следом, схватил дурака за шиворот и потянул обратно. Вспомнил про защиту, бросил преграду – но за миг до того, как ей встать, получил по левой руке, той, которой держал Анатоля. Рука вмиг лишилась чувствительности – как будто от холода. Тут он сам почувствовал, как его дёргают за шиворот куртки, и профессор втянул их с Анатолем внутрь защищённого пространства.

- Предупреждал же – никакой самодеятельности, - пробормотал он, качая головой.

- Простите, профессор, - вздохнул Леон.

Пострадавшая рука ничего не ощущала, но пальцы были крепко сжаты на куртке Анатоля – чуть ниже капюшона. Профессор подхватил его за другую руку.

- Приготовились отступать в аудиторию, - скомандовал профессор. – Вы первые, я за вами. На счёт три. Раз, два, три!

Леон шагнул в знакомое тепло вместе с профессором. Там на них сразу же налетела хищной птицей профессор Бернадетти, расцепила их с Анатолем и принялась командовать своим:

- Тина, Марианна, Катарина – сюда. Смотрим левую руку. Филипп, Маурицио, Гертруда – смотрим повреждения другого мальчика.

Леона тут же избавили от куртки и свитера, и принялись растирать задубевшую от невероятного холода левую руку. Видимо, растирали как-то правильно, потому что чувствительность постепенно возвращалась. Как будто он эту руку отлежал – в кончики пальцев вонзились сотни маленьких иголочек. Это случилось так внезапно, что он взвыл.

- О, чувствительность возвращается? – спросила профессор Бернадетти. – Отлично, молодой человек, вы, можно сказать, не пострадали.

У Леона было своё мнение на этот счёт, но он даже порадовался, слушая, как профессор Саваж костерит Анатоля.

- Вы, юноша, желаете окончить свою жизнь, пожранным нежитью? Это ваше тайное желание? Простите, ничем другим я не могу объяснить себе совершённую вами глупость. Если это и впрямь то, чего вы хотите, так скажите уже, и я подумаю, как сделать это с пользой, потому что пока пользы никакой, дурость одна.

- П-п-простите, профессор, - заикаясь, пробормотал Анатоль. – Я больше так не буду.

- Ну, это мы ещё поглядим, будешь или нет. И умеешь ли ты учиться на своих ошибках. Пока же благодари Леона – это он не дал тебе пропасть.

Леон открыл глаза, встал на ноги, проверил – может, стоит, всё благополучно – и увидел серого от страха Анатоля, его держали двое парней-целителей, а Марианна касалась в разных точках.

- Леон, на будущее – сначала защита, атака потом. Спасение товарища тоже потом, его нужно не просто ухватить за воротник, а обезопасить от нападения, - профессор смотрел совсем не сурово, а даже и по-доброму.

- Всё, госпожа профессор, можете проверять, - сказала Марианна, не глядя на Анатоля совершенно.

Профессор Бернадетти проверила, и осталась довольна. Анатоль сел сам, затем встал. Профессор ещё глянул на него сурово, затем обратился ко всем:

- Поздравляю вас, господа и дамы. Ваше первое знакомство с предметом считаю успешным. И готов выслушать каждого.

- Круто было! – заявил Анатоль. – Хоть меня и долбанули.

- Ещё хочу, - сказал Ансельм.

- А не на кладбище такое тренировать можно?

- Удары – можно. И мы с вами ещё посмотрим на нежить в лабораторных условиях тренировочного класса. Не сегодня, нет. Сегодня всем задание: записать, что видели и что делали. И по какой причине получили травму – если получили. Можно завтра, да. А сейчас – вы все справились, с чем я вас и поздравляю. Леон Шеню справился за себя и за товарища. Можно идти по домам.

Леон облегчённо выдохнул, простился со всеми и шагнул домой. Он справился.