40. Жемчуг принцессы Жакетты

- Клодетт, я надеюсь, ты понимаешь, что на приём в доме Саважей нужно одеться прилично? – сурово спросила мама.

- Мама, ты думаешь, я совсем дурочка? – спросила в ответ Клодетт.

- Ты способна на многое, - ядовито сказала мама. – Я тебя знаю.

Клодетт только плечами пожала – потому что она себя тоже знала, и какими-то моментами даже лучше, чем мама. Мама не видит, как она на практике отбивает атакующие заклятья, и как придумывает свои. И как потом, после пар, целуется в кафешке с Кристианом, чтобы восстановиться, тоже не видит. Ну ладно, не только для того, чтобы восстановиться, а он ей ещё и нравится. Его тёмные глаза такие красивые, и его длинная чёлка, и выбритый висок, который так прикольно гладить, и сильные пальцы… И ещё бывает здорово обхватить его, и греть руки под его курткой, когда зашли в ту же кафешку с улицы. Или если он возьмёт её за руки и греет их дыханием…

О том, что греть можно не только дыханием, и ещё о том, что под свитером и футболкой есть горячая кожа, Клодетт думала, но только наедине с собой. С ним – нет, чувствовала себя неловко. А Кристиан поглядывал на неё хитро, будто всё понимал… но ничего ей не говорил. Ничего не требовал и не торопил. Ждал, пока решится сама?

Как-то раз после боевой тренировки, когда Клодетт нехило выложилась и могла только сидеть, привалившись к стене зала, и ошалело трясти руками, её увидели зашедшие в зал девчонки-третьекурсницы.

- Неужели не нашлось никого, кто бы снял боль? – спросила стриженая Барбара.

- Да я уже заколебалась просить, - вздохнула Клодетт. – Нужно учиться преодолевать самой. Остальные же как-то справляются.

- У всех разный болевой порог, - кивнула Барбара.

Села рядом, взла руки Клодетт в свои и сняла боль в два вздоха.

- У меня какой-то совсем маленький, - вздохнула Клодетт.

- Ты же встречаешься с Кристианом? – спросила Барбара.

- Ну, и что? – не поняла Клодетт.

- Неужели не помогает? Вообще это ж первейший способ – лечиться и прокачиваться об другого мага, - пожала та плечами.

Конечно, Клодетт слышала о том, что секс помогает освоиться с силой и раскрыть какие-то её части, которые до того спят невостребованными. Но она понятия не имела, что о том думает Кристиан, и не решалась спросить. Подумает ещё, что ей от него нужна только сила, и никак не он сам! А это неверно, потому что про силу она как раз не уверена, а вот про него – вполне.

Он молчал и смотрел на неё загадочно, а она не знала, как лучше и как правильно и как вообще. И опасалась, потому что – как раз не знала, чего ждать.

Клодетт даже смогла спросить Филиппа, что он думает по насущному вопросу. Долго думала, а потом решилась.

- Скажи, ты ведь, ну, спишь с Даниэлой? – тихо проговорила она.

Мало ли, что там слышит мама из тех разговоров, что они ведут в своих комнатах.

- Ну да, мы встречаемся, - пожал плечами Филипп.

- Так-то мы с Кристианом тоже встречаемся, - фыркнула Клодетт.

- Мы как-то сразу подумали – чего тянуть, и раз хочется, нужно пробовать, - пожал плечами Филипп. – И пока одна сплошная польза.

А что вы хотели услышать от потомственного целителя, которому давным-давно известен весь жизненный цикл человека и мага?

- Ты сама как? Хочешь?

- Не знаю, - вздохнула она. – Наверное, это так называется.

Потому что вообще-то с мыслями о Кристиане она и засыпала, и просыпалась.

- Значит, не трусь, - подмигнул ей брат. – Это тоже такая штука, которой нужно научиться. И если твой парень не дурак, то всё будет хорошо. А он, вроде, дураком не выглядит. А если дурак – то мы с твоими из группы его побьём.

- Прямо побьёте? – рассмеялась Клодетт.

- Побьём, - кивнул Филипп. – Я нашлю на него понос, а Саваж, Креспи и кто там у вас ещё – побьют за милый мой, только скажи им, что он тебя обидел.

О таком аспекте ситуации Клодетт вообще не думала, а подумав – повеселела.

- Спасибо, - она обняла брата, дёрнула его за хвост по детской привычке и пошла к себе – посмотреть, не написал ли что-нибудь Кристиан.

Вообще у них до самого Рождества было очень мало времени для встреч, потому что экзамены. У Клодетт три, у Кристиана аж пять. Правда, анатомию Клодетт получила автоматом, это было очень приятно. Роша пришлось сдавать, но заклинание «отвечай ему его же словами» сработало просто замечательно, на память Клодетт не жаловалась, и получила «отлично». Уфф, пережили, перетерпели.

Зато экзамен по специальности прошёл – как песня.

Госпожа декан озвучила задание: становишься против того, кто достанется тебе по жребию, и показываешь всё, что умеешь. То есть вы оба показываете всё, что умеете. Держите щиты, атакуете, отбиваете чужие атаки. Кто первый остался без сил или получил повреждения – тот проиграл, и теряет баллы.

Правда, накануне госпожа декан разъяснила, что не сдать предмет можно в одном-единственном случае, если ты выйдешь и вообще ничего не сможешь сделать, ни щита, ни атаки. А таких в группе, насколько ей известно, нет. Поэтому Клодетт была совершенно спокойна, ну хорошо, почти спокойна – потому что ну хоть как-то она должна сдать. Наверное. С трояком будет обидно, конечно, особенно потому, что тот трояк – по специальности, но – уж как будет. Во всяком случае, она постарается.

На жеребьёвке ей достался Медведь Долле. И она с изумлением увидела улыбку на его лице, облегчённый вздох, и ещё уловила чуток мыслей одногруппников – что Медведю повезло, потому что Клодетт – партнёр сильный, умелый и аккуратный.

- Так, Медведь, - тихо сказал Жанно, - повредишь нам Малявку – сам побью, ясно?

- Ясно, - пробурчал Медведь, и пошёл становиться в позицию.

По знаку госпожи декана они подняли руки… и начали. Клодетт быстро соорудила щит, и уже из-под него принялась посылать атакующие импульсы – точные и аккуратные. Медведь отбивал, сам же атаковать опасался. Проникся напутствием Жанно?

Правда, потом вспомнил, наверное, слова госпожи декана, что без атаки отличной оценки не видать. И спустил с ладоней пламенный поток.

На мгновение Клодетт показалось, что её защита не выстоит, но в последний момент она успела додать силы, и атаковать в ответ. Уже не сдерживая себя. И это было невероятно красиво – они с Медведем стояли, как два феникса, или две саламандры, в потоках пламени, вокруг бесновался огонь, а им не было ничего. Пламя завывало… или напевало что-то, понять бы, что. Клодетт даже взялась подпевать – сначала в унисон, потом в терцию и сексту, и её огонь зазвучал громче и увереннее, и ширился, и рос. А потом вдруг пламя Медведя схлопнулось и исчезло, и она тотчас потушила своё – завершив мелодию трезвучием, разрешив аккорд в устойчивое сочетание. И выдохнула.

- Де ла Мотт и Долле – сдали! – сообщила госпожа декан. – Следующие!

Следующими вышли Флинн и Мизуки, Мизуки сначала, по обыкновению, боялась и тушевалась, а потом Флинн шепнул ей что-то, и она как зафитилит в него здоровенную плюху! Все расхохотались, потому что очень уж смешно вышло, а оба сдающих уже знай, лупили друг по другу со всей дури. О защите, впрочем, не забывали, оба, и остались без повреждений.

А против Жанно госпожа декан поставила госпожу Монтенеро. И велела ей не жалеть его нисколько. Госпожа Монтенеро усмехнулась, подмигнула Жанно и запустила в него волну пламени без предупреждения, впрочем, он успел закрыться. И у них тоже вышло красиво, и как будто с огненным пением – очень чистым и гармоничным звуком.

В итоге у всех вышло либо «хорошо», либо «отлично», и Клодетт как раз каким-то неведомым господним чудом оказалась в отличницах.

- Я вас поздравляю, - госпожа декан улыбалась. – Сессию сдали все, вы молодцы и вы справились. Не могу обещать, что дальше будет легче, но интересные моменты встретятся обязательно.

- А где будет летняя практика? – спросил Флинн.

- В тренировочном лагере Магического Легиона, - улыбнулась госпожа декан.

Ух, как все завопили-то, прямо обрадовались. Клодетт ничего о том лагере не знала, но отметила себе – спросить Жанно, он-то точно в курсе. Но это потом, а пока – можно подбрасывать зачётку к полотку, ловить и вопить от радости, потому что первая сессия сдана, и сдана на «отлично».

- Ну как? Всё в порядке? – спросила Клодетт у Мизуки.

Та не поддалась всеобщему безумию, не прыгала под потолок и не вопила, а стояла у стены и слабо улыбалась. Она получила «хорошо».

- Да, - кивнула Мизуки. – Я и не думала, что сдам. Это же не выучить, как у Роша, это… это про силу и талант.

- У тебя в избытке и того, и другого, - отмахнулась Клодетт. – А что тебе сказал Флинн, когда ты в начале не атаковала?

Мизуки покраснела до кончиков ушей. Ого, что-то новенькое!

- Он сказал, что если я не буду сражаться, он поцелует меня при всех, - пробурчала она.

Вот ведь придумал! Но у него того, мозги где-то ниже пояса, а всё остальное – чисто рефлексы, так что…

- Ну и поцеловал бы, - пожала плечами Клодетт.

- Он же с Лои встречается, а мы с Лои подруги, - сказала Мизуки. – Не хочу я целоваться с тем, кем увлечена моя подруга.

Вот так, Клодетт, получи. Мизуки права.

- Дай ему по башке, просто так, без магии, - усмехнулась она. – Тогда он и думать забудет. Ты с кем идёшь к Саважам?

- Ни с кем, сама. Госпожа декан разрешила. Постою тихонько в уголке.

- Да ну, это зря. Тебя не приглашали?

- Приглашали, я отказалась.

Ну и дурочка.

- Ты подумай, время ещё есть. Найдём кого-нибудь.

- Спасибо. Я думаю, не нужно.

- Ладно, это я так, мало ли, вдруг передумаешь. Но ты молодец, не растерялась и влепила Флинну, и сдала! Встречаемся завтра на балу в большом зале?

- Да, - улыбнулась Мизуки.

А Клодетт уже неслась переодеваться, на ходу набирая сообщение Кристиану: «Я сдала!!!»

«Круто! Я иду сдавать следующим», - у него тоже был экзамен, по военной истории.

«Жду!»

Кристиан тоже сдал на «отлично», но он вообще крут. И они пошли гулять по городу, смотрели, как зажигаются фонари и звёзды, и праздничная иллюминация – обычная и магическая. И целовались под некоторыми фонарями.

На следующий день было Рождество, и вся семья де ла Моттов собиралась в доме дедушки. Поздравляли друг друга, дарили подарки. Дедушка с бабушкой подарили Клодетт и Филиппу поездку на пасхальные каникулы – куда они захотят, и разрешили взять с собой по одному другу каждому. Филипп тут же написал Даниэле, которая сразу же после экзамена уехала домой вместе с сестрёнкой, сестрёнка у неё учится в школе при Академии, в магическом классе. А Клодетт спросила Кристиана вечером, на балу у прикладников:

- Скажи, ты поедешь со мной куда-нибудь в крутое место? Нам с Филиппом дед и бабушка подарили поездку, куда мы захотим.

- Ничего себе, - изумился он. – Знаешь, я буду очень рад поехать, если ты разрешишь мне взять на себя все прочие расходы. Ну там – что есть, где гулять и что-нибудь ещё. Я думаю, заработаю к тому моменту.

- Разберёмся, - отмахнулась Клодетт.

То есть, всё было хорошо. А на следующий день бабушка и дедушка, дядя Клод и тётя Жаклин, кузены Жан и Жак пришли в гости к ним с папой и мамой, и вот тут-то мама и выступила. Хорошо, не за столом, а когда была перемена с основного стола на сладкий, и дедушка с папой и дядей Клодом ушли в папин кабинет, Филипп с кузенами поднялся наверх, тётя Жаклин отлучилась куда-то, и они остались втроём – Клодетт, мама и бабушка. Наверное, мама думала, что при бабушке Клодетт промолчит? Наивная.

- Клодетт, у тебя есть приличное платье, которое шили на выпускной, - сказала мама непререкаемым тоном.

- Ага, парни наденут нормальные смокинги, а я – школьное платье?

Оно длиной до шиколотки, и всё такое, ну, как у приличной девочки из хорошей семьи. Но она уже не маленькая девочка, ей нужно красивое вечернее платье! И честно сказать, Клодетт нацелилась на мамино чёрное, из тонкого струящегося шёлка.

- Чем тебе не нравится то платье? – не поняла мама.

- Оно несерьёзное, - попыталась объяснить Клодетт. – Вот если бы ты разрешила надеть своё чёрное…

- Юной девушке нечего надевать чёрные платья! – сообщила мама. – Достаточно того, что у тебя на голове не пойми что! Пойдёшь в выпускном. Или не пойдёшь вовсе, поняла? Филипп никуда не идёт, и тебе нечего!

- Я могу взять его как одного приглашённого, если он захочет, - быстро сказала Клодетт.

И дала себе мысленного пинка – потому, что не подумала раньше.

- И что вы там будете делать? На взрослом мероприятии?

- Мама, мы уже не школьники! Госпожа декан сказала, что нам тоже нужно учиться быть в обществе и завязывать связи! Это как ещё один экзамен, понимаешь?

Но кажется, мама ничего такого не понимала. Клодетт сама не заметила, как разревелась – от горькой обиды, от того, что мама не хочет понять и никогда, видимо, не поймёт.

- Клодетт, немедленно пойди и умойся, - сказа мама ледяным тоном. – Ещё только не хватало, чтобы ты тут слёзы лила!

- Донна, успокойся, - бабушка поднялась из кресла, в котором внимательно прослушала всю их перепалку. – Детям и впрямь нужно учиться бывать в обществе, в этом вопросе я полностью на стороне Марион, она знает, что делает. Там будут их однокурсники, и старшекурсники, и выпускники. Мы с Жаком там будем тоже, приглядим, не переживай.

Бабушка подошла к маме и погладила её по плечу. Мама смотрела на бабушку и, кажется, не находила слов. А бабушка зачищала территорию дальше.

- Клодетт, пойдём, ты умоешься, и мы поговорим.

Бабушка решительно взяла Клодетт за руку и увела наверх, в её комнату. Дождалась, пока Клодетт умоется, усадила рядом на кровать и взяла её руку в свои.

- Клодетт, мама просто ещё не привыкла, что вы с Филиппом уже взрослые и что-то решаете сами.

- Да она просто считает, что мы оба – её собственность, - вздохнула Клодетт.

- Она привыкнет, - улыбнулась бабушка. – Скажи, какое платье ты хочешь?

- Не знаю, - всхлипнула Клодетт. – Я думала, уговорю её на чёрное.

- Конечно, сейчас закрыты все магазины и мастерские, но я думаю, что смогу договориться со своим мастером. Мы что-нибудь придумаем, обязательно. Тебе не нужно будет просить у мамы платье, у тебя будет своё.

И дальше всё вышло, как в сказке про бедную дочку лесничего, у которой была крёстная из Старших. На следующий день бабушка заехала за Клодетт с утра, и повезла её в мастерскую. Там на неё подогнали невероятное синее платье, с пышной юбкой в пол, а нижняя юбка из сетки не давала ему попадаться под ноги. Филиппа куда-то повёз дедушка – правильно, он ведь где-то одевается, и у него тоже есть портные.

В итоге Клодетт получила платье, две пары тончайших шелковистых чулок и комплект невозможно красивого белья, чтобы под то платье надеть. И очень удобные туфли на изящном каблуке в тон платью, и синюю же сумочку. Филипп получил смокинг, к нему брюки, белую сорочку, запонки и лаковые туфли. Мама попробовала возражать против неуместных, по её мнению, расходов, но дедушка сказал – Донна, дорогая, это наш подарок детям за то, что они отлично сдали первую сессию. Молодцы же, правда? Значит, нужно их порадовать.

Бабушка прибыла помочь собраться. Сама в невероятно красивом платье из тёмно-синего тонкого бархата, расшитого блестящими стразами, будто капельками воды, она оглядела Клодетт, отметила достаточно строгий макияж, уложенные волосок к волоску синие косички и приведённые в порядок ногти. Потом открыла сумочку и достала шкатулку.

- Вот, держи.

Клодетт раскрыла… там лежало жемчужное ожерелье. Жемчужины были голубоватые, ровные, очень красивые. И серьги – две продолговатых жемчужины такого же оттенка.

- Это… всё мне?

- Конечно. Мне жаль, но с таким платьем не носят огромных колец в ушах, и кожаных ошейников с шипами не носят тоже. Надевай. Это очень старый гарнитур, по преданию, его носила принцесса Жакетта.

- И я… смогу пойти в этом? Сегодня?

- Ты сможешь ходить в этом, когда и куда захочешь. Я отдаю их тебе.

- Бабушка, - Клодетт не нашла слов, просто подошла и обняла бабушку.

И кажется, это было самое то, что нужно.

Когда они прибыли дедушкиным порталом в дом Саважей, и поднялись по лестнице – дед, бабушка, Филипп и Клодетт, и приветствовали обоих профессоров Саважей, и госпожу Монтенеро с мужем, и родителей Жанно – Клодетт поняла, что бабушка была права во всём.

- Какая красавица ваша внучка, дорогая госпожа Клодетт, - восхитился генерал Саваж.

- Она ещё и подающий надежды боевой маг, не только красавица, - усмехнулась госпожа декан.

Она была одета в какое-то невероятно красивое зелёное платье, как и госпожа Монтенеро.

- А у прекрасной девы есть кавалер? Или найдём? – генерал подмигнул Клодетт.

- Есть, - пискнула Клодетт.

Кристиан, уже поджидавший её, подошёл и вежливо поприветствовал деда и бабушку.

- Могу я занять вашу внучку?

- Да, молодой человек, - кивнула бабушка, - извольте.

- Клодетт, ты невероятна, - зашептал Кристиан, как только они немного отошли от хозяев дома. – Нет второй такой же красивой девушки в этих стенах.

И слышать такое оказалось лучше самой прекрасной музыки.